Это просто дождь...

Айша умерла, когда Викки еще не исполнилось двух лет... Сокрушительное горе обрушилось на ее подопечных совсем неожиданно - знахарка никогда не жаловалась на здоровье, почти не болела и в этот страшный день ничего не предвещало беды. Накануне вечером они, уложив умаявшуюся девочку спать, вдвоем сидели на крыльце, наслаждаясь живительной прохладой, сменившей дневной изнурительный зной и любуясь последними последними лучами заходящего солнца, окрашивающими дом и утопающий в густой зелени дворик в яркие золотистые, нежно-багровые тона, а Айша весело рассказывала о своей молодости. Несмотря на весьма строгое воспитание, турчанка была большой проказницей, и любила подразнить увивающихся вокруг нее местных парней, заигрывая с ними. Но иногда такие милые забавы выходили ей боком - папаша Сэма, Генри Хорн, особенно настойчиво домогающийся ее, несмотря, что предмет его страсти намного старше и на раннее наличие юной красотки-жены, как-то раз, когда мать Айши позвали к тяжелобольному в квартал и ее всю ночь не было дома, не теряясь, залез к ним во двор с твердым намерением, наконец, добиться своего. Знахарка, давясь от смеха, вспоминала, как этот грозный пират, словно угорелый, с дикими воплями носился по клумбам, с треском ломая цветы, спасаясь бегством от огромного, злющего кобеля Рэма, с которого на ночь всегда снимали цепь, и собака свободно бегала по двору. Только, на свою беду, одержимый похотью папаша Сэма об этом не знал, а незнание, как известно, не освобождает от ответственности. Вдоволь насладившись захватывающим, увлекательным зрелищем, Айша быстро угомонила не на шутку развоевавшегося пса, и самонадеянный покоритель женских сердец и всего остального, к ним прилагающегося, в разодранных на "корме" штанах с позором ретировался за ворота. К счастью, до матери эта замечательная история так и не дошла... Элен же от души хохотала, слушая ее и понимая, откуда тянутся корни таких"теплых" отношений старой турчанки с Генри Хорном. Только при воспоминании о Сэме обе женщины вновь опечалились и замолчали, с грустью глядя в синее, стремительно темнеющее небо. Утро нового дня началось, как обычно - после завтрака Айша отправилась в палисадник, Элен накормила крепко заспавшуюся дочку и принялась за уборку, за чем-то вышла во двор и увидела подругу неподвижно лежащей возле клумбы со смятыми красными розами, а рядом валялось пустое ведро, из которого она поливала цветы... - Ши! - девушка с отчаянным криком бросилась к ней и схватила за холодную, побелевшую руку. - Ши, что с тобой!? Ну, пожалуйста, очнись! Открой глаза, слышишь!? - захлебываясь рыданиями, она изо всех сил тормошила безжизненное тело, понимая, что Айша мертва, но не еще не веря в случившееся. Элен не помнила, сколько времени просидела возле умершей и совсем позабыла об оставленной в комнате Викки. Положив голову навсегда покинувшей ее подруги на колени, она с глухими стонами перебирала седые волосы Ши, гладила морщинистое лицо с застывшим на нем выражением торжественного покоя и открытыми глазами, смотрящими мимо девушки в непостижимую бесконечность, а в это время любящая, светлая душа Айши была уже далеко... Потом помутившийся рассудок стал понемногу возвращаться, и тогда Элен, ломая цветы, попыталась вынести ее из палисадника. Ши оказалась очень легкой, и она, содрогаясь от лихорадочной дрожи, волоком дотащила остывающее тело до домика, но поднять на крыльцо уже не смогла. Миссис Робертс посмотрела на вздрагивающее золотисто-оранжевое пламя свечи, чувствуя, как по горлу прокатывается горький шершавый комок. Теперь, по прошествии стольких лет, в памяти вновь ожили воспоминания того