Чернильное солнце

Резко распахнув глаза, Чаурим надсадно закашлялась, пару раз хлопнула ладошкой по груди и лишь потом нашла в себе смелость осмотреться. В первые мгновения она вообще ничего не видела, кроме чернильной темноты, лишь гораздо позже заметив небольшой огонёк свечи, стоящей в отдалении. Прищурившись и осторожно ощупав ладонями окружающее пространство, девушка догадалась, что сидит за длинным обеденным столом, в центре которого стоит одинокий подсвечник. Перед ней также нашлась пустая тарелка и столовые приборы, но куда большее внимания привлекала не возможность поесть, а нечёткая тень по ту сторону стола. Машинально вытащив зажатую между губами розу, Чаурим отложила её на край стола и коснулась кончиками пальцев насквозь мокрого подола — сценарий попадания в мир демона остался прежним. — Не желаешь отужинать со мной, Элиза? Шипящий голос раздался столь неожиданно, что Кан вздрогнула и отшатнулась, со страхом вглядываясь в темноту и не спеша отвечать. По спине побежали крупные мурашки, а ладони моментально вспотели, выдавая охватившую её нервозность. — Не молчи, Элиза, — протяжно прошипел голос, отражаясь эхом от невидимых взгляду стен. — Я… не хочу есть, — спустя несколько длинных секунд, выдохнула дрожащая Чаурим. — Очень жаль, — последовал холодный ответ, а сразу за ним раздражающий скрип ножа по тарелке. Девушка не знала, стоит ли ей задавать вопросы или лучше дождаться, когда демон сам заговорит. Сомнений в том, что это именно он, почему-то не было. К счастью, собеседник не был настроен молчать, поэтому вскоре вновь раздался его шипящий голос. — Как дела у Чанёля? Ему понравился мой сюрприз в виде куклы? — Он её выбросил. — Я знаю. А ещё знаю, как ты прогибалась под ним в душе. У него большой член? Он хорошо трахается? Задохнувшись от растерянности и возмущения, Чаурим вгляделась в темноту, но так никого и не увидела. На душе стало слишком мерзко, будто её только что облили помоями и уличили в самых страшных грехах. Неужели демон и вправду обо всём знает? — Ты ведь умная, Элиза, и должна понимать, что так просто я от тебя не отступлюсь, — безостановочно продолжал говорить собеседник, словно и не надеялся на ответы. — До тебя я находил многих проводников, но ни один не достиг таких же успехов, как ты. Кто-то пытался закончить жизнь самоубийством, кто-то так и не смог услышать мой призыв, а ты оказалась такой податливой к моим чарам, как кусочек сливочного масла, растаявший на солнце… — Я не понимаю! — нервно прервала его Чаурим, сжимая в пальцах вилку, словно та могла её защитить. — Приведи ко мне Чанёля — всё просто. Мы были созданы друг для друга, мы изначально должны были стать одним целым. Как только ты убедишь его в моей реальности и приведёшь сюда, мы объединимся и станем всемогущими! Если же так и продолжим существовать поодиночке, то очень скоро умрём. Оба. — И зачем вам объединяться с Чанёлем? Для каких целей? — М-м, — загадочно хмыкнул демон, и раздался тонкий звон бокала. — Мир давно не видел настоящих героев. Времена Гитлера скоро канут в лету. А Чанёль может стать новым мировым ужасом. У меня даже план есть, куда можно будет в первую очередь направить наши силы. — Захватите мир? — Для начала наведаемся в Северную Корею. Уверен, Чанёль сможет найти общий язык с местным лидером и пустить по миру пару ядерных боеголовок. Понимаешь ли, Элиза, мир — это очень хрупкая и неустойчивая система. Она как маятник — её только подтолкни и дальше она всё сделает сама. Чаурим не покидало ощущение нереальности происходящего. Казалось, стоит ущипнуть посильнее и проснёшься в своей мягкой кровати, под тёплым одеялом и в обнимку с плюшевым медведем. Вот только краем сознания девушка понимала, что это далеко не кошмар. И каким бы бредом ни казалось услышанное, она сейчас в чужом мире и должна играть по его правилам. Главное, не сойти с ума в этой странной игре. — Не вижу в этом личной выгоды, — как можно спокойнее, заявила Кан. — А вот это мне уже нравится, — хмыкнул демон, вновь заскрипев ножом и тихо чавкая. — Ты уже знакома с Шутом и Мэри Шоу. Они мои любимые детки. Первый был непризнанным посмешищем толпы, вторая безумной чревовещательницей. Оба могли видеть потусторонний мир, но считались сумасшедшими и юродивыми, за что и пострадали. Зато