Право на второй шанс

      Фенрис:       Я — белый волк, оставшийся без стаи,       Так долго просидевший на цепи,       Мой разум обезличен был с годами,       А плоть стонала в собственной крови.       Хозяйский кнут на теле выжег метки,       Я выл с надрывом, голос хриплым стал,       Но, не устав вгрызаться в прутья клетки,       Я вырвался однажды… Убежал!       Тянулись дни, измученную душу,       Собаки гнали, лая за спиной.       Я выжил. И я знаю, что мне нужно.       Хозяин, я вернулся за тобой…       Я поднималась по длинной лестнице, ведущей в Верхний город. Авелин, Изабелла и Бетани шли за мной. Мне было совестно, что я втягиваю их в эту сомнительную историю, но пути назад уже не было. Наши шаги эхом разносились по пустой улице. Как ни странно, на привычных постах не было ни одного стражника. Я хотела спросить Авелин об этом, но передумала.       Фенрис стоял в одном из переулков, он ждал нас у лестницы, ведущей к дому аристократа, напряженный, ощетинившийся как дикий зверь. — Из особняка никто не выходил, но внутри все тихо, — произнес мужчина. — Возможно, Данариус знает, что мы здесь. Он вполне мог разнюхать. — Я бы не отказалась узнать побольше об этом Данариусе, — посмотрела я на эльфа. — Он магистр из империи Тевинтер, — сказал он. — О, и только. Ну тогда беспокоиться не о чем, — хмыкнула Изабелла. — То есть там он богатый маг с большим влиянием. Ну, а здесь просто человек, который так же как и все, трясется перед лицом смерти, — эльф криво улыбнулся.       От этой его улыбки мне стало не по себе. За всю свою жизнь, у меня ни разу не возникало желания убить кого-либо. Разбойники, что вставали на нашем пути при выполнении той или иной работы были противниками в честном бою, или не совсем честном... В каждой новой схватке мне приходилось убивать... Сначала, чтобы попасть в Киркволл, потом, чтобы отработать возможность пребывания в городе, сейчас, чтобы собрать деньги для экспедиции. "Приходилось" этим словом я часто успокаивала свою совесть. Поначалу получалось плохо, но со временем я привыкла. Ведь от меня зависели дорогие мне люди: мама и сестра. У Фенриса тоже есть своя причина убивать. И я не в праве осуждать его — Возможно, он приготовил какую-нибудь магическую ловушку, — сказала Бетани, отвлекая меня от размышлений. — Это не спасет его от меня, — бросил Фенрис и направился во двор.       Здание, к которому мы подошли, не освещалось, но даже в сумерках было видно его плачевное состояние. Эльф, в отличие от меня, разглядывать особняк не собирался, он выбил дверь мощным ударом ноги и ворвался внутрь.       Я вошла следом. Здесь  царило запустение. Мы осторожно передвигались из комнаты в комнату и везде видели одно и то же: полуразрушенные колонны, облупившиеся фрески, расколотая во многих местах плитка пола, дыры в потолке, облепленные паутиной, повсюду разбросаны пыльные ящики и мешки, разорванные картины, сломанная мебель. И только зажженные факелы, говорили мне, что особняк обитаем.       Я шагала по пустым коридорам и комнатам, настороженно вглядываясь в очередной дверной проем, готовая выстрелить, если замечу движение. Эльф шел впереди с обнаженным мечом. Он уверенно и бесшумно преодолевал одну комнату за другой. Год жизни в Вольной Марке, научил меня оценивать человека, как возможного противника в бою. О Фенрисе я могла с уверенностью сказать, что передо мной профессиональный воин, подобно Авелин, знающий вкус настоящего боя, а не схваток в подворотне. Об этом говорило все: его скользящий шаг, спокойное дыхание, положение оружия в руках. В сравнении с ним, я была всего лишь девчонкой метко стреляющей из лука.       В очередной комнате Бетани остановила меня, положив руку на плечо и прошептала: — Завеса дрогнула, Мариан, в этой комнате присутствуют Демоны.       И в ту же секунду, словно в подтверждении ее слов, отовсюду полезли призраки. Я и раньше сталкивалась с этими представителями загробного мира, но впервые видела их в таком количестве. Мои стрелы были бесполезны. — Бетани… — я убрала лук, посмотрела на сестру, доставая кинжал.       