Право на второй шанс

      Хоук:       Ты научишь меня быть сильней, чем я есть.       Я тебя научу снова чувствовать, верить,       Снова жить, позабыв слово горькое «месть»,       Я открою, когда-то закрытые двери.       Улыбнись и не бойся быть честен со мной,       Откровенья способны затягивать раны       В наболевшей душе, принося ей покой,       Позабыть ненадолго из прошлого драмы…       Я не знаю всего, что творилось с тобой       И понять не способна телесных мучений.       Но я очень хочу в этой схватке с судьбой       Рядом быть, не взирая на чье-либо мненье.       Я была в комнате и, приняв упор лежа, отжималась, считая про себя: двадцать, двадцать один, двадцать два… На вдохе опускаюсь, на выдохе поднимаюсь: двадцать три, двадцать четыре… — Ты с ума сошла? — раздался возглас Бетани, — я только утром повязки сняла.       Двадцать пять, двадцать шесть… — Мариан, я с тобой разговариваю!       Двадцать семь, двадцать восемь… — Не делай вид, что ты меня не слышишь!       Двадцать девять, тридцать. Я поднялась с пола, делая глубоки вдохи, чтобы восстановить дыхание. — Подержи ноги, — я села обратно на пол, откидываясь на спину, — не будь букой.       Бетани вздохнула и присела рядом, ее руки опустились на мои ступни: — И зачем тебе это надо? — Фенрис вызвался научить меня ближнему бою. Надеюсь, он окажется лучшим учителем, чем Варга. Мне нужно размяться.       Я принялась поднимать торс, делая монотонные выдохи: один, два… — А как же Андерс, ты поговорила с ним?       Я обхватила руками колени, останавливаясь, чтобы ответить: — Нет. — Почему? — Сначала мне показалось, что он понял все сам, а потом, он меня обидел.       Я откинулась назад и продолжила упражнение: десять, одиннадцать, двенадцать… — Значит, Фенрис…       Я снова остановилась: — Что «Фенрис»? — Ты его выбрала. — О чем ты? — Не делай вид, что ты меня не понимаешь?       Я не ответила и снова легла на пол: шестнадцать, семнадцать… — Не боишься обжечься? Фенрис — не Майден…       Двадцать, двадцать один… — Фенриса интересует только его трагическое прошлое, и он пожертвует всем, чтобы достичь желаемого отмщения…       Двадцать девять, тридцать… — Хотя, подожди, я совсем забыла, что Мариан Хоук — яркий пример жертвенности… — Бетани! — я остановилась, тяжело дыша. — Чего ты добиваешься? — Чтобы ты спустилась с небес на землю.       Сестра отпустила мои ноги и вышла из комнаты.       Я впервые видела ее такой.       Бетани и Карвер росли под моей постоянной опекой. Отец покинул семью, когда близнецам было пять. Мать до сих пор хранила в тайне причины его ухода.       На меня в восемь лет легли обязанности по дому и уходу за детьми. Мама дни напролет работала в деревенской лечебнице, чтобы хоть как-то прокормить нас.       Я старательно готовила, убирала, стирала, плела сестренке косы и следила, чтобы маленькая магесса не увлекалась огненными заклинаниями. Я помнила, как она жмурила свои золотистые глазки, а потом широко их открывала, и в ее руке вспыхивал огонек.       Бетани была очень любознательна, она научилась читать раньше Карвера и в свои семь лет подолгу сидела за книгами заклинаний, оставшимися от отца. Я часто видела, как она что-то бормочет, сидя на заднем дворе, а потом у ее ног вырастает небольшая глыба льда или вспыхивает маленькая молния. Мама очень боялась, что Бетани заберут в Круг и строго наказывала мне не выпускать девочку со двора. Я и эти запыленные книги долгое время были единственными ее друзьями.       В пятнадцать Бетани увлеклась зельями. Когда я освобождалась от домашних дел, то брала корзину, и мы гуляли с ней по лесу, собирая травы. Дома сестренка отправляла их в кипящий котелок, а потом заботливо разливала остывшую жидкость по пузырькам. Мы сбывали эти пузырьки проходящим торговцам, зарабатывая свои первые деньги.       Я вздохнула, вспоминая все это. Когда Бетани успокоится, я обязательно с ней поговорю.       Я толкнула дверь в поместье Данариуса, как всегда беспрепятственно входя внутрь. Фенрис сидел на втором этаже, старательно что-то выстругивая. — Дай мне еще пару минут, — произнес он, не поднимая глаз, - я скоро закончу. — И что это будет? — я опустилась на потертую кушетку.       