Право на второй шанс

      Фенрис:       Я столько лет бежал, гонимый всеми,       Врагов встречая на пути своем.       Я был один, я никому не верил,       Прожженный гневом, яростью пленен.       Ты в жизнь мою вошла, подобно чуду,       Утихла боль и ярость улеглась.       Я смог дышать, поверить смог, что буду       Свободно жить, других не сторонясь.       Ты - мой родник в пустыне тьмы и боли.       Ты - теплый свет моей тюрьмы немой.       Позволь мне до последней капли крови,       Теперь идти плечом к плечу с тобой.       На следующий день я стояла в безлюдном дворике около дома Гамлена и метала нож в удобно расположившийся неподалеку столб. Я давно облюбовала это место, но до сегодняшнего дня стреляла только из лука.       Вчера эльф охранял мой сон, пока родные не вернулись домой. Мама снова ходила к наместнику, на этот раз, чтобы вернуть нашей семье титул принадлежащий Амеллам, но у нее ничего не вышло.       Бетани осмотрела мои повреждения, и осталась довольна действиями Фенриса. Оказалось, что вывихи и растяжения сестра восстанавливать не умела, она предлагала мне пойти к Андерсу, но я отказалась, поэтому правая рука все еще болела и использовать, удобное для меня, оружие было затруднительно.       Метательный нож воткнулся в столб, в место, где находилось воображаемое лицо противника. На этот раз воткнулся хорошо, пять предыдущих попыток были неудачными. Я отодвинула камушек, помечавший место на земле, где должна была находиться я, на шаг дальше от столба и похромала за ножом. Находясь в относительном покое, поврежденная нога меня не беспокоила, но стоило начать двигаться, как боль возвращалась. Было неприятно, но терпимо. — Я думал сегодняшний день, ты проведешь в постели, — раздался за моей спиной голос Фенриса. — Здравствуй, Фенрис! — я вытащила нож из дерева и обернулась к эльфу, — ты пришел посидеть у моего изголовья? — Угадала.       Я похромала обратно к камушку — исходной позиции. — Ты уверена, что стоит ходить? — Когда я не двигаюсь, чувствую себя трупом, — я снова метнула оружие, на этот раз нож вонзился чуть ниже.       Я снова пошла к столбу. Фенрис подошел раньше, выдернул нож и протянул его мне: — Попробуй ударить ножом меня? — Что? — Смелее. — Не буду. — Почему? — Знаю, чем все окончится, — я села на землю, прислоняясь спиной к столбу.       Фенрис опустился рядом. — В нашей семье только мама не владеет оружием, она в молодости занимала высокое положение в Киркволле, а в богатых семьях у детей всегда есть выбор изучать искусство боя или нет. Мама не хотела и ей приставили телохранителя. Как ни странно телохранителем был мой отец — боевой маг… — заговорила я, но осеклась, — зачем я все это рассказываю, тебе, наверное, не интересно?       Я подняла взгляд на эльфа, его зеленые глаза пристально смотрели на меня. — Продолжай, Мариан, — улыбнулся воин, — я внимательно тебя слушаю. — Мама влюбилась в своего телохранителя, — продолжила я, — и они сбежали в Ферелден, потому что родители мамы такой союз не одобряли. Через какое-то время на свет появилась я, потом Карвер и Бетани. — Ты самая старшая? — Да, но как ни странно, самая бестолковая. Как я уже сказала, в семье бедняков дети вынуждены учиться военному искусству. Бетани унаследовала способность к магии и уже в пять лет могла создать простую форму заклинания, Карвер, будучи подростком, овладел двуручным мечом, не настолько восхитительно как ты, конечно, но достаточно неплохо.       