Чернильное солнце

Наблюдая за неугомонным Чанёлем, временно превратившим её комнату в рабочий кабинет, Чаурим сама не заметила, как уснула. Впервые за долгое время её ничто не беспокоило и не волновало. Девушка спала словно младенец, не видя снов и купаясь в перине из воздушных облаков. Открыв глаза, она задумчиво улыбнулась и поудобнее закуталась в одеяло. Чанёль всё так же сидел на диване и осточертело бил по клавиатуре ноутбука, нервно поглядывая на лежащий рядом мобильник. В комнате висел стойкий запах кофе и табака, а окно было слегка приоткрыто, отчего повешенная на нём лёгкая занавеска трепыхалась от порывов ветра. Передёрнув плечами от прохлады, Чаурим медленно села и потёрла заспанные глаза. Стрелки часов показывали начало четвёртого, а это значит, что спала девушка довольно долго, что на фоне тотального недосыпа несомненно казалось огромным плюсом. — Как дела? — хрипло поинтересовалась она у вздрогнувшего мужчины. — Напугала! — схватившись за сердце, фыркнул Пак. — Отлично! — Это правда или сарказм? — лукаво глядя на Чанёля, хмыкнула Чаурим. — Это позвонил господин Хон и сказал, что его домишко с нечистью сгорел дотла! Теперь он обвиняет меня в том, что я не изгнал привидений и те набедокурили. Грозится подавать в суд. — Пак небрежно поднёс к губам кружку и тут же грязно выругался, когда понял, что та пуста. — Ого, и что теперь будет? — забеспокоилась Кан, стараясь не вспоминать обстановку мрачного особняка. — Ничего. Я уже связался со своим адвокатом, он разберётся со стариком. Просто неприятно. Как-никак, след на репутации останется. — Ну да, — кивнула Чаурим, заправляя за ухо прядь волос. Мужчина вновь погрузился в работу, а девушка медленно сползла на пол и осмотрелась в поисках тапочек. Стоять босиком на ледяном полу было неприятно, поэтому Кан решила заглянуть под кровать. Встав на корточки, сунула нос в тёмную щель и тут же увидела тянущуюся к ней морщинистую руку. От неожиданности и страха, она взвизгнула, тут же отскочив к окну. Рука растаяла бесследно, а изумлённый Чанёль явно собирался взглядом прожечь в девушке огромную дыру. — Там паук! — торопливо воскликнула она, тыча пальцем в сторону кровати. — Детка, мне его убить для тебя? — томно поинтересовался Пак и тут же откровенно заржал. У Чаурим не было ни сил, ни желания оправдываться, но это и не понадобилось — мобильный затрезвонил, привлекая внимание мужчины. Мельком взглянув на определитель, Чанёль недоумённо выгнул бровь и поднёс трубку к уху, поприветствовав собеседника на чистом английском. Чаурим замерла и внутренне подобралась, внимательно прислушиваясь к разговору. После череды взаимных приветствий, собеседник начал что-то сбивчиво говорить и по мере рассказа лицо Пака мрачнело. Скомкано попрощавшись, он отбросил телефон в сторону и подошёл к окну. Девушка отошла в сторону, а мужчина, облокотившись на подоконник, закурил. Не нарушая тишины, Чаурим молча наблюдала за тем, как Чанёль взволнованно набирает полные лёгкие дыма, трёт покрасневшие глаза и кусает полные красные губы. Было понятно — что-то случилось. Но что именно? — Звонил приятель из универа, — стряхнув пепел на улицу, невесело улыбнулся Пак. — Что произошло? — положив ладонь ему на плечо, выдохнула Кан. Чанёль глубоко затянулся и тут же сдавленно закашлялся от переизбытка дыма. Сморгнув пару слезинок и тут же вытерев их ладонью, он растерянно посмотрел на Чаурим и поджал губы. — Леруа умер. Его нашли мёртвым сегодня утром в