Моя рыжеволосая Госпожа

- Папочка! – в покои Великого Визиря вбежала радостная Хуриджихан. - Дочка,- Ибрагим отбросил бумаги и поднял на руки ребёнка,- как же я рад вас видеть. За девочкой зашли Орхан и Осман. Все по очереди обняли отца и рассказывали о том, что произошло во время его отсутствия. - А ваша мама не придёт? – спросил Ибрагим. - Нет, она сказала, что хочет побыть одна,- ответил Орхан. Паргалы лишь кивнул, посмотрев на старшего сына. Ему уже было 10 лет, но он старался вести себя, как настоящий взрослый, чтобы облегчить жизнь родителям. Орхан был примерным старшим братом, Хуриджихан и Осман равнялись на него, хотя были ещё теми непоседами. Дверь открылась. Ибрагим ожидал увидеть кого угодно, но это была его жена в нежно-голубом платье. - Хатидже? – удивлённо спросил грек. Кажется, она дала ясно понять, что не желает его видеть… - Мы можем поговорить? – спросила Хатидже, её карие глаза сверкали в полумраке его покоев. - Конечно. Наложницы увели детей, и муж с женой остались наедине. Хатидже немного скованно присела на диван, наблюдая за Великим Визирем. Паргалы сел рядом с ней, осторожно взяв женщину за руку. Госпожа не вырвалась, и это придало ему сил. - Я тоже хотел с тобой поговорить, но ты не дала мне такой возможности,- вздохнул Ибрагим. - Сам понимаешь, трудно принять то, что ты мне рассказал,- ответила Хатидже. - А сейчас что-то изменилось? – удивился Визирь. Шатенка не стала отвечать. Она лишь чувствовала, что не может так долго сдерживаться. Желание обнять мужа росло с каждой секундой, но Хатидже сдерживала себя из последних сил. - Ответь мне только на один вопрос,- попросила она,- ты любишь её больше, чем меня? - Это очень жестоко, Хатидже,- прошептал Ибрагим,- ты сейчас требуешь, чтобы я выбрал из вас? Я давно выбрал тебя, и ты знаешь это. - Нет, не выбрал,- печально улыбнулась Хатидже,- я видела, как ты смотрел на неё сегодня. Твои чувства, подобно фениксу, сгорают и возрождаются из пепла. Именно поэтому я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос. Сделай, наконец, выбор. - Ты не понимаешь,- ответил он,- ты – моя жена, мать моих детей. Я не могу выбирать между тобой и ещё кем-то. Тем более, когда это Хасеки Султан, супруга Повелителя. - Просто мы оба знаем ответ,- пожала плечами Хатидже,- ты никогда меня так не полюбишь. Ты просто привык ко мне, Ибрагим. Но истинные чувства у тебя к ней. - Хатидже… - Не надо, Ибрагим, только не оправдывайся,- взмолилась Госпожа, поднимаясь со своего места,- я всё понимаю. Вот только прошу тебя одуматься. Не подвергайте себя опасности, у неё пятеро детей всё-таки. С этими словами Хатидже ушла. Ибрагим обречённо смотрел на дверь, через которую ушла жена. Кажется, она смирилась и… отпустила его? Странно, что сестра падишаха смогла решиться на такое. Но она их не выдаст. Она уйдёт с их тайной в могилу. *** - Ты не знаешь, что происходит между Хатидже и Ибрагимом? – спросил Сулейман у своей рыжеволосой жены. - По-моему, у них всё хорошо,- осторожно ответила Хюррем. - Возможно, я преувеличиваю, но всё не так безоблачно,- проговорил Повелитель,- если ты узнаешь, надеюсь, скажешь мне об этом? - Разумеется, Сулейман,- ответила она, сжав его руку,- но ты слишком сильно переживаешь. Они взрослые люди, сами разберутся. В мыслях на эти слова славянка усмехнулась. Взрослые люди, конечно. Она со своими чувствами разобраться до сих пор не может, а старается давать какие-то советы самому падишаху. А Сулейман к ней прислушивается. - Я, наверное, пойду,- вздохнула Хасеки, вставая со своего места,- с твоего позволения. - Я думал, что эту ночь мы проведём вместе,- удивлённо сказал