Я же магией не владела и тяжелые мечи поднимать не могла. Одна разбойница в нашей деревне пыталась научить меня владеть клинками, наподобие Изабеллы, но и это искусство мне не давалось. Она постоянно ругала меня, говоря, что координация в моем теле отсутствует напрочь. После каждого неудачного урока я убегала к долийским эльфам, их клан располагался неподалеку, там у меня был друг, Майден…       Я замолчала, но потом сделала глубокий вдох и продолжила: — Майден был охотником, он показал мне, как пользоваться луком. Силу и координацию с лихвой заменяло острое зрение. И со временем я научилась стрелять так, что в прямом смысле попадала белке в глаз с большого расстояния. Потом наступил Мор, и мне впервые пришлось стрелять не только в животных, чтобы защитить себя и свою семью. Утешало то, что порождения тьмы - не люди. Выстрелить в человека было для меня делом не простым. Но стрелять пришлось, когда мы вернулись в Вольную Марку. Во время столкновений с разбойниками, я метила в ноги и руки, чтобы покалечить — не убить. Авелин часто ворчала на меня, говорила, что головорезы щадить не будут. Так и случилось, спустя какое-то время один из лучников неприятеля прострелил мне грудь, серьезно повредив легкое. Бетани долго меня лечила и, после этого случая, щадить преступников я перестала, поняла, что-либо ты убьешь, либо убьют тебя.       Я замолчала и посмотрела на эльфа. Он хмурился, какое-то время, глядя в сторону, а потом повернулся ко мне: — Я могу научить тебя ближнему бою… — Я безнадежна, Фенрис… — Посмотрим. Приступим, когда твои конечности будут в норме, — он поднялся и протянул мне руку, помогая встать, — вчера меткость не очень-то тебе помогла. — Их было трое, — я убрала нож, — и все они были сильными мужчинами. — Будешь меня слушаться, сможешь справиться и с большим количеством противников. — Поверю тебе на слово, — улыбнулась я.       Воин улыбнулся мне в ответ. — Скажи, Фенрис, — я перестал улыбаться, — твои клейма, почему они тогда светились? Ты назвал это состояние приступом. — Да, это случается против моей воли, последний раз я испытывал подобное год назад, после серьезной стычки с охотниками. Я прятался в лесу, выброс энергии уничтожил несколько деревьев. — Поэтому ты просил меня уйти? — Да, но ты редко меня слушаешь. Хотя, в этот раз ты поступила правильно, оставшись рядом. Но я так и не понял, почему приступ прекратился. Ты чувствовала что-нибудь, когда обнимала меня? — Мне показалось, что я задыхаюсь. — Мариан, я очень тебе благодарен, — эльф сжал в своей ладони мою здоровую руку, — ты даже не представляешь, от каких мучений ты меня избавила. Эти приступы они могут продолжаться несколько дней. — Фенрис, ты мне доверяешь? — Конечно. — Тогда обещай, что сделаешь сейчас то, что я тебе скажу. — Хорошо. — Идем, - я, прихрамывая, потянула Фенриса к лачуге Гамлена.       Когда мы оказались внутри, я взяла под локоть растерянную Бетани и привела обоих в нашу с сестрой комнату. — Бетани, ты должна сейчас рассказать Фенрису все, что знаешь о лириуме, и ответить на все его вопросы. — Хорошо, если я, конечно, смогу, — пролепетала сестра. — Ты сможешь. — Мне нужно увидеть хотя бы часть его узора. — Фенрис, можно? — я расстегнула рукав эльфа.       Мужчина кивнул. Я закатала его рукав до плеча, открывая витиеватый узор, который тянулся по всей руке, оплетая даже фаланги пальцев. Бетани наклонилась, внимательно разглядывая клейма. Потом отошла к своему сундуку и достала какой-то пузырек с бледно-серебристой жидкостью, протягивая его мне. — Лириум — это редкий минерал, который добывается под землей и высоко ценится за магические свойства, но он очень опасен, — сказала девушка, смотря на эльфа. — Поэтому, для использования лириум обрабатывают — растворяют в жидкости или нагревают до превращения в мелкий порошок. Насколько я понимаю, бывший хозяин вживил в твое тело растворенный лириум, чтобы придать ему уникальные физические способности. Но такая магия всегда имеет побочные действия. Что ты чувствуешь