далекого горестного дня. Она, словно со стороны, увидела себя, когда накрыв тело Айши покрывалом, оставила его во дворе, и подхватив капризничающую Викки, пошатываясь, спотыкаясь и рискуя упасть вместе с ней, с трудом переставляя ноги, брела по дороге - пыльной и ухабистой, которая расплывалась перед глазами разноцветной радугой слез, ручьями стекающих по щекам. Девушка шла к Моррисонам - их хорошим знакомым, живущим через две улицы. С восемнадцатилетней хохотушкой Линдой, дочерью миссис Сары, Элен в последнее время очень сдружилась, и теперь вместе с девочкой прямиком направилась к ним. "Я теряю всех, кого люблю, - с рвущимся от боли сердцем подумала она, прижимая к себе Викки. - У меня осталось лишь только одно сокровище..." На счастье Элен, в этот воскресный день почти все семейство Морриссонов находилось дома, кроме мистера Тома, отца Линды, местного кузнеца, спозаранку отправившегося на рынок. Полгода назад Айша сумела вырвать его из лап смерти, спасая от тяжелого воспаления легких... И с тех пор между семьями установились теплые добрососедские отношения. Она оставила дочку с миссис Сарой, а сама вместе с подругой и ее старшим братом Джорджем вернулась назад. Крепкий, плечистый парень с легкостью занес покойницу в комнату и отправился договариваться насчет похорон. А девушки, закрыв в доме все зеркала, принялись приводить тело в порядок - обмыли, причесали и обрядили Айшу в ее любимый шелковый темно-фиолетовый наряд. Затем Элен достала из шкафа шкатулку с затейливыми украшениями турчанки, и надела на нее те, которые ей нравились больше всего. Она все еще смутно верила в происходящее, похожее на какой-то бредовый, очень дурной, кошмарный сон... И стоит проснуться, все будет, как раньше... Только сейчас Элен не спала, и страшное горе, постигшее ее, было вовсе не ночным кошмаром... Мертвое тело Айши лежало перед ней на столе, полностью убранное к похоронам, и завтра ее горячо любимая престарелая подруга, так обожавшая их с Викки и так много сделавшая для них, навсегда покинет этот дом, ставший без нее пустым, мрачным и тоскливым. Две крупные хрустальные капли выкатились из красных, воспаленных глаз убитой горем девушки, падая на сложенные на груди точеные бледно-восковые морщинистые руки... "Не надо плакать и убиваться. Айша не любила, когда умерших слезами заливают, - и всхлипнув, вытерла мокрое лицо. - Она отправилась в лучший мир, где с Дарки вечно будут вместе и снова счастливы. Так чего же рыдать? - пробовала уговорить себя Элен. - У меня ведь есть дочь, и нужно жить дальше, теперь уже без Ши..." Она отправила уставшую Линду домой, хоть та и хотела остаться с ней, но девушка настаивала, и подруга, все-таки, ушла. Только ночевать с покойницей в опустевшем доме вдруг сделалось очень жутко, и Элен всю ночь напролет просидела на крыльце, бессмысленно уставившись в темноту. И вспоминая свою совсем недавнюю, такую счастливую жизнь рядом со стариками, впервые за последнее время почувствовала себя маленькой, беззащитной и ужасно одинокой. Она сдержала свое обещание и на похоронах не проронила ни единой слезинки, целуя умершую в ледяной, намокший лоб - в тот день также, как и на похоронах старого шамана, моросил мелкий, противный дождик, словно хмурое, затянутое серыми плотными тучами небо, тихо горюя, вместо Элен молча оплакивало ее любимую Ши. Кроха Викки никак не могла понять, почему нежно любящая бабушка теперь неподвижно лежит в каком-то странном деревянном ящике с закрытыми глазами и равнодушным, холодным лицом, не обращая на нее никакого внимания. Малышка тянула к Айше ручки, капризничала и хныкала, тогда Элен попросила Линду отнести девочку домой и