Это просто дождь...

Вечер вздохнет, кинет вновь тишины благодать Я вспоминаю тебя, вспоминаю опять Голос твой почудится мне Если ночь плывет в тишине. Я не споткнусь, я не стану, конечно, слабей, Не пропаду, но забыть не смогу о тебе Тронет ли дождь кудри листвы Снова я вспомню руки твои... Накануне дня рождения Викки Элен приснился очень странный сон - она бежала по пустынному берегу незнакомой реки, увязая босыми ногами в рыхлом сыром песке, быстрое течение которой все дальше и дальше уносило прочь маленькую лодку, со стоящим под ее одиноким парусом Джеком. Он прижимал к груди свою треугольную шляпу и провожал девушку непривычно чужим холодным взглядом, а последние яркие лучи заходящего солнца золотили его темные волосы, слегка взлохмаченные легким игривым ветерком. Элен протягивала руки, пыталась звать его, только слова вылетали беззвучно, и она лишь обреченно смотрела вслед навсегда покидающему ее любимому. Но войти в воду почему-то не могла, и лодка все удалялась, медленно исчезая в голубой туманной дали... - Джек! Постой! Останься! - внезапно обретая голос, с отчаянием вскрикнула Элен, тут же проснувшись от собственного крика, и задыхаясь, подскочила на постели, вновь оказавшись в предрассветном сумраке комнаты, где за светлеющими окнами робко забрезжил тусклый рассвет. Она еще немного посидела на кровати, пустыми, потухшими глазами неподвижно уставившись в полутьму, и глухая, щемящая тоска, мешая дышать, мертвой хваткой стиснула сердце. Джек ни разу не снился ей с той памятной ночи перед рождением дочери, а сейчас Элен, как никогда раньше, всем своим существом ощутила так остро и ясно - все кончено, глупо ждать и надеяться... Ее капитан ушел на закат, унося с собою ее любовь... Он попрощался... Он не вернется... Сгинул ли бесследно, найдя успокоение в морской пучине - братской могиле всех моряков, попал ли в руки правосудия, приняв смерть на эшафоте от карающей руки палача, а может, нашел себе другую молоденькую наивную дурочку. Или же просто крепко устал от игры в любящего мужа и красиво удрал от надоевшей супруги, оставляя ее в полнейшем неведении и вечном ожидании. Но в любом случае, сегодня ночью быстрое течение реки забвения - Леты навсегда унесло Джека из жизни Элен, в которой он оставил на память самый драгоценный подарок, разрумянившийся и сладко посапывающий во сне рядышком в детской кроватке. Девушка встала с постели, со вздохом сняла с себя цветную веревочку с перстнем, достала из ящичка стола шкатулку красного дерева, и горько усмехнувшись, решительно положила в нее свое бывшее "обручальное кольцо", а следом за ним убрала туда же висевшую на шее серебряную цепочку, подаренную Сэмом, заперла шкатулку на ключ и поставила ее на место, с каким-то непонятным облегчением избавляясь от этих ненужных украшений. Затем неторопливо оделась, причесалась, еще раз взглянула на спящую дочь, потихоньку вышла из комнаты, и зевая, направилась на кухню - сегодня Викки исполнялся ровно год, и в честь такого знаменательного события они с Айшей собирались испечь праздничный пирог, приготовить роскошный ужин и вместе с Сэмом, вчетвером как следует отметить день рождения девочки, устроив небольшую пирушку. Ведь, несмотря ни на что, жизнь все равно продолжалась... Дел предстояло очень много, еще нужно было сходить на рынок, купить все недостающее, поэтому Элен, не теряя времени даром, стала замешивать тесто, и ловко управившись с ним, оставила подниматься в большой кадушке, в соседней комнате закашляла проснувшаяся Айша, ворочаясь на скрипучей кровати, а проголодавшийся Лео уже путался под ногами, заставляя хозяйку то и дело спотыкаться об свою гусиную милость. Только юная Роза-Виктория, будучи приличной засоней, не спешила присоединяться к остальному пробудившемуся семейству, к великой радости своей мамы, с самого раннего утра загруженной работой. Девушка решила ничего не рассказывать подруге о своем печальном сне, только с рассеявшейся ночной темнотой внутри вдруг образовалась огромная, зияющая пустота, словно вместе с растаявшей ночью исчезла неотъемлемая и очень значимая частичка души, без которой можно прожить, но которой будет серьезно не хватать. А новый день, начавшийся спозаранку в заботах-хлопотах, не стоял на месте и проходил незаметно - женщины успели переделать половину дел, без приключений сходили на рынок, на сей раз прихватив Викки с собой, и крепко устали: ведь раньше малышка обычно путешествовала в корзине, теперь же эту подросшую и потяжелевшую девицу приходилось по очереди нести на руках вместе с прочей поклажей. Сэм, всегда с удовольствием нянчившийся со своей крестницей и частенько баловавший ее, позволяя все на свете, с раннего утра ушел с местными парнями рыбачить и должен был вернуться только ближе к вечеру. Но Айша и Элен прекрасно управились сами, купили все необходимое и благополучно вернулись домой, а немного передохнув и пообедав, принялись за стряпню, изготовив в честь именинницы шикарный сладкий пирог, и поставили его в небольшую закрытую печь во дворе. Под этим мудреным, не слишком удобным сооружением нужно было постоянно и равномерно поддерживать огонь, но мастерица Айша, за долгие годы привыкшая к ней, весьма успешно справилась с нелегкой задачей, не позволяя их кулинарному чуду подгореть или не пропечься. Зато Элен никак не справлялась с не в меру расшалившейся именинницей, сегодня с нею просто не стало никакого сладу - Викки уже научилась потихоньку ходить, и теперь все дела мамы требовали ее обязательного присутствия и вмешательства. Она, не теряясь, неуклюже забиралась на стол, захлебываясь звонким визгом, раскидывала по кухне кожуру от очищенных овощей и нарезанную для салата зелень, залезала вездесущими ручками в соль, сахар и прочие специи, оказавшиеся в зоне досягаемости, рассыпая их, а потом запустила пухлые любопытные пальчики в горчицу, и видно, думая, что, наконец-то, нарвалась на какую-то умопомрачительную вкусняшку, с наслаждением облизала, после чего кухня огласилась громким ревом. Только вместо положенного по статусу сочувствия огорченная Викки тут же была немедленно снята со стола, напоена водой, схлопотала легкого, но крайне обидного шлепка и не слишком любезно выдворена восвояси. Впрочем, сообразительный ребенок очень скоро утешился, тотчас найдя себе другую достойную забаву. За отсутствием под рукой гуся, который при появлении маленькой приставалы, превратившей его жизнь в настоящий кошмар, со всех лап и крыльев удрал во двор, не дожидаясь расправы, юная Роза-Виктория принялась объезжать деревянного вороного скакуна, подаренного ей Сэмом. И вскоре из комнаты вновь раздался отчаянный рев - это вороной конь, упрямо не желая подчиняться, сбросил неопытную наездницу, да к тому же, еще как следует лягнул. А именно - Викки умудрилась опрокинуть качалку набок и сама шмякнулась сверху, крепко ударившись. Тогда матери пришлось волей-неволей бросать свои кухонные хлопоты и утешать обиженную противной лошадью дочурку, смазывая душистой мазью ее многочисленные ссадины и целуя в очередную набитую на лбу шишку. Надо ли говорить, что при нынешней веселой, богатой событиями и насыщенной всяческими неожиданностями жизни, Элен теперь было некогда горевать и скучать... Но вот, наконец-то, общими усилиями женщины в четыре руки управились с ужином, за окнами вечерело, Элен и Айша навели красоту, а потом мама старательно привела в порядок виновницу торжества, сияющую новеньким синяком - умыла, причесала, нарядила в розовое шелковое платьице и завязала в ее темно-каштановые густые кудри такого же цвета бантик. Вскоре, как и обещал, пришел Сэм с подарком для "новорожденной" - он принес ей большую куклу в зеленом платье, с белокурыми волосами и глупыми синими глазищами. Правда, барышня была далеко не первой свежести - скорее всего, парень купил ее в лавке подержанных вещей, но все равно еще очень хороша. - С днем рождения, цыпленочек! - подхватывая рвущуюся и радостно повизгивающую Викки, которой не терпелось быстрее разобраться с новой подружкой, крестный отец подбросил ее вверх и звонко чмокнул в свеженабитую шишку. - Расти большой, здоровой... И красивой...