из-за него, Фенрис? — Боль, чаще от чужих прикосновений, — ответил мужчина, — а еще бывают приступы. — Приступы? — переспросила сестра. — Когда лириум выбрасывает свою энергию помимо моей воли. — Я поняла, о чем ты, — кивнула Бетани, — и попробую тебе объяснить, что это... Понимаешь, чем больше магии — тем труднее ее контролировать, а так как лириум в твоих клеймах разлит по всему телу, его много, и поэтому он бывает нестабилен, то есть, выходит из-под контроля, начинает выбрасывать энергию, когда тебе это не нужно, и выбрасывать в больших количествах. Как ты справляешься с этим? — Стараюсь уйти туда, где нет людей и, просто жду, когда лириум успокоится. Но в последний раз Мариан удалось остановить приступ. — Что ты сделала? — Бетани вопросительно посмотрела на меня. — Я к нему прикоснулась. — Понятно, ты позволишь взять твою руку? — обратилась магесса к воину.       Я была уверена, что эльф откажет, но Фенрис согласно кивнул. Бетани сжала его запястье, клейма на теле мужчины вспыхнули, а вместе с ними засветились и глаза девушки. Она сделала судорожный вдох и отпустила его руку. — Энергия, ты нужен был Данариусу не только как защита, но и как источник. Он пополнял свои силы, забирая энергию лириума. Полагаю, Мариан сделала тоже самое, хотя, это удивительно для обычного человека…       В комнату постучали, к нам вошла мама, приветливо улыбаясь Фенрису. — Девочки, вы позволите угостить вашего гостя обедом? — Я думаю, это хорошая идея, — я посмотрела на эльфа.       Мужчина выглядел смущенным, он поспешил расправить закатанный рукав. — Соглашайтесь, Фенрис, — обратилась к нему мама, — мне будет приятно, если вы присоединитесь к нам.       Эльф кивнул. — Вот и славно. Проходите, — она указала рукой на уже накрытый стол.       Я опустила пузырек с лириумом обратно в сундук сестры и положила руку Фенрису на плечо, подталкивая его к столу.       Мы с Бетани ели молча, время от времени обмениваясь взглядами, Гамлен, что-то ворчал, сидя в стороне от нас. Мама задавала Фенрису безобидные вопросы о том, как он познакомился с нами, откуда пришел в Вольную Марку и как ему живется в Киркволле. Эльф отвечал на все ее вопросы, хвалил приготовленные блюда. Наблюдая за ним, я видела нового для себя Фенриса: приветливого и открытого. Сегодня на нем даже не было привычных доспехов, их заменяли льняная рубашка и полотняные штаны. В Киркволле так одевались городские эльфы.       В дверь постучали. Молния залилась громким лаем, Бетани поднялась, чтобы открыть.       На пороге стояла Авелин. Капитан стражи редко приходила к нам лично. Я отодвинула тарелку и встала из-за стола, морщась от боли в левой ноге. — Здравствуй, Хоук, — посмотрела на меня стражница и кивнула моей маме, — Лиандра. — Здравствуй, Авелин, — ответила на приветствие капитана мама. — Фенрис, — стражница заметила эльфа, — хорошо, что ты здесь. Хоук, мне нужно поговорить с вами обоими, мы можем выйти?       Воин поднялся и подал мне руку, помогая перешагнуть скамью. Авелин вышла на улицу, я похромала к двери под пристальным взглядом мамы и сестры. Фенрис вышел следом. — Почему ты хромаешь? — Авелин бросила взгляд на мою ногу. — Подвернула, — ответила я стражнице, — что случилось, Авелин? — У лестницы, ведущей в Верхний город обнаружены мертвые тела людей судьи Ванарда, один заколот, у двоих вырваны сердца. Как вы это объясните? — На Мариан напали, — сказал Фенрис. — Люди судьи? — Авелин недоверчиво смотрела на воина. — Это правда, — сказала я, показывая повязку на правой руке, — вот доказательства. Еще были синяки и ссадины на лице, но Бетани их убрала. — Хорошо, — вздохнула стражница, — и с какого рожна на тебя напали люди Ванарда? — Я убил его сына, когда судья попросил Мариан привести его живым, — ответил за меня мужчина. — Значит, убил ты, а напали на нее. — Я не успел признаться судье в содеянном. — Ты пойдешь со мной, Фенрис, Ванард требует правосудия.       