Чернильное солнце

В вагоне поезда было немноголюдно и непривычно тихо, только стук колёс напоминал о том, что время не остановилось, и приятно убаюкивал своей монотонностью. Чаурим сидела, вплотную прижавшись к Чанёлю, сложив голову ему на плечо и прикрыв глаза. Она дышала запахом мужчины, вжималась щекой в колючий свитер и изредка приоткрывала ресницы, чтобы мельком взглянуть на очередную страницу журнала у Пака в руках. — Долго ещё? — сонно пробормотала она, чувствуя непривычную слабость. — Минут сорок, — бросив взгляд на часы, отозвался Чанёль. Чаурим вновь замолчала, тихо радуясь тому, что на неё не кричали и не отталкивали. Сейчас Пак позволял слишком много, не возражая даже тогда, когда девушка переплетала его пальцы со своими и робко целовала в щёку. Ему, возможно, невдомёк, что это были не просто проявления нежности и слепой любви. Это ещё и воровство — наглая кража у времени коротких мгновений счастья, которые уже никогда не повторятся. Секунды утекали одна за другой, часы оставались позади, и с каждым движением стрелки Чаурим подходила всё ближе к краю. Она не могла отстать от Чанёля. Не имела права отпустить его в полёт одного. — У Леруа сегодня был бы день рождения. Я ведь ему даже подарок успел отправить по почте, — неожиданно произнёс мужчина, опустив журнал на колени. Кан медленно оторвала голову от его плеча и поморщилась от неприятных воспоминаний вчерашнего кошмара. Тошнота подступила к горлу, и она, сдавленно извинившись, убежала в туалет. Оказавшись в узкой кабинке, склонилась над раковиной и долго умывала лицо холодной водой. Вагон ощутимо качался и скрипел, что не способствовало утиханию тошноты, но в голове всё же немного прочистилось, а жар утих. — Ты как? Подскочив от тихого голоса, Чаурим врезалась спиной в стену позади себя и испуганно уставилась в зеркало, где отражался обеспокоенный Бэкхён. — Хорошо, что Чанёль успел вовремя! Мне пришлось разбить зеркало, чтобы привлечь его внимание! — взволнованно говорил парень, то и дело убирая со лба отросшую чёлку. — Спасибо, Бэк, — облегчённо вздохнула девушка, вновь приблизившись к зеркалу. — Я понятия не имею, что мне делать! — Тебе удалось хоть что-то узнать? Чаурим беспомощно развела руками и с мольбой посмотрела на хмурого Бэка. — Тебе нужно изучить программу конференций. Возможно, там будут рассказывать о чём-то интересном. Немного подумав, Чаурим согласно кивнула и, устало, но искренне улыбнувшись на прощание парню, вышла из туалета. Возвращаться на своё место она не спешила. Подошла к окну и, затаив дыхание, подняла взгляд на виднеющиеся вдалеке горы — высокие, серые, влажные от недавнего дождя и подёрнутые клочками тумана. В сердце даже кольнуло от восторга, но на место светлому чувству тут же пришёл привычный страх. Чаурим показалось, что с гор на неё с усмешкой смотрел сам Дьявол.

