Чернильное солнце

Я иду по разбитому стеклу, Позволив страсти целиком взять контроль Над моей душой. Пересеки линию, исчезни в темноте, Поднеси свечу к пламени И освети путь.*

Остаток дня Чанёль провёл в молчании, лишь изредка отдавая короткие приказы Чаурим. Девушка послушно перезванивала, распечатывала, искала, варила кофе, не поднимая головы, чтобы не показывать красные заплаканные глаза. Нет, она не собиралась исчезать из жизни Чанёля, но лишённая его поддержки, всё больше убеждалась в бессмысленности своей миссии. Сможет ли она спасти Пака и защитить его от опасности, если он сам отворачивается от неё в столь трудный момент? После окончания рабочего дня Чанёль отвёз Чаурим к её дому и, попросив не брать много вещей, вручил ключи от номера. Девушка растерянно их приняла и подняла на Пака недоумённый взгляд. — Уже поздно, не хочу время терять. Как раз, когда ты доберёшься до отеля, я успею съездить домой, — расслабленно держа руки на руле, ответил мужчина. Чаурим медленно отвернулась и выглянула в залитое дождём окно. Здесь, в тёплом салоне машины, было уютно и комфортно, а ещё спокойно. Там же, в темноте, девушку поджидали самые жуткие страхи, встречи с которыми нельзя миновать. — Что сидишь? Денег на такси дать? — усмехнулся Пак, и Кан едва сдержалась, чтобы не ударить его. Сцепив зубы, открыла дверцу и тут же ступила в глубокую холодную лужу. Грязно выругавшись, натянула на голову капюшон, но волосы всё равно успели намокнуть и потяжелеть. Услышав за спиной шум мотора, Чаурим проводила удаляющийся автомобиль раздражённым взглядом и, с трудом перешагивая лужи, добрела до подъезда. Пока поднималась по крутой лестнице, решила, что не поедет ни в какую гостиницу. К счастью, она знала во сколько отправляется поезд до Сокчхо. Лучше рано утром приехать на вокзал, чем провести всю ночь с Чанёлем, периодически скандаля и запираясь в ванной, чтобы от души поплакать. Чаурим невыносимо раздражал Пак — своим показным равнодушием и насмешками, резкими перепадами настроения, бесконечным эгоизмом и зашкаливающим самолюбием. Он был невозможным настолько, что одновременно мог исцелять её душу и тут же калечить заново. И девушка непременно исчезла бы из его жизни, чтобы не видеть никогда, вот только была отныне пришита к нему толстыми белыми нитками. Такие не разорвать, они покрепче стальных канатов будут. Всё ещё пребывая в задумчивости, Кан открыла квартиру и, шагнув в тёмную прихожую, с грохотом растянулась на полу. Чертыхаясь и болезненно охая, она с трудом поднялась и дотянулась до выключателя. — Нет, за что?! — простонала Чаурим, с тоской оглядывая стоящие у стенки сумки с вещами. «Заботливая» хозяйка положила поверх чемодана записку, где в двух словах сообщила о том, что племянник приезжает уже завтра, так что квартиру нужно освободить немедленно. Самой её дома не было, так что ключи было приказано оставить у соседки. — Да пошла ты, сука старая! — скомкав листок, Кан со всей души пнула валяющуюся на полу куклу, отчего та пролетела до стены и, сильно об неё ударившись, жутко засмеялась. Глядя на подёргивающееся от вибраций игрушечное тельце, Чаурим передёрнула плечами и поспешно открыла дверь. Сумку с ноутбуком повесила на плечо, а два чемодана, один из которых был с изломанными колёсиками, потащила за собой, едва не оставляя на бетонном полу площадки глубокие борозды. Заперев квартиру и отдав на хранение ключи, девушка потратила добрых двадцать минут, чтобы спуститься вниз — то чемодан некстати открылся, то ремешок сумки порвался, то едва не подвернула ногу, спрыгивая с очередной ступеньки. Выйдя на крыльцо и увидев, что ливень стал только сильнее, Чаурим обесиленно прислонилась к стене и тихо расплакалась. Чувствуя себя беспомощной как никогда, она кулаками размазывала слёзы по щекам и ёжилась от прохлады, нагло забирающейся под тонкую курточку. Глядя на размытый от дождя свет фонаря, девушка нащупала в кармане таблетки и смело отправила в рот сразу две. С трудом проглотила и, облизнув губы, нерешительно подняла взгляд, тут же немея от страха — на противоположной стороне улицы, совершенно пустой из-за позднего времени и проливного дождя, стоял Шут. Ярко-красные кудри намокли от воды и липли к покрытому белилами лицу. Дурацкая шапка с колокольчиками сползла на левое ухо и зловеще позвякивала даже от слабых порывов ветра. Сам же Шут держал в руке связку разноцветных шаров и безумно улыбался, не отрывая от Чаурим пристального взгляда. Возможно, подействовали таблетки, или сил бояться уже не осталось, но Кан решительно вытащила из сумки мобильник и набрала номер службы такси. Назвав свой адрес, бросила короткий взгляд на то место, где минутой ранее стоял её ночной кошмар, но там уже никого не было.

