Чернильное солнце

Разложив на столе красочную брошюрку, Чаурим подробно изучала расписание семинаров и делала необходимые пометки в потрёпанном блокноте. Как назло, ничего подходящего на глаза не попадалось. Ну, правда, вряд ли девушка сможет почерпнуть что-то полезное на лекции о барабашках или правильном очищении кармы. Даже основы гипноза, где Пак должен был выступить с небольшим докладом, оказались проигнорированы. Взгляд зацепился за малозаметную запись на последней странице — «Демонология». Встреча включала в себя беседу с известным азиатским демонологом, изучение классификации демонов, просмотр документальных фильмов об экзорцизме и многое другое, что безусловно заинтриговало Чаурим. Переписав номер аудитории и время начала, девушка сунула брошюру между страниц блокнота и отбросила его подальше. Устало вздохнув, закрыла ладонями лицо, попыталась сосредоточиться и собрать последние силы, но мысленно продолжала биться в истерике, чувствуя, как надвигается что-то неотвратимое, не оставляющее шансов на спасение. Услышав тихие шаги за спиной, Чаурим напряглась, но не успела поднять голову, как тёплые ото сна руки крепко обняли её, а к щеке прислонился колючий щетинистый подбородок. — Проснулся? — улыбнулась Кан, подставляя губы для короткого поцелуя. — Угу, чего не разбудила? — прохрипел Чанёль, продолжая сжимать девушку в объятиях. — Ты вчера хорошо потрудился, так что должен был восстановить силы! — рассмеялась Чаурим, надеясь, что её веселье не покажется наигранным. Положив ладони поверх сомкнувшихся вокруг неё рук, девушка остановила взгляд на татуировке мужчины и осторожно провела подушечками пальцев по чёрной витиеватой вязи. — Si me amas, serva me, — медленно прочитала она, после чего подняла голову и внимательно посмотрела на сонного Чанёля со следами подушки на лице. — Как переводится? — Если любишь меня, сохрани меня, — после небольшой паузы, неуверенно улыбнулся Пак. — Я в душ. Не уходи одна. Стоило за мужчиной закрыться двери ванной, как Чаурим нервно вскочила и подошла к окну. Прислонившись лбом к холодному стеклу, медленно зажмурилась и задышала жадно, глубоко, словно не могла насытиться воздухом. Она любила, без сомнения. Вот только могла ли сохранить?

***

Чанёлю удалось взять напрокат машину, поэтому до единственного на весь Сокчхо бизнес-центра они добрались с комфортом и ветерком. Не одобрив желание Чаурим посетить выбранную лекцию, Пак, однако, не стал настаивать на своём решении. Поцеловавшись на прощание, молодые люди разошлись в разные стороны — Пак на третий этаж читать лекцию о гипнозе, а Чаурим прямиком на пятый. Когда она прошла в наполовину заполненный зал, то лишь сухо кивнула собравшимся медиумам, после чего пробралась в самый конец, где пустовали места. Большинство аудитории составляли мужчины, они периодически оглядывались на Чаурим, то ли пытаясь признать в ней коллегу, то ли в попытке завязать знакомство. Кан лишь отворачивалась всякий раз, с нетерпением постукивая ручкой по столу. Чего она меньше всего хотела, так это общаться с лжеколдунами. — Простите! Вздрогнув от английской речи, раздавшейся прямо над ухом, девушка резко обернулась и столкнулась нос к носу с худосочным старичком в огромных очках в роговой оправе и с копной совершенно седых волос. Он смотрел на Чаурим прямо и с улыбкой, словно был хорошим знакомым, даже отстранился моментально, когда понял по реакции, что нарушил её личное пространство. — Вы не против, если я сяду рядом с вами? Чуть помедлив, Кан нехотя пересела на соседний стул, перетащив за собой блокнот с ручкой. Старик сел рядом и устало откинулся на спинку стула. — Я вчера не видел вас на ознакомительной конференции. Вы откуда будете? — Из Сеула, — пробурчала Чаурим, не зная, как отвязаться от настойчивого старика. — Забыл представиться! Меня