Эльф взял со скамьи готовый деревянный предмет и протянул его мне. Фигурка была похожа на клинок, который я когда-то носила в Лотеринге. — Деревянный кинжал, их используют в империи, для обучения новобранцев, — пояснил Фенрис, — я выстругиваю второй. — Не думала, что ты умеешь вырезать из дерева, — я повернула деревянный кинжал в руке, рассматривая искусную работу. — Я был рабом, Мариан, так что, я много чего умею. — Расскажешь? — Не думаю, что тебе будет интересно. — Ну, это уже мне решать.       Эльф оторвался от работы и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление. На секунду он задумался. — Выстругивать меня научил конюх, до рабства он был резчиком по дереву… — начал Фенрис, говоря это, эльф смотрел куда-то сквозь меня. — В особняке магистра было много охраны, и дома телохранитель ему был не нужен. Он держал меня при себе как цепную собачку, скорее для забавы, чем из опасения за свою жизнь.       Мужчина снова взялся за работу. Стружки с легким шелестом падали на пол. — Но бывали дни, когда маг уединялся в своей библиотеке, забывая обо мне, — продолжил Фенрис. — Тогда я помогал другим рабам: рубил дрова, носил ведра с водой, ящики с овощами и фруктами в кухню, обрезал ветви в саду, даже сажал цветы и деревья…       Он поднялся, откладывая нож: — Все готово… Пойдем, внизу есть комната, подходящая для тренировок. — А сколько ты так жил, Фенрис? — спросила я. — Пять лет, — ответил эльф, — но это после ритуала.       Мы спустились на первый этаж вошли в один из залов особняка. Я уже была здесь. В прошлый раз эльф кружил по нему с мечом, сбивая мишени, которые сейчас стояли вдоль стены, освобождая середину комнаты.       Это напомнило мне задний двор Варги, куда я приходила каждое утро, чтобы научиться бою. Тогда мне уже исполнилось восемнадцать лет. Близнецы выросли и больше не нуждались в моей опеке. Может, начни я тренировки, раньше все было бы иначе. Уже сформировавшееся тело не слушалось меня, мышцы отказывались гнуться, когда я пыталась повторить акробатические трюки разбойницы. Варга кричала, отвешивала мне подзатыльники, но это ничего не меняло.       Когда мы вышли на середину комнаты, эльф неожиданно ударил, я отшатнулась от деревянного лезвия, перехватывая поудобнее свое оружие. Урок начался. Мужчина ударил снова. Я уклонилась, попыталась ударить в ответ, но Фенрис перехватил руку, ушел мне за спину и прижал кинжал к шее. — Ты убита, — услышала я его голос над ухом. — Я же говорила…       Мужчина отпустил меня: — Ты странно двигаешься, что это за техника? — Разбойница учила меня обращаться с двумя клинками, я пытаюсь делать то же одним кинжалом. — Это неправильно, здесь нужны другие движения, другие стойки, другие атаки. — Фенрис, — я внимательно посмотрела на эльфа, — ты так уверенно говоришь об этом, хотя сам машешь двуручником. — Я был телохранителем, Мариан, а в этом деле мало одного умения. Но не отвлекайся. Когда кинжал всего в одной руке ты можешь стоять так.       Держа кинжал в правой руке, эльф отвел левую ногу назад. — Или иначе.       Эльф поменял ноги местами. — Но свободная рука всегда готова для защиты или для захвата. Ты же сжимаешь ее в кулак, словно у тебя там еще один клинок. Рука должна быть чуть расслаблена, ладонь раскрыта. Повтори.       Я встала так же как он, эльф кивнул и продолжил: — В бою нужно двигаться скользящим шагом вперед, назад, в сторону.       Каждое слово воина сопровождалось движением. Я смотрела, как его ноги мягко меняют положение. — Но ты всегда должна возвращаться в одну из боевых стоек, которые я показал. Попробуй.       Я повторила движения Фенриса, это было не сложно. Варга учила меня тому же, единственным изменением было положение второй руки, мне все время хотелось сжать ее в кулак.       Я перестала замечать время, Фенрис показывал мне, как правильно наносить удары, защищаться, перехватывать руку противника. Каждое движение воина вызывало у меня неописуемый восторг. Гибкий, ловкий, стремительный, смертоносный, он кружил по комнате в боевом танце, то уклоняясь, то нанося ответные удары невидимому противнику.       Копируя его движения, я все яснее осознавала, что превращаюсь в такую же: гибкую, ловкую и стремительную. Эльф за несколько часов сделал то, чего не удалось Варге за два года, он заставил меня поверить, поверить в то, что я сильна и опасна.       