Такой же, как твоя мама..., - и отпустил именинницу на пол. - Сэм, Сэм... Совсем ты ее избаловал, - улыбаясь, покачала головой Элен, глядя, как по уши довольная дочка, пыхтя от усердия, с хищным восторгом норовит поскорее утащить куклу в комнату за роскошные светлые кудри. - Ну, зачем такие дорогие подарки? Ведь все равно растерзает... - Нет, правда, Сэм..., - вмешалась Айша. - Она еще слишком мала, играть не умеет, и с этой красоткой в два счета расправится, раздербанит ее в клочки... - Да ладно вам, дамы... не скупитесь, - махнув рукой в ответ на их ворчание, улыбнулся парень. - Пусть забавляется... Игрушки для того и созданы, чтобы их ломали. - Тебя не переспоришь..., - вздохнула Айша, а Элен подхватила на руки недовольно запищавшую Викки вместе с подарком, к великому неудовольствию той. - Ну, ладно, пойдемте ужинать, что ли, а то все остывает, - и вся компания направилась в гостиную, где женщины в честь праздника накрыли замечательный стол. За ужином царило оживление и веселье, смех, шутки и старое доброе вино в этот радостный вечер текли рекой, а тосты за здоровье именинницы сыпались один за другим. Похоже, турчанка сегодня явно была в ударе и решила расслабиться от всей своей широкой души. Крестный отец, разумеется, не думал отставать от нее, и Элен, месяц назад отлучившая дочку от груди, тоже позволила себе пару-тройку пузатых бокалов, которые, правда, были размером с приличную кружку, и которых вполне хватило, чтобы в голове раскатисто зашумело море, комната поплыла перед глазами и закачалась корабельной палубой под ногами. А после третьего захмелевшая девушка взглянула на Сэма и вздрогнула - вместо него напротив нее сидел Джек, держа на коленях Викки, и насмешливо поглядывая, улыбался, сверкая золотыми зубами... От такого наваждения Элен покачнулась на стуле, едва не свалившись с него, и тряхнула головой, прогоняя хмельной морок: "Э-Элен Ро-Робертс, на се-сегодня ва-вам, п-пожалуй, уже хва-хватит..., - с трудом собирая в кучу затуманенные вином мысли, подумала она. - Уже Д-Джеки по-повсюду мерещатся... Г-где он, твой му-муженек, а? Нет его, все.... тю-тю... Финита ля комедиа...," - и пьяно хихикнула, неизвестно, над чем. Тут вдруг уставшая Викки не на шутку раскапризничалась, не желая больше торчать за столом с крепко подвыпившими родственничками. - Однако, цыпленочек, пора нам с тобой спать... Ладно, пойдем мы..., - Айша, пошатываясь, встала и взяла у Сэма полусонную девочку, сердито потирающую кулачками закрывающиеся глазки. - Да и я тоже что-то устала сегодня. Празднуйте дальше без нас. А ты, Сэмми, лучше оставайся ночевать здесь, нечего по темноте бродить. Элен тебе прямо тут, в гостиной, постелет. Все, леди и джентльмены, доброй ночи вам, а мы гордо удаляемся..., - и знахарка, ухватив покрепче виновницу торжества, нетвердой походкой выплыла из комнаты, отправляясь вместе с Викки к себе. Сэм и Элен проводили парочку веселыми взглядами, понимающе переглянулись и тихонько рассмеялись: - Айша под хмельком такая забавная, - улыбаясь, сказал Сэм. - Элен, ведь ты тоже, наверное, устала. Весь день вы с ней, считай, на ногах прокрутились... - Да, есть немного..., - рассеянно пробормотала она. - Слишком долго с ужином провозились... - Зато какой он прекрасный получился, - ласково отозвался парень. - Да и я, если честно, тоже сегодня что-то крепко наломался за день, - и поднявшись из-за стола, собрался нести на кухню грязные тарелки. - Так давай, я постель постелю и ложись спать, - спохватилась Элен. - Мешать тебе не буду, а посуду и все остальное мы с Айшей завтра утром уберем. Ну, как, идет? - и она, не дожидаясь ответа, кое-как неуклюже встала, и покачиваясь, направилась к сундуку за чистым бельем, про себя бранясь за явно лишний третий бокал. Но на полпути споткнулась, наступая на слегка длинноватый подол платья, отчаянно взмахнула руками, и... тут же очутилась в крепких объятиях Сэма, так вовремя успевшего подхватить ее. Элен услышала, как гулко и часто бьется его сердце... - Пу-пусти..., - смущенно пробормотала она, пытаясь освободиться из его рук, только парень никуда не собирался ее отпускать. Напротив, он еще сильнее прижал Элен к себе и неловко поймал влажные губы девушки своими горячими губами, затягивая в омут жаркого, но неумелого поцелуя. Она же, плохо понимая, что делает, неожиданно для себя тоже обняла Сэма, и сквозь клубящиеся винные пары в хмельной голове мелькнула единственная трезвая мысль: возможно она, Элен - первая женщина, которую ему довелось поцеловать по-настоящему, по-взрослому... Он очень крепко, вплотную прижимал ее к себе, его рука ненавязчиво легла к ней на грудь, осторожно стискивая, а девушка отчетливо чувствовала, как