зовут Батиста Гвидиче! Я приехал из Италии. — Кан Чаурим, — осторожно пожав сухую ладонь, представилась девушка. — А что вы забыли в Корее? — Я приехал в Сокчхо с определённой целью, — кряхтя, итальянец ёрзал на стуле, то и дело хватаясь за явно болевшую спину. — Последний месяц мне постоянно снился один и тот же сон. — Сон? — удивлённо повторила Чаурим. — Да, сон! Мне снилось, что я еду в этот город на поезде и чей-то навязчивый голос повторяет мне, что я должен её найти. Пришлось просить внука, чтобы поискал в Интернете информацию об этом месте. Так мы и наткнулись на упоминание о конференции. Родные меня, конечно, не хотели отпускать, но… я знаю, что должен быть здесь. — Вы тоже медиум? — всё ещё не понимая и половины из сказанного, девушка сама не заметила, как влилась в беседу. — О, нет! — улыбнулся Гвидиче. — Но мои предки в молодости состояли в сектах и мечтали увидеть дьявола воочию. Это можно считать достойной причиной для присутствия здесь? Старик весело рассмеялся, а Чаурим напряжённо осмотрела продолжающий наполняться зал, мысленно оценивая всех женщин, находившихся здесь. — И вы нашли её? — Я вчера познакомился со всеми местными дамами, но половина из них не знает английского, — развёл руками Батиста. — Право, даже не знаю, зачем сюда приехал. Но эти сны… они не давали мне покоя. И этот голос в голове… Старик протяжно вздохнул и поднял разом потускневший взгляд на вошедшего в зал профессора. Аудитория зашевелилась, предвкушая начало семинара, и Гвидиче, повинуясь стадному чувству, также раскрыл свой блокнот, демонстрируя в углу страницы то, от чего у Чаурим перехватило дыхание. — Откуда? — ткнув пальцем в аккуратно выведенную чернилами семиконечную звезду, рвано выдохнула она. — Так вот кого я искал! — жадно всмотревшись в лицо Чаурим, догадался старик.

***

Наглухо закрыв дверь небольшой переговорной комнаты, ключи от которой с трудом удалось выпросить у администратора, Чаурим села напротив сгорбленного старика и положила распятие на стол между ними. — Это чтобы никто нас больше не услышал, — пожала плечами девушка, стараясь ничем не выдать свою нервозность. — Пожалуйста, расскажите всё, что знаете! Гвидиче устало потёр морщинистый лоб, после чего откинулся на спинку стула и невесело улыбнулся. — Не думал, что однажды должен буду вспомнить то, что хотел навсегда забыть, — глядя мимо Чаурим, признался он. — Мне было пятнадцать лет, когда я приехал в гости к бабушке. В деревне было отчаянно нечего делать и я развлекал себя, как мог. В один из дней забрался на чердак, заваленный пыльными коробками, и часами разбирал их содержимое, пока не наткнулся на кожаный, перевязанный бечёвкой блокнот. Там, на исписанных чернилами листах, была написана судьба человека — тяжёлая, тёмная, трагичная. Гвидиче замолчал, а Чаурим в нетерпении подалась вперёд, жадно проглатывая каждое слово, срывающееся с потрескавшихся старческих губ. — Этот человек, Кирино Росси, был лучшим другом моего прадеда. Они жили по соседству, учились в одном классе, вместе играли, даже несмотря на дефект Росси. Дело в том, что он был не таким, как другие дети, — замкнутым и нелюдимым, с нередкими проявлениями агрессии. Вокруг него словно разливалась тьма, и только мой прадедушка умел его развеселить, — старик неожиданно закашлялся и, вытащив из кармана пиджака платок, прижал его ко рту. Едва дождавшись окончания приступа, Чаурим с нетерпением постучала пальцами по столу. Гвидиче лишь улыбнулся и, аккуратно сложив накрахмаленную ткань, вернул её на прежнее место. — С возрастом Кирино становился всё более жестоким. Если в детстве он просто был букой, то по достижению совершеннолетия начал нападать на людей с кулаками только за то, что они косо на него посмотрели. Даже мой прадед не мог справиться с его приступами