***

Когда Чаурим добралась до гостиницы, Чанёля там ещё не было. Поставив чемоданы в углу, она стянула с себя намокшую от дождя одежду и устало опустилась на край кровати. Как бы ни было велико желание забраться под одеяло и уснуть, Кан не могла не воспользоваться дарованным шансом. Набрав полную ванную, девушка насыпала туда щепотку соли и, раздевшись догола, погрузилась в горячую пенную воду. Долго ёрзала, постоянно ощущая дискомфорт и отфыркиваясь. Наконец, расслабилась и прикрыла дрожащие веки. Вот только провалиться в забытьё никак не удавалось. Чаурим прекрасно слышала, как тикают её брошенные на полке часики, отсчитывая оставшиеся до возвращения Чанёля минуты, а она всё ещё лежала в стремительно остывающей воде, не в силах протиснуться через захлопнувшуюся дверь параллельного мира. — Эй! Ты же хочешь меня увидеть? — крикнула Кан, поджимая дрожащие от страха губы. Как бы ей ни хотелось очутиться подальше от всей чертовщины, но она знала, что должна побывать в том мире и попытаться понять, что замышляет демон. В конец отчаявшись, девушка набрала полные лёгкие воздуха и нырнула с головой в пенную воду. Все звуки тут же стихли, а в груди постепенно начинало жечь. Чаурим отсчитывала про себя секунды, гадая, услышал ли демон её призыв, и когда запас кислорода закончился, попыталась выбраться на поверхность, но не тут-то было. Чьи-то руки крепко обвились вокруг талии и потащили девушку вниз, словно у ванной резко не стало дна. От страха Кан распахнула ресницы и изумлённо приоткрыла рот, выпуская наружу последние пузырьки воздуха. Без труда догадавшись о своём местонахождении, она взволнованно закружилась в мутном водовороте с примесями водорослей и липкого ила. Ставшая одной из участниц русалочьего хоровода, Чаурим крепко сжимала ледяные ладошки хозяек подводного мира и послушно перебирала ногами, изредка отталкиваясь от дна и беззвучно приоткрывая рот. Мимо проплывали косяки мелких рыб, которые своими золотыми плавниками слегка задевали обнажённую кожу и тут же чинно удалялись. Несмотря на то, что красавицы-русалки молчали, Чаурим прекрасно слышала их сладкое тягучее пение, купалась в нём, наслаждалась и теряла голову. Медовые голоса гипнотизировали, ласкали слух, а цепкие пальчики, обвившиеся вокруг запястий, не хотели отпускать Кан со дна водоёма. — Элиза-а-а, — хриплый шёпот мгновенно оборвал пение русалок и разноцветным веером разогнал их по сторонам. Оставшись в одиночестве, девушка недоумённо повертела головой и, оттолкнувшись от дна, поплыла наверх. И когда до поверхности воды оставалось чуть более пары метров, Чаурим затянуло в невесть откуда взявшийся водоворот. В ушах зазвенело, перед глазами замелькали цветные круги, тонкие пальцы попытались ухватиться хоть за что-то, но ловили лишь пустоту. На мгновение, зажмурившись от яркой вспышки, Кан совершенно неожиданно обнаружила себя в одной камере с Бэкхёном. Парень не замечал её и разговаривал с кем-то, невидимым девушке. Бён сидел на полу, привычно прижав колени к груди, щурился и растерянно кривил губы. Чаурим хотела позвать его, но знала, что Бэк её не услышит — она словно находилась за толстым стеклом от него. — Я тоже хотел победить. Но теперь я здесь и тьма течёт по моим венам, — прошелестел голос невидимого собеседника. Не успела Кан осознать смысл услышанных слов, как оказалась заброшенной в тускло освещённый кабинет. Там, к кривой скрипящей кушетке, был привязан Леруа и кричал от боли. Колдовавшие над ним Шут и Мэри Шоу лишь громко хохотали, вытягивая кишечник из вскрытого живота