Магесса поняла меня без слов, окутывая оружие заклинанием, способным нанести урон нежити. Сейчас вся надежда была только на нее. Конечно, у Авелин были специальные амулеты, Изабелла знала слабые места, но этого мало.       Двуручный меч Фенриса жестоко и без колебания рубил противника. Мне удалось в прыжке вонзить кинжал в грудь одному, второго накрыло заклинание Бетани, еще двоих нейтрализовали Авелин и Изабелла. — Он посылает духов драться вместо себя, — прорычал Фенрис, когда путь был расчищен, — Данариус! Ты меня слышишь! Своими питомцами ты нас не остановишь.       Духи подстерегали нас в каждой комнате. Такой тяжелой ночи у меня еще не было. Раненое плечо ныло и кровоточило с каждым новым усилием. Казалось, что все это не кончится, но вот Фенрис разрубил мечом последнего демона гнева и ворвался в охраняемую духами комнату. Но тут же опустил оружие, раскрошенная плитка жалобно клацнула под тяжестью меча. — Ушел, — прошептал Фенрис. — Я надеялся. Нет… Теперь это уже не важно.       Глядя на расстроенного эльфа, я пожалела, что Данариуса мы не нашли, не смотря на что, что схватка с духами, и без того, меня вымотала. — Полагаю, Данариус оставил здесь кое-какие ценности. Забери их если хочешь. Мне… надо глотнуть свежего воздуха, — сказав это, Фенрис быстрыми шагами покинул особняк.       Ценных вещей в сундуках оказалось не много. Мне казалось, что эльф ушел, но он ждал нас прислонившись спиной к стене особняка. — Это никогда не кончится, — бросил Фенрис, когда я приблизилась к нему. — Я убежал из земель темной магии лишь для того, чтобы на меня охотились и тут и там. Это проклятье отравило мне тело и душу. А теперь вокруг меня еще больше магов.       Он угрожающе посмотрел на Бетани. — Я видел как ты творила заклинания, мог бы и раньше догадаться кто ты. - эльф перевел взгляд на меня. - У тебя под боком живет змея. Она обратится против тебя и укусит, когда ты не будешь этого ждать. Такова ее природа.       Я сделала шаг в сторону, закрывая растерянную девушку от злобного взгляда эльфа. Ну конечно, как я сразу не догадалась! Бывший хозяин Фенриса был магом, и после тех мучений, которым он подвергал своего бывшего раба, возненавидеть всех магов на земле было неудивительным. — Я не слепой, — продолжал Фенрис, — я знаю, что от магии есть прок и что есть, несомненно маги с благими намерениями. Но даже добродетельные маги могут поддаться искушению и тогда их сила станет проклятием для окружающих.       Что? Да как он смеет! Мы минуту назад, по его милости, сражались в этом проклятом особняке с толпой духов рискуя собственными жизнями. — Запомни, ушастый, — я шагнула ближе к эльфу, опуская руку на рукоять метательного ножа, — Бетани — моя сестра, и я никому не позволю причинить ей вред, даже светящемуся эльфу с двуручным мечом! Ты просил нас о помощи... мы помогли. Теперь плати и мы расходимся.       Краем глаза я заметила как Авелин потянулась к мечу, а Изабелла достала из-за пояса метательный нож. Видимо, им тоже не понравились слова мужчины, обращенные к Бетани. — Наверное, я кажусь неблагодарным, — мой неожиданный напор смутил Фенриса, он отступил от меня и опустил взгляд. — Если так, прошу меня простить — это ложное впечатление. Я не нашел Данариуса, но все равно тебе должен. Вот все деньги, что у меня есть, как и обещал Ансо. Если понадобится помощь, буду рад оказать ее.       Фенрис протянул мне кошелек и шагнул к особняку. — По-моему, твой бывший хозяин хочет вернуть нечто большее, чем просто беглого раба, — неожиданно произнесла Авелин, заставив эльфа обернуться. — Я ему вообще не нужен, ему нужны клейма на моей коже, — указал эльф на белый узор на своей шее. — Это лириум. Он вплавлен в тело и дает мне магическую силу, ради которой Данариус меня и держал. Теперь он хочет вернуть свое драгоценное вложение, хоть бы пришлось выдрать его из моего трупа — Такого симпатичного эльфа — и в расход! Как неразумно, — промурлыкала Изабелла.       