посидеть с ней, пока она не вернется. А потом сухими глазами смотрела, как рядом с усыпанной цветами могилой Дарки стремительно вырастает еще один холмик - его подруга, как и хотела, после смерти вернулась к нему, чтобы вместе с возлюбленным вечно охранять покой друг друга... После похорон Элен вместе с родителями и братом Линды вернулась к себе, к ожидающей подруге и Викки. Скромно помянув старую покойную хозяйку, семейство Моррисонов вскоре откланялось, и несмотря на усиливающийся дождь, отправилось домой, еще раз выразив свои искренние соболезнования осиротевшим матери и дочери. От души поблагодарив их за оказанную помощь и сочувствие, девушка вышла проводить уходящих и уже собралась запереть ворота, как вдруг кто-то негромко окликнул ее: - Элен, подожди! - она обернулась и увидела... запыхавшегося, мокрого Сэма, торопливо хромающего к ней. - О, господи... Сэмми..., ты... Ты вернулся..., - все еще не веря своим глазам, прошептала она и бросилась парню навстречу, повисая у него на шее. - О, боже, я... я думала, что никогда больше не увижу тебя. - Да, рыжее солнышко, все-таки, вернулся..., - пробормотал он, осторожно обнимая девушку, уткнувшуюся в его рубашку, и целуя в намокшую макушку. - Хоть поначалу тоже в этом сомневался. Как-нибудь расскажу на досуге... Только сейчас на берег сошел, а как про такое горе узнал, так не заходя домой, сразу к тебе примчался. Элен, дорогая, как же мне жаль... Даже слов нет, не знаю, что сказать, - тихо приговаривал ошарашенный горем Сэм, ласково гладя ее по голове, словно маленькую девочку. - А где Викки? - В доме. Недавно уснула..., - едва слышно отозвалась она, и отпуская от себя парня, слабо улыбнулась сквозь выступившие слезы. - Даже не верится, что ты снова здесь, рядом... Ну, проходи, проходи же, чего мокнуть под дождем, стоя на пороге..., - и Элен, пропуская Сэма во двор, заперла за ним скрипучий, проржавевший замок. Потом они сидели на кухни за бутылкой старого вина, и поминая Айшу, долго разговаривали. Девушка рассказывала Сэму о их жизни в его отсутствие, о дочке, о неожиданной и скоропостижной кончине знахарки. А он, в свою очередь, поведал ей о своем тяжелом и опасном путешествии, в котором ему лишь чудом удалось остаться в живых и вернуться назад. Два месяца они благополучно курсировали по Карибике, перевозя в набитом под завязку трюме нелегальный товар, и даже пару раз успешно удрали от английских военных кораблей, пожелавших остановить подозрительную шхуну. Удача сопутствовала их судну, но на исходе третьего месяца, когда весь товар был пристроен, и капитан, наконец, приказал держать курс на Тортугу, их угораздило попасть в сильнейший шторм. Мощные, взбесившиеся волны, словно скорлупку, раскололи старушку-"Лотти" о могучие прибрежные скалы какого-то острова, затерянного посреди морских просторов вдали от судоходных путей. После кораблекрушения из многочисленной команды в живых осталось только семь человек, а двое из них умерли на острове, оказавшимся полностью безлюдным, несмотря на наличие пресной воды, обилие рыбы в озере с чистой, как слеза, кристально-прозрачной водой и разной живности, вполне пригодной для пищи. Давнее присутствие человека выдавали лишь старые развалины индейского поселения в глубоких непроходимых джунглях, почти полностью поглощенные ими. Там же матросы "Лотти" обнаружили на бывшем капище каменную статую божества такого ужасного и отвратительного вида, что у всех них волосы встали дыбом, и насмерть перепуганные парни поспешили скорее убраться прочь, подальше от этого проклятого места. С тех пор они больше не решались соваться в джунгли, довольствовались пойманной в озере рыбой, благо, ее