***

Сокчхо оказался небольшим провинциальным городком, раскинувшим свои владения на берегу Японского моря. Летом тут, возможно, было красиво, но сейчас старинные серые улочки навевали необычайную тоску и грусть. Ветхие дома наслаивались один на другой, словно грибы после дождя, совершенно безликие, отличающиеся друг от друга лишь цветом крыш. По улицам прохаживались исключительно пенсионеры, словно вся молодёжь впала в спячку до наступления лета, и со старческим любопытством разглядывали всех встречающихся по пути людей. К счастью, путь от вокзала до гостиницы оказался совсем коротким. Чанёль и Чаурим преодолели его пешком, всего-то минут за десять. И пока Пак уверенно петлял по узким улочкам, девушка захлёбывалась солёным морским воздухом и пыталась угадать среди гула редких машин и голосов прохожих шум прибоя. — Хочешь, сходим на море? — заметив её интерес, улыбнулся непривычно расслабленный мужчина. — И займёмся сексом на берегу? — саркастически фыркнула Чаурим. — Заметь, не я это предложил! — захохотал Чанёль, легко увернувшись от девичьей ладошки. Номера для всех участников семинара были забронированы в одной гостинице — серой и ничем не примечательной, как и унылый ранней весной морской городок. Комната Чанёля находилась на втором этаже в самом конце коридора. Никаких магнитных ключей, кондиционеров и набитых алкоголем баров, как в их Сеульском номере. Одна двуспальная кровать, пара деревянных тумбочек и стоящие у окна столик и кресла. Вместо ванной, видавшая виды душевая кабина, на матовой стенке которой какой-то умник выцарапал кривое сердечко. — Нужно было устраивать семинар недели через две. Понимаешь, четырнадцать дней и никакой серости и унылости не было бы в помине! Ты даже не представляешь, как круто здесь летом! — стягивая с себя пальто, будто бы оправдывался Чанёль. — Но ничего, ты ещё горы не видела. Вот они тебе точно понравятся, гарантирую… Мужчина резко замолчал и вздрогнул, когда Чаурим обняла его со спины и уткнулась носом в левую лопатку, аккуратно поцеловав её через свитер. — Ты что это? — усмехнулся Пак, не спеша отстраняться. — Если очень поторопимся, то успеем на ознакомительный семинар, — робко положив ладонь на ремень мужчины, шепнула Чаурим. — Да и если опоздаем, ничего страшного, — довольно промурлыкал Чанёль и, подхватив взвизгнувшую девушку на руки, потащил её к кровати.