француза. Обмотав его вокруг дрожащего мужчины и оставив на обеих щеках кровавые следы от своих прикосновений, проводники взялись за руки и приторно-слащавыми голосами запели «Happy Birthday To You». Глядя на корчащегося от боли Леруа, Чаурим едва сдержала крик. А невидимый кукловод, против воли, уже тащил её по многолюдной площади, заполнившейся зеваками в ожидании очередного представления. Совершенно голая и мокрая, девушка босиком шагала по стёртым булыжникам, немного кривясь от болезненных ударов локтями и тяжёлыми тростями. Люди не обращали на неё внимания, чинно прохаживаясь взад-вперёд, и вели друг с другом светские беседы. Наверняка уже давно мёртвые в мире людей, здесь они продолжали быть участниками знакомой им эпохи. Чаурим не присматривалась к ним, но когда один из мужчин чуть не сбил её с ног, непроизвольно подняла голову и ужаснулась — на виске незнакомца была изображена уже знакомая семиконечная звезда. Решив немедленно проверить свою догадку, Кан стала вглядываться в лицо каждого прохожего — у всех на лице была одна и та же метка. Задохнувшись от страха, Чаурим услышала звонкий детский голос и резко обернулась. Площади, как и сновавших по ней людей, больше не было. Ещё одна клетка, в которой сидел Джинсу и прижимал к себе грязного плюшевого медведя с оторванным ухом. Он, как и Бэкхён, смотрел на кого-то невидимого и недоумённо хмурил бровки. — Почему здесь так темно? — спросил малыш, и в ожидании ответа склонил голову на бок. — В мире, где светит чернильное солнце, не бывает света… И моментально — словно кто-то разом отключил электричество — мир погрузился в абсолютную тишину и темноту. Не понимая, где она находится, Чаурим растерянно постояла несколько минут и пошла на ощупь. Босые ступни касались гладкого холодного пола и ни разу за всё то время, что девушка шла, ей не встретилось никаких препятствий. Вскоре впереди забрезжил тусклый огонёк и Кан прибавила скорость. То и дело срываясь на бег, она наконец смогла разглядеть очертания человека, сидевшего за уже знакомым ей обеденным столом. Он расположился во главе стола, устало оперевшись лбом о сложенные замком руки. Прекрасно слыша приближающиеся шаги, он не спешил подавать никаких признаков жизни, даже не шевелился. А Чаурим была рада — что встретила демона, что получила возможность задать мучающие её вопросы, хотя и не было гарантии, что услышит ответы. Вот только достигнув стола, Кан встала как вкопанная и нерешительно взглянула на старого знакомого. Тот, прикрытый чёрными косматыми волосами, лишь тихо вздохнул и поманил её к себе. Не отрывая взгляда от жёлтого загнутого когтя, она подошла к нему вплотную и, ничуть не смущаясь собственной наготы, села на корточки, пытаясь заглянуть в лицо монстра. — Я пришла, чтобы помочь тебе! Скажи, что мне нужно делать? Но демон молчал, лишь дышал тяжело и хрипло. — Я приведу к тебе Чанёля! Но я не знаю, как это сделать. Объясни, пожалуйста! — Поцелуй меня, Элиза! От сиплого голоса по спине побежали мурашки. Девушка отшатнулась и поспешно встала в полный рост. Такого от демона она точно не ожидала и поэтому не знала, как поступить в сложившейся ситуации. Нет, она не собиралась с ним целоваться, но что, если только на этом условии он согласится дать ответы? — Что, противен я тебе? — Нет! — поспешно ответила Чаурим. — Просто я не думаю, что сейчас подходящее время для поцелуев… Не дав ей договорить, демон со скрипом отодвинул стул и медленно поднялся. Подойдя к попятившейся Кан, положил когтистую волосатую лапу ей на плечо и вплотную притянул