там было в изобилии, и мучительная смерть от голода и жажды им не грозила. - Адаи..., - с ужасом пробормотала Элен, сквозь затуманенный вином разум очень внимательно слушающая рассказ Сэма. - Что? - не понял тот. - Нет-нет, так, ничего, - тут же спохватилась девушка. Когда-нибудь она, возможно, и расскажет ему эту жуткую историю, но только не сейчас, и поспешила сменить тему. - А как же вы выбрались с этого милого островка? - Пираты..., - в ответ усмехнулся парень. - Иногда и от них бывает польза. Если бы не они, бог весть сколько бы мы еще проторчали на этом прекрасном острове, и выбрались ли оттуда вообще. Нехороший он какой-то, хоть с виду просто настоящий рай земной. Вот потому, наверное, люди его покинули. В озере по ночам кто-то большой и тяжелый громко плескался и фыркал, а потом в прибрежных кустах шуршал-шумел. Правда, это существо мы так ни разу и не видели, да и не слишком стремились познакомится с местным озерным жителем, поэтому от греха подальше, все-таки, перебрались на другой конец побережья, и очень правильно сделали. Пираты подошли к нему именно с той стороны пополнить запасы пресной воды и сразу наткнулись на наш маленький лагерь. Их "Мариэтта" направлялась на Тортугу, груженая богатой добычей, по сей причине эти кровожадные парни были крайне покладистыми и пребывали в превосходном настроении. Джентльмены удачи забрали нас с собой, доставив прямо до самого дома, а мы, в свою очередь, добросовестно отрабатывали дорогу, выполняя всю порученную судовую работу. На этом мои героические приключения благополучно закончились, а дальше ты уже знаешь..., - и Сэм залпом опрокинул стакан вина. - Да-а, Сэмми, тяжко тебе пришлось, - Элен взяла его за руку - Ну, теперь, слава богу, это все уже в прошлом. Хорошо то, что хорошо кончается. Однако, как поздно, уже почти ночь, - грустно вздохнула она, глядя в сгущающуюся темноту за окном. - Вот уже второй день прошел без Ши... Даже не верится... Никак не привыкну к тому, что ее больше нет... - Элен, не надо. Не мучай себя, - тихо отозвался парень, вставая из-за стола. - Это очень тяжело, но ничего не поделаешь. Вам с Викки нужно с этим смириться. Кстати, как же она долго спит. - Я оставляла ее ночевать у Моррисонов, и она всю ночь плакала. А потом похороны, люди... Просто устала и теперь отсыпается, - она поднялась вслед за Сэмом. - Уходишь? - Если хочешь, останусь, - робко предложил он. - Тебе, наверное, страшновато ночевать одной. Не бойся, приставать с глупостями не стану, - и исподтишка сверкнул блестящими черными глазами. - Чего мне бояться? - пожала плечами девушка. - Если хочешь, оставайся. Зачем по дождю и потемкам тащиться домой. Думаю, твой драгоценный папаша еще одну ночь сможет прожить без тебя, - и слабо улыбнулась. - Пойдем, я постелю тебе в гостиной, - она торопливо вышла из кухни, и проходя мимо комнаты Айши, с тоской взглянула на ее пустую, красиво застеленную кровать. Элен ничего не трогала в уютном жилище подруги, и там все оставалось так, как оставила хозяйка, в тот страшный день еще не зная, что больше уже не вернется назад. Сэм, шедший следом за ней, стараясь не стучать по полу "деревяшкой", тоже остановился, мельком заглянул в опустевшую комнату и молча прошел в гостиную. Девушка зажгла лампу, достала из сундука чистое белье и постелила постель: - Ложись, Сэмми, я тоже пройду прилягу... Просто с ног валюсь от усталости. Доброй ночи, - она поцеловала его в щеку и вышла. - Доброй ночи..., - провожая ее грустным взглядом, вздохнул тот, быстро разделся, улегся в кровать и завернулся в одеяло, но заснуть никак не мог и ворочался с боку на бок. Элен вернулась к себе, посмотрела на