Сулейман, обнимая женщину за талию,- я очень скучал. И он поцеловал рыжеволосую. Хюррем вздрогнула от такого нежного поцелуя. Почему-то сейчас это не приносило ей особой радости. Приходили мысли об Ибрагиме, который ждёт её в соседних покоях. Что же с ней происходит? - Сулейман,- мягко проговорила Хюррем,- меня сегодня ждут дети. Давай я приду к тебе завтра опять. - Да, наверное, так будет лучше,- вздохнул Сулейман,- ты можешь идти. Глядя, как женщина поспешно удаляется, падишах подумал, что с ними троими что-то происходит. Ибрагим, Хатидже и Хюррем стали довольно странными. И Сулейману совершенно не нравилось, что они, возможно, крутят что-то за его спиной. *** - Я думал, ты не придёшь,- честно ответил Ибрагим, заметив, как Хюррем заходит к нему. - Я тоже так думала,- вздохнула она,- до последнего не хотела приходить, но потом…. Решила, что нам стоит поговорить. - Сегодня все хотят со мной поговорить,- усмехнулся Паргалы. - Ибрагим,- начала Хюррем,- мы многое пережили в этой жизни. Совершили большую ошибку когда-то. Но самое страшное, что я не жалею об этом настолько сильно, чтобы хотеть исправить. Ты сказал, что любишь меня. Я тоже тебя люблю. Я пыталась… пыталась вырвать это чувство, поверь, много раз пыталась. Уверена, ты пытался точно так же. Но не вышло. - Хюррем… - Подожди! – попросила она,- не перебивай, иначе я не смогу сказать то, что должна. Я кое-что скрывала от тебя. Скрывала 12 лет. Считала, что эту тайну ты не должен узнать ни в коем случае. Но сейчас я понимаю, что между нами не должно быть ничего. Я хочу, чтобы ты знал. - И что же это за тайна? – спросил Паргалы, и часть его не хотела этого слышать, потому что это явно что-то серьёзное. Голубые глаза Хюррем излучали настоящую тревогу. - Селим… - вздохнула рыжеволосая,- Селим – твой сын, Ибрагим. Он даже дышать перестал. Селим его сын. Сын от любимой женщины. Нет, не может быть…. Хотя, почему не может? Это как раз довольно логично. Но такого грек не ожидал, даже представить себе не мог. У них столько лет был общий ребёнок, а он узнаёт об этом только сейчас? - Хюррем, почему ты раньше не рассказала? – ахнул он,- какое право ты имела от меня такое скрывать? - Я думала о своём ребёнке,- ответила Хюррем,- я боялась тебе сказать. Мало ли, что взбрело бы тебе в голову. Я знаю, что поступила неблагородно, но и ты меня тоже пойми. Селим… Этот рыжеволосый Шехзаде, воспитанный, умный. И так похож на свою мать. Ибрагим хотел бы сейчас его увидеть. - Не молчи,- попросила Хасеки, прикусывая губу,- скажи мне хоть что-нибудь. Паргалы не знал, что ей ответить. Да и нужны ли тут слова, когда он только и хочет, что накричать на неё, отругать, а потом поцеловать? Такая счастливая новость, но одновременно и трагичная. Ведь если кто-то узнает… - Ибрагим… - Замолчи! – он даже в какой-то степени грубо притягивает её к себе и накрывает её рот своими губами. Хюррем обхватила его за шею, понимая, что нужно оттолкнуть его, но сердце не слушается. Оно никогда не слушается, когда Ибрагим рядом. - Зачем ты так? – выдохнула славянка,- ты же знаешь, что мы не можем… - Мне надоело,- ответил Ибрагим,- надоело терпеть. Я так больше не могу. Мы можем быть вместе, слышишь? Хатидже меня отпустила. Она будет хранить нашу тайну, и Сулейман никогда не догадается… - О, Аллах, что же ты говоришь! – ахнула Хюррем,- так нельзя, и ты сам это понимаешь. Она вывернулась из его объятий и выбежала из покоев. Поправив платье, Хасеки Султан быстрым шагом отправилась к себе и не заметила, что из-за угла выглянула удивлённая Гюльшах. Интересно, почему Хюррем Султан выбежала из покоев Великого Визиря в таком состоянии?