кабинете. Кажется, сердечный приступ. Чаурим не знала, как сдержала отчаянный крик и не позволила истерике вырваться наружу. Она лишь скорбно сложила руки на груди и невнятно пробормотала слова сочувствия. Чанёль же закурил вторую и, плотно обхватив фильтр губами, начал сбивчиво рассказывать о том, каким человеком был Леруа. Вспоминал смешные истории из их жизни, многочисленные байки француза и данные ему обещания навещать как минимум раз в пару лет. — Он говорил, что если я решу привести в Париж свою любовь, то он лично благословит наш союз. Леруа мне был как отец! Чёрт, Чау, почему все, кого я люблю, оставляют меня! Швырнув окурок в окно, Чанёль сполз на пол и прижал колени к груди. Он не плакал, глаза его были сухи и в них царили такое отчаяние и смятение, что сердце девушки готово было взорваться от переизбытка эмоций. Не говоря ни слова, она встала на колени рядом с ним и притянула к себе, укачивая и успокаивая, будто маленького ребёнка. Чанёль вжимался лицом в худое плечо, комкал в судорожно сжатых пальцах футболку и продолжал что-то говорить — совсем неразборчиво и нечётко. — Тихо, тихо! — шептала Чаурим, легко целуя тёмные волосы и из последних сил сдерживая собственные слёзы. — Сейчас полегчает, обещаю. И было неясно, кого она успокаивает больше. Спустя несколько минут, Чанёль нашёл в себе силы разогнуться и осмысленно взглянуть на девушку. Осторожно сжав её ладонь, он прижался затылком к стене и судорожно облизнул пересохшие губы. — Я раньше не думал, но теперь мне стало интересно. После смерти есть что-то? Или люди, при жизни любившие друг друга, никогда больше не встретятся? Это больно. — Я не знаю, Чанёль, — выдохнула Кан, глядя прямо перед собой. — Я тоже. Просто понимаю, что боюсь совсем не смерти, а того, что больше не увижу дорогих мне людей. Не сяду с ними, как раньше, за стол. Не пропущу рюмочку-другую. Не расскажу последние новости, не задам важные вопросы и не услышу ответы на них. Ведь умирает не просто человек — умирает целый мир. Умирает возможность стать ещё ближе. Вместе с ним умирает часть тебя. Чаурим поёжилась и внимательно посмотрела на серьёзного, как никогда, мужчину, рассуждающего о том, что всегда безумно её волновало. Ведь и правда — смерть неизбежна, она даётся человеку вместе с возможностью жить, как плата за существование. Так стоит ли её бояться? Но ведь умирая, ты не только теряешь возможность любить, дышать, улыбаться и плакать. Ты теряешь близких людей, которые были рядом с тобой на протяжении короткой человеческой жизни. Тех, с кем тебе было хорошо и плохо, грустно и весело. Тех, кого всегда было мало. И есть ли шанс, что после смерти ты встретишься с ними вновь, что тебя не будут ждать пустота и вечное одиночество? Вот что пугало, теперь Чаурим это поняла. — Знаешь, Леруа был единственным человеком, которому я рассказал о демоне. Я просто знал, что он поймёт, не поднимет на смех и при этом не станет бить себя кулаком в грудь, доказывая, что демоны существуют! Я просто должен был кому-то об этом рассказать, ведь держать это в себе невыносимо! Чёрт, не могу поверить, что его больше нет, — уткнув лицо в ладони, протяжно простонал Чанёль. — А ты видел его? — неожиданно спросила девушка. — Кого? — Демона. Мужчина на мгновение задумался и нахмурил брови. Пристально посмотрел на раскрытые ладони, переплетение линий, грубые и мозолистые подушечки пальцев. Глубоко вдохнул и вновь обратил взгляд на притихшую Чаурим. — Когда я был совсем маленький, то видел