ярости. Самое любопытное то, что когда Кирино успокаивался, он плакал навзрыд и умолял спасти его. Он говорил, что видит его, что тот хочет забрать его к себе. Кирино бился в истерике, бежал молиться в церковь, но каждый раз запинался на нижней ступени и с пеной у рта корчился в жутких конвульсиях. Тогда его отец вызвал экзорциста. Тот сразу определил, что в Кирино вселился дьявол. Вот только, то ли экзорцист попался никудышный, то ли демон был слишком силён, но обряд не удался, а бедняга Росси и вовсе обезумел, всё реже приходя в себя. Можно мне воды? Чаурим не сразу поняла, что хочет от неё мужчина. Зависнув на пару секунд, согласно кивнула головой и подбежала к подоконнику, рядом с которым стоял кулер. Наполнив стаканчик тёплой водой, подала его вновь закашлявшемуся Гвидиче и уселась на прежнее место. Промочив горло, он продолжил рассказ. — В то время в Риме образовалась секта «Дьяволо интерра». О ней слагали легенды, и отец Кирино решил обратиться к ним за помощью. Участники заинтересовались случаем Росси, позволили их семье войти в свой круг, но, как оказалось позднее, они не стали помогать Кирино. Они решили провести обряд — принести семь жертв и прочитать заклинание, сделав демона Кирино всемогущим, — старик допил воду и смял в ладони бумажный стаканчик. — Мой прадед не видел его пару месяцев, а когда встретил — не узнал. На лице Кирино, как и всем участникам секты, поставили татуировку в виде семиконечной звезды. Его почти всё время держали в клетке, так как приступы ярости становились всё более неконтролируемыми. Его привязывали к столбу, читали над ним заклинания, призывали демона выбраться из пучин Ада на поверхность земли… В тот день, когда Кирино передал своему другу блокнот с записями, состоялась их последняя встреча. Через двое суток он исчез, а несколько участников секты были зверски убиты. С тех пор «Дьяволо интерра» начала разваливаться на части и вскоре от неё ничего не осталось. Мой прадед пытался узнать у отца Кирино о случившемся, но тот, кажется, тронулся умом. Кричал, что во время ночного обряда лжеочищения в Кирино вселился настоящий дьявол, который начал крушить всё на своём пути. А потом он исчез. И его больше никто не видел. Гвидиче замолчал, продолжая сжимать в ладони остатки стаканчика, а Чаурим лихорадочно собирала полученные отрывочные сведения в цельную картину. Зачем старик рассказал ей историю некого Кирино? Как может быть связан с Чанёлем человек, живший почти двести лет назад? Разве, только, общей одержимостью демоном? Услышав шорох, девушка подняла голову и недоумённо взглянула на итальянца, протягивающего ей кожаный блокнот, перевязанный полуистлевшей бечёвкой. Благоговейно его приняв, Кан развязала нить, и перед ней рассыпались жёлтые от времени листы, мятые, пропахшие пылью и плесенью. Она изумлённо перебирала их, даже не пытаясь разобрать чужой витиеватый почерк на незнакомом языке. — Ты ведь тоже имеешь связь с демоном? Ты или твои близкие страдают от него? — тщательно подбирая слова, спросил Гвидиче. Чаурим лишь кивнула, сжавшись под пристальным взглядом. — Я переведу для тебя некоторые моменты. Кирино написал здесь очень много интересного! Дело в том, что он перечитал множество книг и манускриптов, собирая полученные сведения и ища способ победить дьявола. Итальянец постучал отросшим ногтем по стопке листов и, словно о чём-то вспомнив, отобрал их, начав быстро перебирать, отчаянно ища что-то. Отыскав наконец то, что нужно, он протянул Чаурим искусно нарисованный портрет, изображённый на измятом клочке бумаги. — Это Кирино нарисовал себя в последние дни перед смертью, — внимательно следя за реакцией Кан, поведал Гвидиче. Она вгляделась в размытые от времени черты и не сдержала поражённого вскрика — с бумаги на неё, коварно усмехаясь, смотрел ненавистный демон.