сейчас они моя верная свита. Проводники — души, которые могут свободно путешествовать между двумя мирами. Те, кто умерли физически, но смерть для их душ не наступит никогда. Ты можешь стать такой же. — А вы не рассматривали вариант, что вечной жизни в образе безумной старухи, я предпочту физическую смерть? Лучше уж исчезнуть без следа, чем существовать так. — Во-первых, в каком возрасте ты умрёшь, в таком и останешься после смерти. Во-вторых, ты слишком любишь Чанёля и не хочешь с ним расставаться. Ну и, в-третьих, ты боишься смерти и того, что после неё ничего не будет. А я тебе гарантирую максимальную близость к Паку и жизнь в этом мире, великую миссию, возможность быть частью неизведанного, стать легендой среди людей. Мэри Шоу сейчас все считают сказкой, но она действительно существовала и есть до сих пор! Чаурим сжала пальцами виски и закачалась из стороны в сторону. Ей было физически плохо в этом мире — от темноты, тошнотворного запаха и спёртого затхлого воздуха. Представив, что это место может стать вечным домом для неё и Пака, стало ещё хуже. О том, что будет, если Чанёль и демон объединятся, она и вовсе старалась не задумываться. — Ты, конечно, можешь отказаться, — равнодушно заявил демон, продолжая прятаться в темноте. — Вот только кончишь ещё хуже, чем Бэкхён, уж это я тебе гарантирую. А Чанёля я всё равно приведу сюда. Не хотелось бы искать другого проводника, но ради своей цели я ни перед чем не остановлюсь. — Я могу посмотреть на вас? — вопрос слетел с губ неожиданно, напугав саму Чаурим, словно это не она хотела спросить, а кто-то другой. Пару мгновений не происходило ничего, а затем по полу заскрежетали ножки стула и раздались приближающиеся неторопливые шаги. Девушка сжалась, боясь пошевелиться и проклиная себя за необдуманные слова. Поспешно зажмурившись, задышала рвано и несдержанно, лишь стоило тяжёлой руке опуститься на её плечо. — Открой глаза, Элиза! — наклонившись к Кан, прошипел демон. Тяжёлый могильный запах окутал Чаурим с головы до ног, и она, неосознанно поморщившись, тряхнула головой. Набравшись смелости, медленно разлепила ресницы и взглянула на уродливую перепончатую лапу, пригревшуюся на её плече. Острые жёлтые когти слегка царапали кожу и оставляли на тонкой ткани платья зацепки, а их обладатель часто дышал, всё сильнее наваливаясь на Кан. — Однажды я стану частью Чанёля и буду тебя трахать, Элиза! Сейчас ты морщишься от брезгливости, но придёт время, когда ты будешь раскрываться передо мной и стонать громко, пошло, словно дешёвая потаскуха. Будешь несдержанно просить продолжения, чтобы я загнал член тебе в глотку и оттаскал за волосы! Ну же, посмотри на меня, ты же этого хотела?! Резко вскинув голову, Чаурим уперлась взглядом в совершенно безумное лицо демона. Человеческого в нём было слишком мало — почти все щёки и лоб были покрыты блестящей чешуёй, из криво очерченного рта торчали крепкие клыки, а абсолютно чёрные глаза пугали и парализовали остатки воли. Косматые чёрные волосы падали на уродливое лицо и надёжно скрывали мудрёную татуировку, поднимающуюся с ключиц, проходящую по левой щеке и семиконечной звездой заканчивающуюся на виске. — Ты умрёшь как и все, Элиза! Так что сделай правильный выбор перед тем, как смерть всё решит за тебя, — подавшись вперёд и почти коснувшись губ девушки, прошептал демон. Неожиданно картинка померкла, а сама Чаурим словно взмыла в воздух и завертелась в урагане. Перед глазами мелькали смазанные кадры — сидящий в клетке Бэкхён, протягивающей к ней руку; громко смеющийся Шут, схватившийся за пузатый живот; безумно хохочущая Мэри Шоу, широко распахнувшая глаза и полный гнилых зубов рот. — А-а-а! — хрипло прокричав, проснулась Чаурим. По вискам тёк холодный пот, а от долгого лежания на полу затекла спина. Странно, но в комнате уже было светло. Крышка ноутбука оказалась захлопнута, а мобильник не просто отключён, а разобран на части. Аккумулятор нашёлся под креслом, спустя минут десять тщательных поисков, но стоило включить телефон, как тот тут же затрезвонил, сообщая о всех сделанных на номер звонках. Не успела Чаурим прочитать ни одного сообщения, как на определителе высветилось имя Чанёля. Протяжно вздохнув, ещё не до конца очнувшись от кошмарного сна, девушка приняла вызов, устало поднеся