нечто большое и твердое настойчиво уперлось в самый низ живота, но она, вместо того, чтобы поскорее отодвинуться, продолжала пылко отвечать на поцелуи теряющего рассудок Сэма. Когда он, задыхаясь от стремительно закипающего желания, уложил ее на кровать, порывисто поцелуя шею и плечи, Элен тоже не думала сопротивляться, а парень нетерпеливо потянул шнурок, стягивающий платье, и обнажая грудь, жадно припал губами к вмиг заострившимся, затвердевшим соскам. Элен со сладким вздохом обхватила его голову, лихорадочно перебирая густые шелковистые волосы, в то время, как требовательная рука Сэма уже уверенно нырнула под многочисленные кружевные юбки, скользя по бедрам все выше... Девушка вздрогнула и с тихим стоном раздвинула ноги, позволяя ей беспрепятственно проникнуть под белье и дальше, вглубь жаждущей ласки, призывно раскрытой, истекающей влагой плоти, как вдруг в памяти всплыли совсем другие обжигающе-колючие поцелуи, ловкие нахальные руки, легкое прикосновение жестких усов на полыхающей коже, разгоряченное страстью, гибкое тело, с силой движущееся в бешеном ритме любовного танца. И до боли знакомый любимый запах - соленого ветра, моря, рома, крепкого табака и терпкого мужского пота - ЕГО запах, самый желанный на свете ... - Джек..., - жарко прошептала она, а Сэм, услышав это, тут же прекратил ее целовать и убрал руки, с горьким сожалением и плохо скрытой досадой выпуская Элен из объятий. Она тотчас резко подскочила с постели, путаясь в скомканных юбках, в ужасе рванулась от него прочь, и сгорая от нахлынувшего стыда, дрожащими руками принялась торопливо завязывать распахнутый корсаж, втайне надеясь, что Айша уже давно спит и не слышала предательского скрипа кровати вместе с их страстными вздохами-стонами. - Сэмми, не надо, хватит. Я не хочу... - Потому, что я - калека? - горько усмехнулся он, вставая следом за Элен, и снова подошел к ней, пытаясь обнять. - Потому, что я тебя не люблю... Нет, конечно, люблю, только не так, как тебе того хочется, - твердо сказала девушка, отстраняясь от него и отходя подальше в сторону. - Послушай, Сэмми, давай все забудем, ничего не было. Понял? Просто мы слишком много выпили, обоих потянуло на... глупости. Мы никогда, никогда больше не будем об этом вспоминать. Слышишь? - и робко взглянула на него, раздавленного ее жесткими и решительными словами. - А сейчас ложись-ка ты спать... Идет? - Ну, что же, понятно... Вопросов не имеется, - окончательно справившись с собой, с легкой насмешкой отозвался он, насквозь прожигая девушку взглядом. - Если ты так хочешь - забудем. Какой разговор... Извини, что я - не Джек... И очень люблю тебя, - чуть тише сказал парень, опуская голову. - Будь любезна, закрой за мной дверь, я ухожу..., - и прихрамывая, вышел из комнаты. - Сэм, подожди... Куда ты? - спохватилась Элен, кидаясь за ним, но он, не оглядываясь, уже спустился с крыльца и поспешно заковылял по дорожке. - Останься, слышишь? Зачем тебе домой по таким потемкам тащиться? - Затем, - глухо отозвался он, выходя за ворота. - Не хочу лишний раз впадать в соблазн, подвергая опасности вашу честь, леди. Я ведь, все-таки, мужчина, а не бревно... Доброй ночи..., - и захромал по пустынной улице, быстро скрываясь в темноте. Огорченная Элен еще немного постояла у ворот, грустно глядя ему вслед. "Да, пожалуй, так, и вправду, будет гораздо лучше, - тяжело вздохнув, подумала она. - Запретить ему приходить к Викки я, конечно, не могу, - в этот момент девушка сильно пожалела, что тогда предложила влюбленному парню быть крестным ее дочери, ведь теперь частые встречи с ним стали неизбежны. - Но наедине с Сэмом я, точно, больше ни за что не останусь." Элен заперла ворота, вошла в дом, не убирая со стола и не раздеваясь, совершенно обессиленная, рухнула в постель, и долго ворочаясь с боку на бок, с полыхающими, пунцовыми от жгучего стыда щеками вспоминала горячие мягкие губы Сэма и его нежные, ласковые руки, гладящие, трогающие ее за все неположенные места, ловя себя на мысли, что все эти неумелые ласки ей очень даже нравились. "Возмутитель спокойствия," - с легкой досадой проворчала она, отворачиваясь к стенке, и вот так, во взбудораженных чувствах, сама не заметила, как за своими сумбурными думами забылась полубредовым, беспокойным сном...