к себе. Боясь поднять взгляд, девушка смотрела на подёргивающийся острый кадык и испуганно вдыхала тяжёлый мускусный запах чужого тела. От демона исходил чудовищный жар, Чаурим казалось, что она может в нём сгореть, и чтобы хоть как-то отвлечься, робко подняла взгляд. На неё, насмешливо щурясь, смотрел Чанёль. Со сверкающими в темноте глазами, имеющими хищный кошачий разрез, с торчащими изо рта жёлтыми клыками и косматой гривой волос. Знакомое любимое лицо было покрыто мерзкой скользкой чешуёй, а на виске была выбита проклятая звезда. Встав к девушке вполоборота и демонстрируя торчащие из позвоночника шипы, Чанёль безумно рассмеялся и облизнул длинным раздвоенным языком потрескавшиеся губы. — А сейчас поцелуешь? — не своим голосом с издёвкой протянул он. Резко отшатнувшись, Чаурим поскользнулась на гладком полу и со звонким криком упала, больно ударившись затылком. Ощутив на щеке сильную жгучую пощёчину, нехотя приоткрыла глаза и тут же изумлённо их округлила — над ней склонялось обеспокоенное лицо Чанёля, а чуть выше светила лампочка, раздражая глаза ярким светом. — Дура! — тихо, будто сквозь пелену, прорычал Пак. Чаурим попыталась подняться, но позорно растянулась на мокром полу, вновь ударившись затылком. На этот раз ушиб оказался более отрезвляющим — сразу же вернулись и слух, и острота зрения. С трудом сев, девушка недоумённо осмотрелась. Вылитая из ванной вода залила весь пол, намочив сваленную жалкой горсткой одежду. Зеркало почему-то было вдребезги разбито и острые осколки валялись повсюду. Сам Чанёль, сидя на бортике ванной, нервно курил. Сырой с головы до ног, с закатанными до локтя рукавами рубашки, он жадно глотал сигаретный дым, то и дело убирая падающую на лоб чёлку. — Что случилось? — неловко забившись в угол и не зная, чем прикрыть наготу, шепнула Чаурим. — Это я у тебя спросить хотел, — сипло хмыкнул Пак. — Я прихожу в номер, понимаю что ты в ванной и хочу лечь спать пораньше. Но внезапно зеркало разбивается вдребезги, я вбегаю сюда на шум и что я вижу? Кан сжалась под испепеляющим взглядом мужчины, совершенно не зная, что сказать в своё оправдание. — Да если бы я опоздал хотя бы на минуту, то уже не смог тебя откачать! Чем ты думала, когда решила покончить жизнь самоубийством?! — Я не собиралась умирать! — не выдержав, закричала Чаурим. — А тогда какого хуя в твоей сумке лежат эти таблетки? — склонившись над девушкой, прошипел Пак. — Это сильнейшее психотропное, хочешь сдохнуть от передоза или глюки ловишь?! Нужно было жрать то, что я тебе дал! Со всей дури разбив бутылёк об пол, мужчина вышел из ванной, от души шваркнув дверью. Тут же разревевшись, Чаурим беспомощно била ладошками по полу, усыпанному осколками и таблетками. Перед глазами до сих пор стояли картины мира демона, навязчиво прокручивались услышанные вскользь слова. И ко всей этой чудовищной какофонии примешивалось ужасное чувство необъяснимой вины. Услышав скрип двери, девушка подняла недоумённый взгляд на Чанёля. Не говоря ни слова, мужчина подхватил её на руки и отнёс в кровать, тут же укутав одеялом. — Чанни! — схватившись за его руку, взмолилась Кан. Пак быстро стянул с себя одежду и лёг рядом с Чаурим, позволяя обвить себя руками и уткнуться ледяным носом в огненно-горячую шею. — Родной! Настоящий! Любимый! — сквозь слёзы шептала девушка, дыша знакомым запахом, покрывая тёплую кожу рваными поцелуями. — Спасибо! Спасибо… — Тсс, всё хорошо, — неожиданно ласково прошептал Пак, запутавшись пальцами в мокрой копне волос. — Засыпай поскорее, у нас поезд в шесть утра.