Вот он наносит удар. Я уклоняюсь, бью в ответ. Эльф отбрасывает мою руку, снова атакует. Я подпускаю его очень близко, перехватываю руку с деревянным кинжалом и имитирую удар в шею. Фенрис замирает, мы оба тяжело дышим. Его лицо — напротив моего лица, глаза — напротив моих глаз. Я все еще сжимаю его запястье. Ладонь эльфа ложится на мои пальцы, сжимающие кинжал, он отводит его в сторону. Мы все еще близко, смотрим в глаза друг другу, это похоже на магию. Я хочу, чтобы он поцеловал меня, хочу припасть к этим чуть раскрытым губам, прижаться к мускулистой груди, обтянутой кожаным доспехом, запустить пальцы в его серебристые волосы… — Мариан…       Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. — Ты меня убила. — Да… — я сделала судорожный вдох и отстранилась. — Думаю, на сегодня хватит, — Фенрис опустил взгляд.       Я посмотрела в окно, на Киркволл уже спустились сумерки. — Спасибо, — прошептала я, протягивая эльфу деревянный кинжал, — ты очень хороший учитель.       Когда я вернулась домой Бетани сидела на кровати. Сестра молчала. Я села рядом с ней и качнулась в бок, толкая ее плечо: — Ну, чего ты так завелась?       Девушка вздохнула и отвернулась. — Ну, Бетани… — жалобно протянула я. — Ты невыносима, Мариан, — всплеснула руками сестра, — веришь всему, что говорят другие. Стоит только человеку сделать несчастный вид и пожаловаться на судьбу, как ты бежишь ему помогать. Я смирилась с серым стражем и чокнутой пираткой, но Фенрис…       Бетани замолчала, не найдя подходящих слов для описания эльфа. — Ты ведь его тоже пожалела. Признайся! Ведь пожалела? — сестра смотрела на меня, ожидая ответа.       Я обняла ее за плечо: — А ты помнишь, как одна маленькая магесса хныкала, когда не могла заморозить лужу?       Недовольное выражение лица Бетани смягчилось. — Что ей говорила тогда старшая сестра? — прошептала я. — Что она в меня верит…       Бетани прислонилась щекой к моей щеке. — А еще помнишь, как взорвалось твое первое зелье. Что там должно было получиться? — Эликсир героизма, — хихикнула девушка. — Ну да, — я улыбнулась, — мы тогда очень героически тушили загоревшийся стол. А что было потом? — Ты взяла корзину и со словами «Со второй попытки обязательно получится», потащила меня в лес за новыми ингредиентами. — И оно у тебя получилось. — Получилось, — согласилась Бетани.       Мы замолчали. Из соседней комнаты доносилось бормотание Гамлена и шипение готовящейся пищи. — Ты даешь ему второй шанс… — прошептала Бетани. — Он имеет на него право, — ответила я. — Мы столько пережили, а ты совсем не изменилась, — вздохнула девушка. — Все, хватит, — я придала своему голосу уверенную интонацию, — давай, я завтра пошлю к черту Варрика с его Глубинными тропами, Андерса с его картами, Изабеллу с ее… С чем можно послать Изабеллу?       Бетани пожала плечами. — Ладно, это не так важно… Я хочу, чтобы мы провели завтрашний день вместе, взяли большую корзину, отправились на Расколотую гору за какими-нибудь травами или на Рваный берег… Как ты на это смотришь? — А как же Фенрис и твои уроки? — За кого ты меня принимаешь? — я изобразила на лице выражение глубокого разочарования. — Думаешь, я не могу пожертвовать ушастым ради родной сестры?       Бетани засмеялась и кивнула. Я крепко обняла ее. — Не переживай за меня, ладно? Я большая девочка. — Я знаю, Мариан…       На следующий день я, как и обещала, отказалась от встречи с Варриком, Изабеллой и Андерсом, отменила урок Фенриса.       Мы гуляли по Расколотой горе с большой корзиной, собирая в нее травы. Сестра больше не заводила разговора об эльфе и меня это радовало.       В детстве Бетани часто делилась со мной своими переживаниями, я же, наоборот, старалась их скрывать. Сестре редко удавалось уговорить меня излить ей душу. Она даже о Майдене узнала, только когда застала нас, целующимися в лесу.       Завтра я уже отправлялась в экспедицию. Пару дней предстояло провести в пути до входа на Глубинные тропы, а потом еще несколько недель исследовать ее темные пещеры. Варрик надеялся, что нам удастся отыскать гномий тейг, заброшенный несколько десятилетий назад. Согласно легенде, гномы покинули его, оставив внутри свои сокровища. Если повезет, и мы его найдем, то после моего возвращения все изменится: мы выкупим имение Амеллов, переберемся в Верхний город, Бетани больше не нужно будет бояться храмовников, а мама снова станет улыбаться.