Авелин хотела взять Фенриса за плечо, но я встала перед ним: — Тогда тебе придется арестовать и Ванарда, за то, что он укрывал убийцу. Долийские эльфы — свидетели преступлений, совершенных его сыном.       Я помнила сколько переживаний доставила мне тогда смерть Келдера и не хотела, чтобы из-за этой истории пострадал еще и Фенрис. Да, я считала его убийцей мальчика, но это было давно. — Ты же понимаешь, что я не могу арестовать судью, — сказала Авелин. — А Фенриса можешь?       Авелин вздохнула: — И что ты прикажешь мне делать? — Мало ли по улицам шастает разбойников, мы с удовольствием притащим тебе сегодня ночью виновных в этом преступлении и они с радостью во всем сознаются. — Ладно, — Авелин махнула рукой, — я что-нибудь придумаю. Но будь осторожна, Хоук, я не всегда смогу прикрывать тебя. — Спасибо.       Стражница кивнула и, спустившись вниз по лестнице, скрылась за поворотом. — А это удобно, иметь в друзьях капитана городской стражи, — шепнул мне на ухо эльф. — Зачем ты убил их, мог бы просто оглушить? — Они сделали тебе больно, Мариан… они не заслуживали жить.       Я повернулась к воину. Фенрис пристально смотрел на меня, его взгляд был суровым. Мне захотелось обнять его, прижаться к нему, почувствовать его тепло и силу. Я опустила глаза и кивнула на дверь: — Вернемся? — Я пойду, не хочу больше злоупотреблять вашим гостеприимством. — Хорошо. Тогда увидимся завтра, ты ведь придешь в «Висельник» вечером? Мы будем обсуждать маршрут и другие детали похода. — Конечно, Мариан, — Фенрис спустился по лестнице и зашагал в сторону Верхнего города.       Я смотрела ему вслед, пока высокая фигура эльфа не скрылась за поворотом. Сегодня я увидела его другим. Фенрис выбирался из шкуры обозленного волка.       Утро следующего дня у меня заняли сборы в экспедицию. Я складывала в мой рюкзак необходимые в походе вещи, Бетани собирала мне зелья, давая подробные пояснения к каждому флакону.       После полудня я отправилась на рынок Нижнего города, чтобы докупить стрел в оружейной лавке и приобрести новый кинжал, взамен того, который так и остался лежать в переулке.       Я уже отложила два десятка стрел и внимательно осматривала лежащие на прилавке кинжалы. — Что-то ищешь? — голос Фенриса, раздавшийся над моим ухом заставил вздрогнуть. — Я потеряла кинжал в том переулке, хочу купить новый. Какой бы ты посоветовал?       Эльф обвел глазами прилавок и взял один из клинков. — Его называют жертвенным кинжалом, — мужчина протянул мне оружие, — изящный и легкий, думаю, он подойдет тебе.       Я взяла из руки эльфа оружие, рукоять кинжала удобно легла в ладонь правой руки. Он действительно был легким. — Спасибо, — кивнула я и обратилась к продавцу, — я выбрала.       Расплатившись с гномом, я посмотрела на мужчину: — А что ищешь ты? — Хочу обновить меч перед походом… — Знаешь, я могу кое-что тебе предложить абсолютно бесплатно, пойдем.       Эльф улыбнулся и последовал за мной к лачуге Гамлена. Мама и Бетани, взяв с собой мабари, ушли в порт за свежей рыбой. В доме был только дядя, который, чертыхаясь, чинил сломанную скамью. Он что-то пробормотал в ответ на приветствие Фенриса, не отрываясь от работы. Я провела эльфа в кладовку, где лежали двуручные мечи, оставшиеся от прежнего богатства Амеллов — Варрик помог мне продать многие вещи, — сказала я, — эти мечи мы оставили на крайний случай. Можешь взять себе любой. — Спасибо, Мариан, но это слишком дорогой подарок. — Ты спас меня, будем считать это благодарностью. — Хорошо, — эльф улыбнулся и взял один из клинков, — вот этот. — Отличный выбор. — Разбираешься? — Карвер любил мечи, я часами слушала об их прелести. — Спасибо, Мариан. Как твои ушибы? — Ничего, — я сжала и разжала пальцы на правой руке, — Бетани обещала завтра утром снять повязки, она выяснила у Андерса, чем лечить вывихи, поэтому все прошло очень быстро. — Почему ты сама не пошла к магу?       