его несколько раз. Сейчас мне кажется, что это была бурная детская фантазия. Ну, или он мне просто снился… Демон не любил солнечный свет и появлялся, когда было темно. Я сидел в углу комнаты или прятался под кроватью. Тусклый ночник горел рядом с окном и почти не освещал помещение. А демон стоял в углу спальни — уродливый и неизменно улыбающийся, с огромными перепончатыми крыльями за спиной. Неотрывно смотрел на меня, но не подходил. Самое удивительное, что я совсем его не боялся, но и не спешил знакомиться. Просто смотрел на его крылья и мечтал иметь такие же. Пак устало рассмеялся и притянул к себе Чаурим, смазано коснувшись поцелуем искусанных губ. — Не исчезай, хорошо? Сердце забилось гулко, словно птица в клетке, и девушка торопливо кивнула, утонув в нежном, задумчивом взгляде. Неловко одёрнув футболку, она поднялась и, собрав со стола грязную посуду, вышла из комнаты. Сгрузив её в раковину, взволнованно метнулась в ванную и, то и дело прислушиваясь к звукам в коридоре, обессиленно опустилась на крышку унитаза. Лишь оказавшись в одиночестве, у неё появилась возможность подумать. В голове набатом билась единственная мысль: «Леруа мёртв!» И мёртв, скорее всего, по вине Чаурим. Девушка даже думать не хотела, что с ней сделает Пак, когда ему обо всём станет известно. Чувство вины упорно не покидало Кан — она почти не знала француза, но всё равно понимала, почему Чанёль так убивается. Это несомненно был мудрый человек с невероятно добрым сердцем. Он поддержал Чанёля в трудную минуту, дал ему толчок, чтобы идти вперёд, избавившись от страха детства. И даже сейчас, в тайне от своего ученика, был готов его поддержать, прекрасно догадываясь, чего это может стоить. — А что, если я следующая? — замерев, шокировано прошептала Чаурим. Она приложила руку к сердцу — оно продолжало равномерно биться под рёбрами, разгоняя кровь по телу. Неужели оно однажды остановится? Ожесточённо смахнув слёзы, девушка подошла к зеркалу и всмотрелась в гладкую поверхность. Ей было жизненно необходимо поговорить с Бэком, вот только в стекле отражалась привычная обстановка ванной и её собственное бледное лицо. — Бэкки? — робко постучав ногтями по зеркалу, позвала Кан. — Бэкки, пожалуйста! Облокотившись на края раковины, Чаурим подалась вперёд, едва ли не касаясь носом стекла, но всё равно пропустила момент, когда его поверхность колыхнулась, а наружу вырвалась старушечья рука. Сдавленно охнув, Кан вцепилась в морщинистое запястье в попытке расцепить пальцы, обвившиеся вокруг шеи. Хотелось закричать во всё горло от страха, но Чанёль был в соседней комнате, а он не должен даже догадываться обо всём ужасе, что его окружает. — Проваливай, мерзкая старуха! — прохрипела Чаурим, упираясь пятками в гладкий пол и не позволяя утянуть себя в зеркало. Зрачки начали медленно закатываться, а победный хохот вызывал нездоровую дрожь по всему телу. Извернувшись, девушка смогла схватить бритвенный станок и изо всех сил чиркнуть им по серой коже. Рука тут же исчезла, а сама Чаурим рухнула на пол, громко кашляя и растирая онемевшую шею. — Чау, ты в порядке? — в ванную влетел Пак и недоумённо уставился на барахтающуюся у его ног Кан. — Что с тобой? — Поскользнулась! Руку дай! — сорванным голосом потребовала девушка. Мужчина легко её поднял и прижал к груди, тут же зарываясь носом в растрёпанные волосы. — Я же сказал тебе не исчезать, а ты убежала! — грустно улыбнулся он и неуверенно обернулся на дверь. — Может, прогуляемся?