трубку к уху. — Почему телефон отключила? Жить надоело?! — вместо приветствия налетел на неё Пак. — Я легла спать пораньше, выспаться решила, — продолжая сидеть на полу, безэмоционально врала Чаурим. — Могла бы и написать! Я вообще-то переживал, всю ночь тебе названивал! — Выждав некоторое время, но так и не дождавшись ответа, Чанёль продолжил говорить: — Я почти у твоего дома, собирайся. Вызов давно был разорван, а Кан всё ещё сидела на полу, глядя в одну точку, и беззвучно плакала. Сейчас она как никогда понимала Бэкхёна, который сошёл с ума и выпрыгнул из окна университета. Чаурим прекрасно осознавала, что уже сама на грани. Для неё стёрлась граница реальности и потустороннего мира. В её голове будто снесли дверь с петель и заходили все, кому не лень. Множество образов, теней и голосов жили внутри, вне зависимости от её собственных желаний. Хотелось как следует побиться затылком о стену, а ещё лучше пустить пулю в висок и навечно заглушить этот монотонный звук безумия, стучащий набатом в висках. — Чаурим! Тихий шёпот вкупе с осторожным стуком не сразу привлёк внимание девушки. Растерянно осмотревшись, она сфокусировала взгляд на зеркале и с облегчением увидела там встревоженного Бэкхёна. Вот кто мог её сейчас понять, как никто другой. Именно поэтому Кан на корточках поползла к зеркалу, опасаясь, что образ парня растает без следа. — Бэкхён, что мне делать? Этот демон знает всё! Он наблюдает за мной! Наверняка знает о нашем общении! — она тут же набросилась на парня с вопросами. — Конечно знает, но ограничить меня не может. Как бы он ни хотел, но я тоже проводник, и даже после суицида мои способности никуда не делись. Он может запереть меня в клетке и издеваться, но ему не хватит сил, чтобы помешать мне связываться с тобой. Из-за его контроля я не могу выйти из зеркала в мир людей, но разговаривать с тобой силы ещё остались, — слабо улыбнулся бледный парень, отчего на его лице особенно чётко проступили многочисленные ссадины и кровоподтёки. — Они опять сбрасывали тебя с той вышки? — застыла в ужасе Чаурим. — О, поверь, это не самое страшное, на что они способны. Это их месть за то, что я покончил жизнь самоубийством — теперь я ежедневно умираю и заново воскресаю, — невесело усмехнулся Бэкхён, прижимаясь лбом к тонкой границе из стекла. — Я пришёл сюда, чтобы сказать одно. Не сдавайся, Чаурим. Если ты сейчас сломаешься, демон победит. Держись, пожалуйста, из последних сил! — Я хочу, чтобы ты был здесь, — неожиданно заявила девушка. — Мне нужно тебя почувствовать, чтобы понять, что я не сошла с ума. Ты ведь реальный? Ты не голос в моей голове? — Я сожалею, но это невозможно, — спокойно возразил Бэкхён, поднимаясь вслед за девушкой. — Скажи, что мне нужно сделать? Как вытащить тебя оттуда? — уперевшись ладошками в гладкую поверхность зеркала, истерично сыпала вопросами Кан. — Успокойся, прошу тебя. — К чёрту это спокойствие! — зарычав, возразила девушка. Лихорадочно осмотревшись, она схватила в руки стул и, дико закричав, швырнула его в зеркало. Изображение покрылось паутиной трещин, раздался оглушительный треск стекла и сотни осколков рухнули на пол, причудливой мозаикой рассыпаясь под босыми ногами. Рыдая, Чаурим опустилась на корточки и начала поочерёдно вглядываться в каждую разбитую стекляшку, не видя в ней ничего, кроме собственного зарёванного лица. Не обращая внимания на окровавленные от многочисленных порезов ладони, она продолжала перебирать осколки и протяжно выть, то и дело срываясь на жалкие всхлипы. Девушка даже не удивилась, когда дверь квартиры хлопнула и в комнату вбежал всклокоченный Чанёль. Она не сопротивлялась, когда он тащил её в ванную, силком умывал и держал ладони под холодной водой. Молчала, пока обрабатывал порезы и перебинтовывал раненые руки. Истерика закончилась, сменившись фатальной апатией и сонливостью. — Боже, Чаурим, что ты здесь устроила? Хорошо, что я додумался сделать дубликат твоего ключа! Это всё из-за вчерашнего? Ну прости! Я не знаю, что на меня нашло. Клянусь, такого больше не повторится! — сидя перед ней на корточках, сбивчиво говорил мужчина. — Хочешь меня ударить? Ах, прости, твои руки… Ну, отвесишь мне пощёчин, когда они заживут! Чанёль нежно сжал запястья и поочерёдно поцеловал обе забинтованные ладони. — Ты