Я неопределенно пожала плечами и поспешила сменить тему разговора. — Я полна сил и готова к первому уроку… если ты, конечно, не передумал? — Не передумал, — эльф улыбнулся, — приходи завтра после полудня в мое… то есть, в имение Данариуса. — Отлично… — я улыбнулась ему в ответ.       Вечером мы с Варриком, Андерсом, Изабеллой и Фенрисом сидели в «Висельнике», обсуждая маршрут. Бартранд и его соратники-гномы готовили все, что нужно для путешествия, поэтому брата Тетраса сегодня в таверне не было. — Глубинные тропы — это сеть дорог, которые когда-то соединяли гномье царство по всему Тедасу, — говорил, обращаясь к собравшимся, Андерс. — Многие люди думают, что эти тропы потеряны, потому что гномы закрыли вход на Глубинные тропы, когда подверглись атаке порождений тьмы во время Первого Мора. Из Вольной Марки туда ведут несколько путей.       Маг показал нам на карте эти дороги. — Если пойдем здесь, — провела пальцем по схеме Изабелла, — путь получится не близким. — А что это за путь? — Фенрис постучал пальцем по другой дороге. — На этой тропе кишат порождения тьмы, она опасна, — возразил Андерс. — Я много слышал о Порождениях, но никогда не встречал их. — Тебе повезло, ушастый, — усмехнулся маг.       Фенрис сжал кулак и открыл рот, чтобы ответить отступнику, но я его остановила: — Порождения тьмы — это люди, гномы, эльфы и другие существа, превращенные Мором в монстров. Никто толком не знает, как они появились, но зато существует несколько мифов и легенд. Они обитают под поверхностью, скрывается в самых глубоких пещерах и тоннелях. — То есть, это армия? — спросила Изабелла. — Нет, — ответил ей маг, — обычно порождения тьмы не особо организованы. И хотя их постоянное присутствие на Глубинных тропах подтолкнуло гномов к грани исчезновения, для мира на поверхности порождения тьмы становятся значительной угрозой только во время Мора, когда их ведет Архидемон — Древний Бог, воплощенный в форме могущественного и ужасающего дракона оскверненного порождениями тьмы. Объединенные Порождения способны учинить невообразимое опустошение. Они кровожадны, не испытывают жалости или сострадания и уничтожают все на своем пути.       Я опустила взгляд и непроизвольно сжала кулаки. Эти твари отобрали у меня двух дорогих мне людей, и теперь, мне снова придется столкнуться с ними. — Для борьбы с Порождениями и Мором, — продолжал тем временем Андерс, — был создан орден Серых Стражей. Когда же порождения тьмы остаются под землей, воюет с ними в основном гномий Легион Мертвых. — Легион Мертвых, — вступил в беседу Варрик, — это знаменитое воинское подразделение гномов, которое и воспевают, и опасаются одновременно. Многие осужденные преступники предпочитают вступление в Легион изгнанию или потере касты. Также в него вступают уже лишенные касты гномы. При вступлении в Легион все записи о криминальном прошлом гнома стираются. Легионеры спускаются на Глубинные тропы, чтобы сражаться с порождениями тьмы, плечом к плечу до самой смерти. Для новобранцев проводят ритуал, напоминающий похороны. Он начинается с песен и тостов, а завершается прощанием новобранца с семьей и друзьями, так как для всех он становится мертвецом. В действительности, гномье общество и так относится к легионерам, как к покойникам. Предполагается, что они тратят оставшиеся дни жизни на выполнение своего обета. Из Легиона есть только один выход — доблестная смерть на Глубинных тропах. — Замечательный рассказ, ребята, — хмыкнула Изабелла, — но мы так и не решили по какой дороге идем. Хоук? — Идем по длинной дороге, нас немного, поэтому безопасностью пренебрегать не стоит, — я посмотрела на Фенриса. — Если ты так считаешь, я не буду против, — улыбнулся мне эльф.       