***

Дождливые деньки наконец-то уступили место ярким и солнечным, многочисленные лужи подсыхали, деревья покрывались почками, а высыпавшие на улицу влюблённые парочки то и дело украдкой целовались и нежно держались за руки. Чаурим смотрела на них с завистью и лишь прибавляла шаг, чтобы не сильно отстать от Пака. Всё-таки в нём не было ни капли романтичности — ни руки не подаст, ни дверь не откроет. Идёт напролом, держа руки в карманах, что-то рассказывает, смеётся, тут же сбивается с мысли и начинает объяснять заново. Девушка хотела проявить инициативу и взять его за локоть, но потом поняла, что не имеет на это права. Чанёль не принадлежит ей, он жених Мин Сонг. И тот факт, что они иногда спят вместе, не делает их ближе. Даже сейчас они рядом лишь потому, что это необходимо им обоим. Паку нужно забыть о смерти учителя, Чаурим — о своих страхах. Вот они и гуляют, делают вид, что им безумно весело и их совершенно ничего не беспокоит. Они несколько часов гуляли по парку, но увидев далеко впереди свободную скамейку, не сговариваясь со всех ног побежали к ней, в последний момент вспугнув попытавшуюся пристроиться там же парочку. — Ах, мои ноги! — вытянув конечности, заныла Чаурим. — Надо спортом заниматься, — нравоучительно заметил мужчина, остановив взгляд всё на той же парочке, теперь беззастенчиво целующейся в тени дерева. — Вот же отчаянные! Ах, времена, ах, нравы! — Не строй из себя старикашку, — закатила глаза девушка. — Сам, небось, в юные годы девчонок по подъездам зажимал! — То по подъездам, а это на виду у всех, — заворчал Чанёль. — Они меня смущают, может! — Просто не смотри туда, — рассмеялась Кан. Замолчав, они просидели некоторое время в тишине, восстанавливая дыхание и глядя на редких прохожих. Когда начали медленно зажигаться фонари, а последние гуляки покинули парк, Чанёль сунул руку во внутренний карман пальто и, недолго там порывшись, достал небольшой деревянный крест. — Это что? — округлила глаза Чаурим, шокировано глядя на протянутую ей вещицу. — Я не знаю, что ты там видишь, но говорят, что он отпугивает нечисть. Попробуй, вдруг получится! — Откуда он у тебя? — осторожно взяв крест, поинтересовалась девушка. — Купил в Италии. Он какой-то раритетный и стоит целую кучу денег! Как мне сказал местный рыночный прощелыга, с его помощью изгоняли демонов! — Чанёль широко улыбнулся, а Кан почувствовала странное спокойствие, словно отгородилась плотной стеной от окружающего мира. — Ты веришь в Бога? — В мире, где есть Дьявол, обязательно найдётся и Бог, — пожал плечами мужчина. — К тому же, человек устроен так, что должен во что-то верить. — Ты конкретно веришь? — с нажимом повторила Чаурим. — Не поверю, пока не увижу своими глазами, — фыркнул Пак. — Пошли уже, пока задница к лавке не примёрзла! По дороге домой позвонила Мин Сонг и хорошее настроение тут же растаяло без следа. Глядя на ласкового умиротворённого Чанёля, воодушевлённо втирающего невесте, как он по ней скучал и думал весь день, сердце Чаурим начинало болезненно ныть, а на языке появлялся мерзкий привкус горечи и обмана. Они уже подходили к подъезду, а Пак всё никак не мог наговориться, рассыпаясь в комплиментах и не глядя на мрачно шагающую за ним девушку. — Да, любимая, я скоро буду дома! У меня есть пара дел, но они не срочные, так что оставлю их на завтра. Чаурим закроет офис сама, а я прямо сейчас выдвигаюсь! Купить что-нибудь на ужин? — ласково ворковал мужчина в трубку. — Ничего не нужно, милый, ужин готов! Чанёль и Чаурим