Фенрис засмеялся немного хрипловатым смехом и продолжил: — По правде говоря я ничего не знаю о ритуале, с помощью которого мне вживили клейма. Это была идея Данариуса. Сейчас он о ней жалеет. — Я видела, что ты умеешь. Это все благодаря клеймам? — спросила стражница. — Отчасти. Мне известно лишь, что бойцы вроде меня редки даже в Империи. Может быть, мне следует чувствовать себя польщенным? — Ты думаешь, твой хозяин продолжит преследовать тебя? — Авелин явно волновал вопрос возвращения Данариуса. — Он слишком горд, чтобы отказаться от этого. Может, когда-нибудь охота станет для него слишком накладной. Но сомневаюсь, что теперь это важно, — при этих словах на лице Фенриса мелькнуло выражение печали. — А пока я буду ждать его здесь. Если Данариусу нужен его особняк, пусть придет и отнимет.       С этими словами он скрылся за дверью здания. — Ты доверяешь ему? — сложила руки на груди стражница. — Если честно, не очень, — я развернулась и направилась в сторону лачуги Гамлена, — но время покажет. — Он пугает меня, — прошептала Бетани. — Беглый раб, сидевший на поводке у хозяина, не будет добрым и милым, — хмыкнула я. — Ты предлагаешь его пожалеть? — Авелин явно была настроена против Фенриса. — Посмотрим, — улыбнулась я, — он искусный воин, поэтому не будет лишним в нашем отряде, а доверие, его всегда можно заслужить. — Я не советую тебе связываться с ним, — взгляд стражницы стал суровым. — А я очень даже советую, — улыбнулась пиратка, — этот мрачный взгляд, хриплый голос, татуировки… — Изабелла, — я улыбнулась видя неподдельный восторг на лице разбойницы. — Фу, какие вы скучные, — сморщилась Изабелла.       Бетани покачала головой. Неудивительно, что Фенрис ей не понравился, его враждебная реакция кого угодно могла напугать. Я же видела в нем сейчас несчастное, замученное существо, которое разучилось чувствовать, ожидая от окружающих очередного болезненного удара. Его напускная суровость искусно это скрывала. Но кто сказал, что эльф не имел права на второй шанс.       Сестра остановила меня, когда Изабелла свернула к «Висельнику» и мы остались одни. — Мариан, ты ранена. — Нормально, дотерплю до дома, — вздохнула я, — уже совсем светло. Что скажем маме? — Правду. — Что помогли враждебно настроенному незнакомцу, заработав три гроша? — Полагаю мы оставим из этого высказывания только слово «заработали», — улыбнулась Бетани. — Отлично, говорить будешь ты, — я зевнула, — а я спокойненько пойду спать. — Не думаю, что тебе это удастся…       Мама не спала, может быть еще или уже. — И долго будут продолжаться бессонные ночи, полные опасности? — ее возглас застал нас на пороге. — Мам, нам нужна эта работа, — поспешила я ее успокоить, — еда, одежда, оружие и оплата счетов дяди Гамлена… — Деньги можно зарабатывать в дневное время. — Не спорю, но работа ночью оплачивается вдвое выше, — я лукавила, но что поделать. — Девочки мои, вы же знаете, как я за вас переживаю…       Я специально стояла в тени, чтобы свеча, горевшая на столе, не освещала мое раненое плечо. — Мы знаем мам. А сейчас, можно мы пойдем спать? — Идите, девочки, во имя Андрасте, когда же вы поумнеете! — Снимай доспехи, — я обработаю рану, — скомандовала Бетани, когда мы вошли в комнату, которую дядя Гамлен уступил нам, скрипя сердцем. — Угу, — я стянула доспех и рухнула на кровать, чистить его сил уже не было.       Когда я проснулась Бетани сидела на соседней кровати и расчесывала волосы. — Доброе утро сестренка, — я сладко потянулась, обнаружив повязку на плече. — Извини, лечить тебя волшебством у меня не было сил, — смущенно потупилась Бетани, — шрам будет. — Одним больше, одним меньше. Мама не заходила? — Нет.       С обратной стороны в дверь настойчиво заскребли когтистые лапки. Мабари по имени Молния услышала, что мы проснулись. Бетани улыбнулась и открыла дверь. Серое лохматое существо ворвалось в комнату и бесцеремонно принялось лизать мои пятки. — Уйди, Молния, щекотно же! — мне удалось отбиться от собаки.       