***

Выйдя из бизнес-центра, Чаурим застыла на крыльце, глядя на ожидающего её Чанёля. Мужчина сидел на капоте автомобиля и курил, кутаясь в тонкую кожаную куртку. Заметив девушку, не глядя выкинул окурок в сторону и соблазнительно улыбнулся. Обмани демона. Сделай вид, что играешь по его правилам. Кан улыбнулась в ответ и, закинув на плечо ремешок сумочки, побежала вниз по ступенькам. Оказавшись внизу, повисла на шее Чанёля и, игнорируя взгляды прохожих, бесстыже его поцеловала. Паку такое поведение явно пришлось по душе — он обнял девушку за талию и приподнял над асфальтом. Углубил поцелуй, но стоило чужому телу расслабиться, как тут же отстранился, мстительно прикусив нижнюю губу. — Что ты делаешь! — Чаурим дурашливо ударила его по плечу и тут же смущённо уткнулась носом в грудь Пака. — Почему на нас все так смотрят? — Потому что кто-то обнаглел и не ценит покой и моральные устои провинциальных жителей, — фыркнул Пак, потянув девушку к машине. — Поехали! — В гостиницу? — В горы! — Прямо сейчас? — Чаурим встала, как вкопанная, переведя тяжёлый взгляд на темнеющие вдалеке вершины. — Почему нет? Просто прогуляемся немного. Я захватил из номера кеды, так что переобуешься по дороге. Девушка не стала спорить, послушно сев на переднее сиденье. Пока Чанёль заводил мотор и выезжал с крохотной стоянки, она вытащила из пакета кеды и заменила ими ботильоны на платформе. Одёрнула подол платья, сложила ладони на коленях и подняла загнанный взгляд на свободную дорогу, лентой уходящую на север. От демона можно долго убегать и прятаться, выматывая себя бесконечным чувством страха и ожиданием наихудшего. Поэтому чем раньше согласишься на схватку, тем больше сил сохранишь для финального боя. — Впервые я побывал в этих горах вместе с Бэкхёном. У него тут родители живут неподалёку, и он как-то потащил меня к ним в гости на каникулы. До его предков мы так и не доехали — зависли в этом городке. Денег на гостиницу не было, поэтому ночевали прямо на пляже, благо было лето. А днём уходили бродить по горам или купались. Это был самый весёлый июль в моей жизни. — Чанёль печально улыбнулся и тряхнул головой, словно это могло избавить от мучительных воспоминаний. — Как прошёл семинар? Узнала что-нибудь интересное? Для того, чтобы демон вселился в человека, нужно отдать ему свою вещь. Нечистый сам подбросит какую-нибудь мелочь в виде кольца, цепочки или часов. Нужно надеть их на себя, смешать запах демона со своим запахом. Его плоть со своей плотью. Тогда ворота откроются и демон шагнёт из мира тьмы в человеческую душу. Нащупав в кармане медальон, Чаурим зажмурилась и протяжно вздохнула. Чанёль тут же обеспокоенно взглянул на неё, но вслух комментировать не стал и замолчал, решив, что девушка устала от его рассказов. Когда же Кан протянула ему деревянный медальон на чёрной нитке, он недоумённо моргнул и вновь уставился на дорогу. — Что это? — Решила сделать тебе подарок, — расправляя дрожащими руками нитку, призналась Чаурим. — Наклонись, пожалуйста. — Лучше бы подарила мне ночь любви, терпеть не могу всякие побрякушки, — закатил глаза Пак, всё же позволив надеть медальон себе на шею. С трудом оторвав взгляд от своего подарка, Кан посмотрела в зеркало заднего вида и на мгновение ей показалось, что там мелькнул чей-то силуэт. Торопливо обернулась, но сиденье оставалось совершенно пустым, если не считать брошенного здесь пакета с обувью. — Ты в порядке? — спросил Чанёль. — Да, — с улыбкой кивнула Чаурим, хотя больше всего на свете хотела отчаянно разрыдаться. Оставшийся путь до гор они проделали в полном молчании. Доехав до начала парковой зоны, мужчина без труда припарковался и первым вышел из автомобиля. Из-за того, что сезон ещё не начался, туристов почти не было, да и те что были, явно предпочитали провести сегодняшний день в стенах уютных кофеен. Чаурим вышла следом и поёжилась от промозглого ветра. Мало того, что солнце спряталось за плотной пеленой серых облаков, так ещё и накрапывал мелкий дождь. Холодные порывы забирались под куртку, пуская по телу россыпь мурашек, и Кан уже начала стучать зубами, как Чанёль обнял её за плечи и притянул к себе. — Пошли, — улыбнулся он, согревая девушку своим теплом. Кан согласно кивнула и свернула следом за ним на туристическую тропинку, причудливым зигзагом петляющую в сторону гор. Чаурим