устала, да? Не ходи сегодня на работу, тебе нужен выходной. Я сейчас уберу это стекло, а вечером мы съездим в магазин и купим тебе новое зеркало… — Я слабая, да? Мужчина поднял на девушку удивлённые глаза и неопределённо хмыкнул, раздумывая над ответом. — Лично мне ты кажешься очень сильной. Тебя ведь что-то мучает. Я прав? Поделись со мной! Из глаз вновь полились слёзы, но на этот раз тихие и полные затаённой печали. Они медленно бежали по щекам, скатывались по подбородку и впитывались в воротник футболки, а оставленные влажные дорожки медленно сохли, неприятно стягивая кожу. Губы были солёные, а в душе пустота. Ну почему у них с Чанёлем не может быть всё так, как у обычных людей? Почему они не могут спокойно встречаться и любить друг друга? Почему, встретившись однажды, их жизнь стала напоминать фильм ужасов? И есть ли у этого фильма финал? — Иди на работу, а то опоздаешь, — ласково погладив горячий лоб Пака, улыбнулась Чаурим. Пальцы пробежались по скуле, нежно обвели раковину уха и устало опустились на покрывало. Жизнь будто покинула Кан, оставив одну человеческую оболочку, а внутри гулял ветер, перенося из стороны в сторону обрывки случайных мыслей и размытых образов. — Знаешь, пожалуй, я тоже устрою себе выходной! Сегодня всего лишь две встречи назначено. Перенесу их на завтра, ничего страшного, — тут же схватившись за мобильник, сообщил Чанёль. Чаурим забралась под одеяло, следя за тем, как Пак названивает клиентам и, пленительно улыбаясь, вешает им лапшу на уши, которой те безоговорочно верят. Наблюдала, как мужчина собирает веником стекло и выходит в подъезд, чтобы выкинуть мусор. За время его отсутствия она пыталась позвонить Леруа, но его телефон оказался выключен. Глухая тревога начала медленно охватывать девушку, но тут вернулся Чанёль с двумя стаканчиками кофе из Старбакса и любимыми шоколадными пончиками. — Прости, зая, но готовить романтические завтраки я не умею, поэтому пришлось сгонять до ближайшей кафешки, — шутливо фыркнул Пак, заваливаясь на кровать рядом с девушкой и потроша содержимое бумажного пакета. — Будешь? Чаурим сложила голову на плечо мужчины и послушно вгрызлась зубами в сладкий пончик. Было тепло и уютно, тревога понемногу утихала, сменяясь ленивой сонливостью и верой в то, что всё ещё может быть хорошо. — Чанёль? — М? — отозвался Пак, одновременно пытающийся пить кофе, проверять новости в интернете и вытащить из заднего кармана брюк ключи от автомобиля, сейчас больно впившиеся в ягодицу. — А что означает семиконечная звезда? — А? — мужчина задумчиво покосился на девушку, но тут же принялся отвечать. — Дело в том, что последователи веры в Семерых, символом которых и является эта звезда, уверены, что у их Божества есть семь разных ликов. Они поклоняются каждому лику по отдельности, при этом признавая, что все вместе они и есть одно целое Божество. Также они уверены, что после смерти всех грешников ожидают семь кругов ада, пройдя которые, они и искупят деяния, совершённые при жизни. Но есть более мрачная трактовка. — Какая? — выдохнула Чаурим, крепко стиснув пальцами пластиковый стакан. — Считается, что семиконечная звезда является символом определённой касты демонов. Как правило, самых порочных. Инкубы, суккубы и прочая нечисть, помешанная на плотских утехах и удовлетворении низменных потребностей. А вообще, почему ты спрашиваешь? — с любопытством взглянул на девушку Чанёль. — Да татуировку хотела сделать, — неловко солгала она. — Не стоит. В смысле, не татуировку, а звезду, — хохотнул Чанёль. — Вообще, я про веру в Семерых у Леруа целый курс проходил. Помню, он любил цитировать одного великого мужика. Его фамилии я не помню, а вот смысл примерно донесу. «Жизнь наша как пламя свечи. Дунул ветер, и нет её. До смерти на этом свете всегда недалеко, и семь преисподних ждут нераскаянных грешников»*. Это он так пугал нерадивых студентов, словно от этого мы все станем праведниками! Пак весело расхохотался, прижимаясь подбородком к макушке Чаурим и совсем не замечая, как глубокая тень печали пролегла на осунувшемся лице. ___________________________________ *© Пир стервятников, Джейме IV Изначальное толкование веры в Семерых было мной несколько изменено для максимальной приближенности к событиям, происходящим в данной истории.