Следующей жертвой бесконечной любви оказалась Бетани, мабари тут же облизала ее колени и ладони. — Все, все, мы одеваемся и выходим, можешь так маме и передать, изверг, — засмеялась Бетани и указала собаке на дверь.       Молния с чувством выполненного долга удалилась из комнаты. — Бетани, я долго спала? — Нет, солнце не добралось еще до полудня. — Какие у нас на сегодня планы? — Хьюберт и проблемы на его шахте, но это ближе к вечеру. — Хорошо, тогда я отлучусь ненадолго после полудня. — Куда если не секрет? — Не секрет, постараюсь найти общий язык с нашим мрачным эльфом. — Я пойду с тобой… — Нет, нет и нет. Наш новый знакомый ненавидит магов, поэтому сиди-ка, милая, дома. — А если он не захочет с тобой говорить? — Значит, я вернусь домой. — Возьми с собой хотя бы Молнию. — Бетани, перестань. Фенрис не станет убивать человека, который ему помог! — Хорошо, но не говори потом, что я тебя не предупреждала. — Вот и славненько.       После полудня я, как и обещала, направилась в бывшее имение Данариуса. Путь был неблизкий. Бетани настаивала, чтобы я облачилась в доспехи, но я не послушала и сейчас шагала по городу в обычных полотняных штанах и льняной рубашке. В Киркволле стояла ясная погода, поэтому плащ мне был не нужен. Преодолев расстояние до Верхнего города без приключений, я постучалась в бывшее поместье Данариуса и обнаружила, что дверь открыта. Вытащив из-за пояса кинжал, я осторожно вошла внутрь. Я могла не брать с собой лук во время мирных прогулок, но ходить по городу безоружной — верх неосторожности.       Здесь все было как вчера: сломанная мебель, продырявленные ковры, оборванные занавески. Я не знала какую комнату занял Фенрис и был ли он вообще в доме. Оставалось только настороженно двигаться по коридору. Через несколько шагов я боковым зрением заметила серебряный отблеск и обернулась, готовая атаковать, но вместо разбойника наткнулась на светящегося эльфа с обнаженным двуручником. — Спокойно, спокойно, это всего лишь я — Мариан Хоук, девушка, которая вчера сражалась с тобой в этом самом доме с толпой духов.       Эльф выругался и опустил меч: — Зачем ты пришла? — Поговорить… — Следуй за мной.       Я поднялась за Фенрисом вверх по главной лестнице и оказалась в комнате, где вчера стояли сундуки с добром магистра. Сейчас они были отодвинуты к стене, в зажженном камине потрескивали дрова, в углу располагалась кровать, в центре пара скамеек, стол и потертая кушетка, на которую эльф мне и кивнул.       Надежностью и удобством кушетка не отличалась, но гостеприимством Фенриса брезговать не стоило. Поэтому я осторожно присела на ее край и повернулась к эльфу, который в данный момент хлестал вино прямо из горлышка бутылки. — Агреджио Павали. В подвале шесть бутылок этого вина, — Фенрис посмотрел на меня и криво улыбнулся, — Данариус заставлял меня разливать его гостям. Моя внешность пугала их, а ему это нравилось.       Зеленые глаз эльфа как и вчера внимательно смотрели на меня. При солнечном свете, пробивающемся в давно не мытые стекла окон, я заметила, что волосы Фенриса не светлые, а седые. Из-под длинной челки выглядывали черные брови на фоне смуглой кожи. Лицо мужчины было худым и имело чуть вытянутую форму как и у других эльфов. От губ по подбородку тянулись две белых полосы, на шее их было больше, далее они терялись под нагрудником, но снова появлялись на мускулистых плечах, ладонях и даже ступнях эльфа.       Я оторвала взгляд от белых линий. Фенрис говорил, что это были клейма пропитанные лириумом. Клеймо обычно наносилось раскаленным металлом, который оставлял глубокий ожег определенной формы. Процедуру, которой подвергся эльф, я даже не могла себе предствить.       Неожиданно раздавшийся звон разбитого стекла заставил меня вздрогнуть. Я подняла глаза, оказалось, что Фенрис в момент моих раздумий запустил бутылку в противоположную стену. — Приятно, что я до сих пор могу находить радость в малом, — произнес Фенрис разглядывая свою ладонь. — Мог бы и мне сначала бокальчик предложить, — попыталась я разрядить обстановку. — Если хочешь, там есть еще. — Чур меня. Как еще ты собираешься разукрасить стену?       