***

На конференцию они решили забить и вылезли из постели только ближе к вечеру. Отказавшись принимать душ на пару со всё ещё не угомонившимся Чанёлем, Чаурим продолжала кутаться в одеяло и блаженно улыбаться. Всё тело приятно ныло и было наполнено невероятной по сладости истомой. Всё же Чанёль был прекрасным любовником. Кан особо не с кем было сравнивать, но то, что вытворял в постели Пак, мало укладывалось в её представления о сексе. Это не просто физический контакт, это соприкосновение душ, это ток на кончиках пальцев, учащённое дыхание и слипшиеся от пота волосы. Это кровоточащие губы, привкус чужой слюны на языке и невероятный жар, выжигающий на сердце только одно, самое дорогое имя. Это как несмываемая метка, как вечное напоминание о том, кто украл её душу и поставил на ней клеймо. — Всё ещё нежишься в кроватке? Чаурим с улыбкой взглянула на вышедшего из ванной Чанёля, который не удосужился даже полотенце вокруг бёдер обмотать. Девушка скользнула жадным взглядом по крепкому стройному телу, покрытому капельками воды, и задержалась непозволительно долго, рассматривая влажный член. Заметив наглый интерес, Пак тут же хищно усмехнулся и по-кошачьи бесшумно двинулся в её сторону. — Нет-нет! Мне нужен тайм-аут! — выставив вперёд руку, рассмеялась Чаурим. Накинув на приблизившегося мужчину одеяло, она пулей добежала до ванной и в последний момент закрыла дверь, Чанёль только и успел, что ударить ладонью по деревянной поверхности и яростно подёргать ручку. — Вот только выйди оттуда, — промурлыкал он с той стороны двери, и вскоре раздались удаляющиеся шаги и скрип пружин старой кровати. Шагнув в наполненную влажным воздухом душевую, Чаурим развернула проржавевший кран и чуть поёжилась от ледяных капель, попавших на кожу. Отрегулировав температуру, она прошла внутрь кабины и, закрывшись изнутри, потянулась к шампуню. С улыбкой намылила волосы и, не открывая щиплющие глаза, подставила под горячие струи всё тело. Некстати вспомнилась Мин Сонг, но Чаурим тут же выбросила её из головы. Возможно, ей только показалось, будто она видела невесту Пака на вокзале. Но даже если это так, плевать. Девушка больше не хотела делить любимого мужчину с кем бы то ни было. И если демон однажды отступится от них, она совершит всё возможное, чтобы сделать Чанёля своим. Ведь она заслуживает счастья ничуть не меньше Мин Сонг. Так почему должна отступаться от своей любви? Только потому, что сопернице посчастливилось раньше познакомиться с Паком и первой заявить на него свои права? Воодушевлённая своими мыслями, Чаурим услышала тихий шорох по ту сторону кабины и напряжённо замерла. Торопливо смыв пену с волос, вгляделась в смазанные стеклом очертания, но никого не разглядела. — Чанёль? — крикнула на всякий случай, но ответом была тишина. Наспех домывшись, она вышла из душа и тут же почувствовала лёгкое прикосновение к коже. Тихо вскрикнув, зажала ладонью рот и опустила глаза — на ручке кабины болтался непонятно кем оставленный медальон. Оглядевшись на всякий случай, Чаурим сдёрнула его и внимательно рассмотрела. Медальон висел на грубой чёрной нитке и представлял из себя покрытый лаком деревянный овал, на одной из сторон которого была выбита семиконечная звезда. Первое желание — смыть безделушку в унитаз — Чаурим не решилась исполнить. Вместо этого она попыталась открыть крохотный замочек, чтобы заглянуть внутрь медальона, но тот упрямо не поддавался. Подковырнув его особенно сильно, девушка взвыла от боли и выронила безделушку на мокрый от следов пол. Всё её внимание было сосредоточено на оторванном наполовину ногте, из-под сорванной пластины на котором уже начинала сочиться кровь. — Мамочки, только не это! — причитала Чаурим, держа на весу дрожащую руку, и совершенно не заметила, как на медальон, тут же впитавшись, упала пара тёмно-красных капель. Чанёль вздрогнул, когда всклокоченная девушка выбежала из ванной и, отчаянно рыдая, протянула ему руку с развороченным ногтем. — Что ты с ним сделала? — всполошился он, усаживая Чаурим на край кровати. — Я не знаю, — рыдала Кан, упрямо отворачиваясь от повреждённого пальца. — Сделай что-нибудь, пожалуйста! — Может к врачу? — но увидев панику на лице девушки, мужчина тут же сменил тактику. Натянув чистые трусы, он отыскал в дорожной сумке небольшую аптечку и, в очередной раз порадовавшись собственной педантичности, вернулся к всхлипывающей Чаурим. Ещё раз осмотрел ноготь и потянулся к девушке за поцелуем. А когда та, доверчиво подставив солёные от слёз губы, немного расслабилась, решительно сорвал ноготь. — Блять! — взвыла Кан, и её вопль тут же заглушила подставленная ладонь Пака, которую она не преминула до крови прокусить. — Сука, как больно! — Я знаю, но иного выхода не было, — уже обрабатывая рану, пожал плечами Чанёль. Через пару минут он поцеловал забинтованный палец зарёванной Чаурим и попросил её быть осторожнее. Сил девушки хватило лишь на то, чтобы благодарно кивнуть головой и коснуться колючей от лёгкой щетины щеки.