встали как вкопанные, только сейчас заметив стоящую у подъезда Мин Сонг. Она сидела на капоте Ауди, вертя в ладони мобильник и не сводя насмешливого взгляда с возвращающейся с прогулки парочки. Внутри у Кан похолодело, а пальцы лишь крепче стиснули деревянное основание креста, спрятанного в кармане куртки. — Ты что здесь делаешь? — подошёл к невесте Пак. — То же самое хотела спросить у тебя! — Я провожал Чаурим домой! Ей стало плохо, так что пришлось помочь. Не стал тебе об этом говорить — знал ведь, что всё неправильно поймёшь! — жалко оправдывался мужчина, не обращая внимания на поджавшую губы Кан. — Именно поэтому вы возвращаетесь непонятно откуда, в то время, как твоя машина уже два часа стоит здесь? — усмехнулась Мин Сонг, продолжая хранить похвальное спокойствие. Чаурим бросила торопливый взгляд на автомобиль Пака, припаркованный у соседнего подъезда, и лишь сейчас обратила внимание на то, каким грязным он оказался. Складывалось впечатление, будто накануне мужчина колесил на нём по размытым дорогам, с трудом преодолевая топи и лужи. Если учесть, что Чанёль был педантом, то ездить на грязной машине было для него кощунством. Так что случилось? — Садись в машину и поехали домой. — Я… — Не хочу больше ничего слышать! — грозно рявкнула Мин Сонг, не сводя испепеляющего взгляда с жениха. Чанёль на это лишь беспомощно закатил глаза и, подмигнув Чаурим из-за спины невесты, послушно сел в Ауди. Перед тем, как занять место за рулём, Мин Сонг пристально взглянула на Кан, окатив её таким холодным презрением и ненавистью, что девушка покрылась мурашками и виновато опустила голову. Дождавшись, когда машина уедет, она торопливо забежала в дом и поднялась к себе в квартиру. Скинув верхнюю одежду, сразу прошла в ванную и, соблюдая необходимую дистанцию, вновь заглянула в зеркало. — Бэк, покажись! Пожалуйста! — умоляла она, нервно переступая и готовясь в любую секунду выкинуть руку с крестом. Прошло не меньше минуты, прежде чем в отражении показалось усталое, мертвенно-бледное лицо Бэкхёна. Обрадовано улыбнувшись, Чаурим подскочила к нему, сбивчиво рассказывая о случившемся. Парень слушал внимательно, хмурился и взволнованно сжимал тонкие пальцы. — Подожди, — взмахнул он рукой, останавливая поток чужой речи. — Чанни сказал, что Леруа преподавал ему целый курс про веру в Семерых? — Да! — Раз его больше нет в живых, значит ты должна найти записи с тех занятий. Наверняка в них можно отыскать что-то важное! — Точно! — кивнула Чаурим, тут же вспомнив о кресте. — Ой, смотри, что он мне дал! При виде деревянного распятия лицо Бэка исказилось, а глаза почернели. Взвизгнув на уровне ультразвука, он исчез из зеркала, а Кан растерянно отступила назад. Как бы она больше ни звала парня в тот вечер, тот так и не появился. Вернувшись в комнату и нервно осмотревшись, Чаурим села за оставленный Паком ноутбук и начала методично перерывать содержимое многочисленных папок. Но вместо лекций Леруа наткнулась на фотографии счастливых Чанёля и Мин Сонг. Не хотела их рассматривать, но руки сами потянулись, листая один снимок за другим. Услышав слабый шорох за стеклом, девушка невольно отвлеклась и, подняв лежащий рядом с ноутбуком крест, подошла к окну. Резко отдёрнув штору, встретилась взглядом со скребущейся в окно Мэри Шоу. Та висела в воздухе, била костяшками по стеклу и что-то беззвучно лепетала, злобно выкатывая глаза. Прищурившись, Чаурим вскинула руку с крестом и победно усмехнулась, когда старуха лопнула без следа как мыльный пузырь.