Эльф засмеялся в ответ на мою неумелую шутку. — Кем ты был у Данариуса, слугой, телохранителем? — спросила я, когда Фенрис опустился на скамью напротив. — Я был его рабом. Когда он хотел, подпирал мною мебель, — на мгновение во взгляде эльфа промелькнула боль, он опустил глаза и продолжил. — Я бы сам хотел забыть о прошлом, но не получается. Скажи, тебе никогда не хотелось вернуться в Ферелден?       Вопрос был неожиданным. Меня насторожило то, что эльф знает о моей родине. Но я тут же успокоилась, он ведь нашел меня через Атенриль, а она знала откуда я и вполне могла это рассказать. — Я выросла в Ферелдене, он всегда будет моим домом. — Мор кончился, ты можешь заново выстроить то, что потеряла. Неужели тебе этого не хочется?       Я на секунду задумалась, меня тысячу раз посещала эта мысль, но мама так была увлечена возвращением имения, что очень долго не хотела меня даже слушать, а потом напомнила мне о Карвере и его смерти. После этого, я больше не упоминала о Ферелдене. Конечно, я не собиралась рассказывать об этом новому знакомому, поэтому сказала следующее: — Здесь у меня семья: мама и Бетани, Киркволл теперь мой дом… — Место, где можно обосноваться. Понимаю, — хмыкнул собеседник, — и все же иметь альтернативу… должно быть приятно. — А ты собираешься остаться здесь? — Если бы я мог, вернулся бы в Сегерон, но… там мне жизни нет. — Ты оттуда родом? — Мне так сказали. — Значит ты был еще молод, когда ушел оттуда? — Наверное. — Я так понимаю, ты смог бы выследить бывшего хозяина, — я перевела разговор в другое русло. — Думаю, он вернулся в Минратоус, но пока он жив я и близко не посмею подойти к этому городу. Лучше подождать пока он сам не вылезет из крепости.       Эльф замолчал. — Я не жду что ты мне поможешь, когда до этого дойдет дело, — добавил он через какое-то время, — но я бы не отказался от помощи. — Значит, ты уже давно в бегах? — Три года, — усмехнулся Фенрис — Данариус как-то умудрялся меня отыскивать, может, по отметкам. Как бы то ни было, он всегда быстро появляется. Это первый раз, когда он решил повременить. Наверное, испугался численного превосходства. — А раньше ты не пытался искать помощи? — Разве, что к наемникам, если удавалось стащить денег. Серьезных людей до тебя не попадалось. Но Данариус не сдается. Я жду его возвращения. — А если все-таки сдастся, что тогда? — Тогда я сам его найду. Мне не нужен пес за спиной. — Вот это правильно по-моему. — Если до этого дойдет. В чем я сомневаюсь. — Если хочешь начать новую жизнь, то можешь остаться. — Пожалуй, я могу и остаться — повод имеется. Еще раз спасибо тебе за помощь с охотниками. Знай я, что Ансо найдет мне такую способную женщину, попросил бы его об этом раньше, — при этих словах сосредоточенный взгляд эльфа немного потеплел. — А может это мне нужно благодарить Ансо, — пробормотала я, не ожидая от себя такой смелости. — Очень даже может быть. Может, я потренируюсь в лести до твоего прихода? — Фенрис поднялся. — Если повезет, я поднаторею.       Разговор был окончен. Я поднялась вслед за эльфом и отправилась к двери. — Хоук, — окликнул меня мужчина, — если нужна будет помощь, обращайся. — Мы сегодня отправляемся в шахты Костяной ямы, ее работников что-то или кто-то беспокоит, если есть желание… — Я согласен, назови время и место. — Шесть вечера Висельник. — Я буду.       Я вышла из особняка и направилась обратно в Нижний город. Шла не спеша, времени в запасе было еще много. Фенрис — эльф с седыми волосами и повадками лесного волка, бывший раб имперского магистра, воин с магическими клеймами. Зачем я пошла сегодня к нему? Ах, да, поговорить, по крайней мере, я так ему сказала. А на самом деле? Майден, погибший во время Мора, он тоже был светловолосый, у него были добрые голубые глаза, и он не мог смотреть на меня без улыбки, а я не могла смотреть без улыбки на него. Мы любили друг друга. Фенрис, он напоминал мне его, и я не понимала почему. Между ними не было ничего общего.