***

Вечером они посетили небольшое уютное кафе, где мирно поужинали под звуки ретро-песен, льющихся из древних колонок, подвешенных под потолком. Чувствуя себя гораздо спокойнее, чем в столице, они не боялись демонстрировать нежность. То воровали друг у друга кусочки мяса с тарелок, то держались за руки под столом, а когда принесли десерт, и вовсе пересели на один диванчик и беззастенчиво чмокались в губы, стараясь не обращать внимания на укоризненно качающих головой постоянных посетителей. Сразу после ужина Чанёль потащил Чаурим к морю. Несмотря на то, что уже начало смеркаться и подул довольно холодный для весны ветер, Кан продолжала смело шагать за мужчиной, ожидая того момента, когда рокот огромного живого моря собьёт её с ног и наполнит собой каждую частичку души. — Ва-а-а!!! Море-е-е!!! — выйдя на каменистый берег, завизжала Чаурим. Выпустив руку Чанёля и ловко перепрыгивая с валуна на валун, она со смехом побежала к воде. Кожу обдавали ледяные солёные брызги, свежий воздух сбивал с ног, и лёгкие не справлялись с его переизбытком и чистотой. Остановившись почти у самой кромки, так, что носки кед успели намокнуть, Чаурим села на корточки и почерпнула полные ладоши воды. Тут же выплеснула её обратно и обернулась к Чанёлю, чтобы через мгновение недоумённо приподнять брови. Пак фотографировал её — не накрашенную, в старых джинсах и толстовке, в мокрых кедах, и с растрёпанными от ветра волосами, собрать которые в пучок не представлялось возможным. — Улыбнись мне! — глядя в объектив, попросил Чанёль. — А эгьё тебе не сделать? — перекрикивая шум прибоя, завопила Чаурим, но тут же выполнила его просьбу. Запрыгнув на камень, немного попозировала для мужчины, после чего подбежала к нему и запрыгнула на шею, а ногами обхватила бёдра. — Да ты прямо ручная обезьянка, — поудобнее её перехватив, рассмеялся Чанёль. — Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — едва слышно шепнула Чаурим, продолжая смотреть в глаза любимого. «Боюсь тебя потерять» осталось невысказанным, застывшим на самом кончике языка. — Я замёрзла, — спрыгнув на землю, поёжилась девушка. — Вернёмся в гостиницу? — М-м, — заупрямилась она, сжимая тёплую ладонь Пака. — Тут неподалёку есть ресторанчик. Купишь мне горячий кофе? — А что мне за это будет? — А что бы ты хотел? — загадочно протянула Чаурим и сладко поцеловала требовательно вытянутые трубочкой губы. — Я быстро, не уходи никуда, — попросил Чанёль, направившись к ресторану, и уже отойдя на приличное расстояние, обернулся, — условия сделки обговорим в номере! — Договорились! — сложив руки рупором, отозвалась Кан, хотя и не была уверена, что её услышали. Она вернулась к морю, села на холодный влажный камень и долго смотрела на тёмную воду, покрытую пенными барашками и рябью. Море было живое, оно шумело и внутри него пряталась дверь в мир, дорогу в который Чаурим предпочла бы забыть. Вода — проводник. В Сокчхо слишком много воды. Идеальное место для демона. Чтобы отвлечься, девушка вытащила из кармана мобильник и набрала до боли знакомый номер, заранее сгорая от стыда за то, что так давно не звонила. — Привет, мам! — крикнула она в трубку, когда ей ответил усталый женский голос. — Как у вас дела? Пока обрадованная звонком мама ругала забывшую про родителей дочь и рассказывала о последних новостях, Чаурим роняла слёзы и надеялась, что её всхлипывания надёжно спрячутся за рокотом прибоя. — У меня тоже всё хорошо, — отвечая на аналогичный вопрос, улыбнулась девушка. — Нашла работу, администратором в салоне. Ничего сложного и платят неплохо. Я завтра переведу вам деньги на карту, мне одной всё равно много… Нет, сегодня у меня выходной. Поехала с друзьями к морю… Хорошо, с другом… Да-да, он мне нравится… Ладно, познакомлю как-нибудь! Мам, прости, мне некогда… Мам, подожди! Мам, я очень люблю тебя. И папочку тоже. Поцелуешь его от меня?.. Ну всё, пока. Вызов давно был разорван, но Чаурим продолжала смотреть на погасший экран телефона и глотать солёные слёзы. Родной с детства голос ещё звучал в ушах, но легче не становилось. Кан хотелось прижаться к маме, покаяться во всех грехах, попросить прощение и получить совет. Странно, как она жила последние годы без присутствия родителей. Ей казалось, что она совсем по ним не скучает, что теперь совсем взрослая и самостоятельная. А вот сейчас, после единственного звонка, сидела с вывернутой наизнанку душой и отчаянно плакала, понимая, что не забыла, что всё так же в них нуждается и любит. Сколько бы лет ни прошло, ничто так не успокоит ребёнка, как тёплые мамины руки. Спрятав мобильник в карман, Чаурим нащупала там же непонятно зачем подобранный с пола в ванной медальон и нахмурилась. Зажав его в ладони, долго рассматривала и с каждой секундой хмурилась всё сильнее. Решившись, вскочила на ноги и размахнулась, чтобы закинуть побрякушку подальше в пенистую воду, как… — Чау, я вернулся! Резко обернувшись и едва не свалившись с камня, девушка с натянутой улыбкой взглянула на идущего к ней мужчину, в руках которого были зажаты два стаканчика с дымящимся кофе.