Я улыбнулась в ответ и снова склонилась над картой. — Скучно сидим по-моему, — подняла через какое-то время голову Изабелла, — надо сгонять за выпивкой. — Хорошая идея, кстати, — поддержал пиратку Варрик. — Я принесу, — я поднялась из-за стола и отправилась в бар.       Пиратка или гном, если пойдут, обязательно притащат мне эля, кружку которого придется выпить из уважения к друзьям. Я этого не хотела.       Фенрис и Андерс минуту назад куда-то удалились. Я вышла из комнаты Варрика и сделала несколько шагов к бару, но остановилась, услышав голос Андерса: — Она моя, эльф, запомни это. — Угрожаешь, отступник… — прорычал в ответ Фенрис. — Предупреждаю…       Я уверенно завернула за угол и наткнулась на стоящих там мужчин. — Ой, извините, что помешала, я пошла за элем, вам что-нибудь захватить? — Пожалуй. Может… — Начал Андерс, но Фенрис его перебил. — Тебе помочь? — Отличная идея! — Я кивнула эльфу и поспешила к стойке, проскочив мимо Андерса, я все еще злилась на мага.       Фенрис последовал за мной. Конечно, мне было интересно услышать ответ эльфа отступнику, но, боюсь, закончилось бы это плохо. Насколько я успела заметить, мужчина не любил, когда ему приказывают, да еще в таком тоне.       Фенрис, наконец, стал считать меня другом, в той мере, в которой он это понимает, а Андерс, видимо заподозрил мужчину в чем-то большем. Или… Я тряхнула головой. Никаких иллюзий Мариан! Никаких иллюзий…       В баре я попросила наполнить четыре кружки элем, а одну — молоком, и взяла поднос со стойки. Эльф тут же взял поднос сам, накрыв своими ладонями мои руки. Я подняла взгляд и столкнулась с темно-зелеными глазами воина. Его взгляд был необычным и поэтому смутил меня. Эльф впервые смотрел на меня так доверчиво и открыто, мне даже показалось, что во взгляде воина был намек на нежность. — Я же вызвался помочь, — улыбнулся эльф. — Ах, да, — я убрала руки, — спасибо.       Весь оставшийся вечер я бросала на воина осторожные взгляды. Отступник, сидящий рядом со мной, по-видимому, замечал это и нервно ерзал на стуле.       Мы закончили поздно, Фенрис вышел из «Висельника» вместе со мной и зашагал рядом, Андерс попрощался и пошел в сторону лечебницы. За избавление от компании отступника я была вдвойне благодарна эльфу. — Я заметил, что ты не пьешь спиртное, — обратился ко мне Фенрис, когда маг скрылся за поворотом. — Эль странно действует на меня, руки начинают трястись, а с трясущимися руками особо не постреляешь. — Достаточно разумно. — Я вообще девушка не глупая. — Я уже заметил.       Эльф рассмеялся. Улыбка преображала воина: черты Фенриса разглаживались и смягчались, стирая с его лица мрачное выражение суровости. — Ответь мне, Фенрис, — я пнула здоровой ногой случайный камень, — почему ты вновь провожаешь меня? — На всякий случай. — Личный телохранитель… — я осеклась, вспомнив, кем был мужчина до знакомства со мной. — Телохранители находятся при хозяине постоянно, — эльф нахмурился, — Данариус заставлял меня спать под его дверью… — Прости, Фенрис, я не хотела напоминать тебе, прости, — я остановилась, виновато заглядывая эльфу в глаза. — Все нормально, Мариан, теперь это всего лишь воспоминания, невеселые, конечно, но других нет.       Остальную часть пути я молчала, чтобы снова не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Воин шел рядом и тоже молчал, моя невинная на первый взгляд шутка пробудила в нем боль трехлетней давности.