***

Утро было холодным и туманным. Оба невыспавшиеся и помятые, они доехали до вокзала на такси и ожидали прибытие поезда на пустынном перроне. Зябко кутаясь в пальто, Чаурим сидела на лавке бок о бок с Чанёлем, пока тот курил одну за другой и неторопливо тянул остывший чёрный кофе из картонного стаканчика. Людей было на удивление мало, и почти все они сели на пригородный поезд, отправляющийся на десять минут раньше их собственного. — Пойдём, — затушив окурок о стенку урны, поднялся Пак. Следом за сигаретой полетел и опустевший стаканчик. Подхватив небольшую сумку, Чанёль взял девушку за руку и повёл за собой вдаль по перрону. Всё ещё сонный, пропахший табаком и горьким кофе, он рассказывал о том, как красивы горы Сораксан и как мечтает их ей показать. Говорил о том, что специально прихватил из дома новенькую камеру, что посвятит конференции в лучшем случае один день, а всё остальное время они проведут в походах по горам, фотографируя каждый кустик и скалу. Чаурим шла за ним и, как никогда отчётливо, понимала, что даже если этот мужчина скажет ей лечь на рельсы перед проезжающим поездом, она это без раздумий сделает. Лишь бы он вот так же держал её за руку, сонно улыбался и говорил непривычно тихо и задумчиво. Неразборчивый звук их шагов жадно глотал молочный туман, он клубился над землёй, поднимаясь всё выше, скрадывая очертания вокзала и многочисленных переходов. Снаружи было холодно и влажно, а внутри тепло. Чаурим не хотела никуда ехать, она бы предпочла остаться здесь, в объятиях Пака, только бы он никуда не исчезал, не менялся, не умирал. Она готова была схватить его за плечи, развернуть к себе лицом и выпалить на одном дыхании обо всех своих страхах и опасениях. Рассказать о проделках демона, о том, что Бэкхён и Джинсу живы, просто они не здесь. Спросить совет. Вместе они бы нашли выход. Вот только говорить нельзя. Утром девушка проснулась с неожиданно твёрдой уверенностью, что им не суждено будет вернуться обратно. По крайней мере, точно не вместе. Она знала, что всё случится в Сокчхо. И если им с Паком удастся спастись, это будет величайшей удачей. И хотя Чаурим по-прежнему не знала, что нужно делать и как спасаться, она послушно шагала вслед за Чанёлем, потому что не могла иначе. Потому что она его и для него. Когда из-за пелены тумана послышались грохочущие звуки приближающегося поезда, Чанёль встрепенулся и вгляделся вдаль, а Чаурим, молча прощаясь со ставшим любимым городом, обернулась назад. Туман клубился, словно живой, протягивал к ней свои щупальца, и когда на мгновение его пасть распахнулась, девушка смогла разглядеть сквозь молочную пелену очертания хрупкой женской фигуры, прислонившейся к одной из колонн. — Ты куда? — рявкнул Пак, когда Кан дёрнулась в сторону фигуры. — Там Мин Сонг! — крикнула она, но её голос заглушил металлический лязг тормозившего поезда. — Что? — крикнул Чанёль, продолжая тащить её к распахнувшимся дверям. Чаурим же продолжала вглядываться в туманную дымку, вот только та успела надёжно спрятать за собой все тайны. _________________________________ *Dope — My Funeral