не доводилось бывать раньше в горах, поэтому сейчас она с жадностью и любопытством осматривалась. Её воображение поражала унылая красота этих мест. Здесь не было других оттенков кроме многообразной палитры от серого до коричневого. Всё тусклое и словно бы выгоревшее. Под ногами камни и щебёнка, сквозь которые каким-то чудом прорастали деревья — такие же корявые и кривые, как дорожка, по которой они шли. Чем выше молодые люди поднимались, тем сильнее портилась погода. Чаурим всё чаще хваталась за перила, которым была огорожена тропинка, и со страхом поглядывала на сгибающиеся под сильным ветром стволы. Над горами начал сгущаться туман, заволакивая всё вокруг плотной пеленой. И если в начале пути им навстречу ещё попалась пара туристов со снаряжением, то уже на протяжении часа они не встретили ни одного живого человека. — Чанёль, мне страшно, давай вернёмся, — взмолилась Чаурим. — Всё равно ничего не видно! Несмотря на то, что Кан осталась стоять на месте, Пак продолжил задумчиво идти вперёд. Девушка только сейчас заметила, что мужчина уже несколько минут молчит, что изрядно её напугало. — Чанёль! Пак вздрогнул от громкого крика и медленно обернулся. Глаза, прежде затуманенные, прояснились, и он поспешно вернулся к Чаурим. — Что случилось? — Хочу вернуться обратно! — Ага, хорошо, — кивнул Чанёль. — Только сходим в одно место. Тут недалеко! Не слушая возражения, мужчина потащил Кан вверх по склону. Они прошли не более ста метров, после чего Чанёль резко затормозил и лихо перепрыгнул через невысокую ограду. — Давай руку, — нетерпеливо поманил он Чаурим. — Туда нельзя! — заупрямилась она. — Чанёль, я не пойду. Это опасно! — Я знаю эту тропу как свои пять пальцев! Мы с Бэком тут каждый угол облазили! — Я не хочу, Чанёль! Кан попыталась развернуться, но мужчина грубо схватил её за руку и сдавил запястье в пальцах. — Перелазь, ну же! Столкнувшись взглядом с почерневшими зрачками, девушка лишь послушно кивнула и самостоятельно перелезла через перила. Тьма как неизлечимая болезнь. Она ломает душу, очищая её от всего добродетельного, чистого, светлого. Ты можешь быть святым, но попав в дьявольский капкан, не сможешь сопротивляться злу, пожирающему тебя всё больше с каждой минутой. Дальше они шли по заросшему деревьями и кустарниками склону горы. Чаурим то и дело запиналась, пару раз даже упала, разбив колени о камни, но Чанёль даже не обернулся. Он целенаправленно двигался вперёд, будто идя на одному ему слышный зов; сжимал кулаки и дышал хрипло, прерывисто. Девушка еле поспевала за ним. Она хотела было заговорить или хотя бы заглянуть Чанёлю в лицо, но отчего-то испугалась того, что может там увидеть. Бросив короткий взгляд на часы, Кан поёжилась — стрелки показывали почти семь часов вечера. Скоро стемнеет. У каждого демона есть сильное место. У моего — темнота. Когда Чанёль резко остановился, Чаурим тоже затормозила, не решившись приблизиться к нему ни на шаг. Она стояла в десяти метрах позади него, взволнованно глядя на идеально ровную спину, и не знала, что делать — то ли бежать, то ли стоять на месте до последнего. Пак же медленно обернулся и поднял на девушку совершенно безумный взгляд. Чернота затопила всю радужку, искусанные губы кровоточили, а на контрастно бледных щеках проступили капли пота. — Со мной что-то происходит, — хрипло прошептал Чанёль, неосознанно сжав в руке висевший на груди медальон. — Подойди ко мне, Элиза! Чаурим отшатнулась и отчаянно замотала головой. — Ты нужна мне, иди сюда! — протянул к ней руки Чанёль. — Но я не Элиза! — роняя слёзы, прошептала девушка. Пак зажмурился, его лицо исказила судорога боли. Дрожь прошла по сильному телу, а выкинутая вперёд рука сжалась в кулак. Чанёль смотрел на неё неотрывно, словно видел впервые. Будто пальцы разгибались сами собой, а на ладони сконцентрировалась вся сила мироздания. Казалось, что время остановилось, стало тягучим и ощутимым. Воздух потяжелел, запахло серой, туман окончательно размыл очертания окруживших их деревьев. Мгновение — и на широкой ладони с тихим треском вспыхнуло пламя. Глаза Пака расширились, рука задрожала, а тьма в глазах на мгновение рассеялась. Он поднял на Чаурим полный отчаяния взгляд и неверяще замотал головой. — Чанёль? — заплакав, выдохнула девушка. — Беги от меня! И Чаурим побежала, боясь оглянуться назад.