сладко посапывающую Викки, от души радуясь, что дочка решила как следует отоспаться почти за сутки, и не раздеваясь, прилегла, тотчас забываясь тяжелой, полубредовой дремой. Перед глазами промелькнула ухмыляющаяся физиономия Джека, бесстыдно утоляющего похоть с китаянкой, и тут же всплыло застывшее в торжественном покое восковое лицо Айши, покрытое моросью дождя... С разрывающимся от тоски сердцем она подскочила и бросилась в комнату Ши, упала на холодную постель, и зарылась лицом в подушку, еще хранящую слабый аромат жасминовых духов - ее любимых. Девушка, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась в голос, захлебываясь горькими слезами, не приносящими облегчения. Она даже не услышала, как сзади к ней подошел Сэм, который тоже так и не смог уснуть. - Элен, ну, не надо..., - пробормотал парень, и присаживаясь рядом с ней, погладил по волосам, не зная, что сказать. - Я ужасно тоскую по ней... А ты? - чуть слышно прошептала она, отрывая мокрое лицо от подушки и вытирая глаза. - Я тоже, солнышко.... Ты даже не представляешь, как, - честно сознался Сэм. - Никак не могу поверить, что ее больше нет. Ну, не плачь, пожалуйста, а? У меня, глядя на тебя, сердце на кусочки разрывается. И Викки разбудишь. Пойдем со мной, не нужно тебе сейчас одной оставаться, - он, не дожидаясь ответа, подхватил на руки всхлипывающую девушку, вынес из комнаты в гостиную, уложил на кровать и сам лег рядом, обнимая и осушая губами слезинки на ее щеках, плавно спускаясь ниже, на шею... - Сэм..., не-не надо... Что ты при-придумал? Пусти меня... Слышишь? Да и Викки может проснуться, - пролепетала она и беспокойно заворочалась, пытаясь подняться, но тот не отпускал ее, еще крепче прижимая к себе. - Я не... - Не любишь меня, да? Ты это собиралась сказать, я знаю, - тихо отозвался он, не прекращая целовать ее. - Но я и не требую от тебя любви, лишь бы ты была со мной, рядом. А большего мне и не надо, - его рука скользнула к ней на грудь, осторожно стискивая тугую округлость. - Просто позволь мне любить тебя, и ни о чем не думай.... - Сэм, перестань, пожалуйста, - взмолилась девушка, делая последнюю попытку освободиться и чувствуя, как соски твердеют под ласкающей ладонью, предательски заостряясь и выступая под плотным траурным шелком. - То, что мы делаем - очень скверно, неправильно. Ведь Ши лишь сегодня утром похоронили, а ты... - Не думаю, что она бы стала сердиться на нас, - прошептал он, развязывая шнуровку на корсаже, и слегка приподнимая Элен, настойчиво потянул платье с плеч. - Ты также, как и я, хочешь этого.... И в прошлый раз хотела, только стыдилась признаться даже себе... Сопротивляться не было ни сил, ни желания, и Сэм вновь уложил ее на кровать. Его мягкие влажные губы прикоснулись к набухшим, сладко ноющим соскам, жадно вбирая их ярко-розовые ободки, нетерпеливые руки гладили плечи, живот, бедра, и оказавшись под юбками, торопливо снимали белье. Терзающая сердце боль куда-то ушла, уступая место совсем другим чувствам и ощущениям. И если измученная душа все еще слабо противилась происходящему, то остальное, не подчиняясь ей, просило, требовало, жаждало... Дальше все плавало, словно в тумане - сбрасываемая впопыхах одежда полетела на пол, следом за ней с глухим стуком туда же отправилась "деревяшка". Исподтишка разглядывая раздетого Сэма, Элен невольно залюбовалась его смуглой, гладкой кожей с играющими на ней отблесками тускловатого пламени, и красивым, изящным, сильным телом, которое не портило даже отсутствие ноги, кажущееся досадной мелочью, и смущенно посматривала на крупное, гордо вздымающееся мужское достоинство, полностью готовое к броску. - Солнышко, как же ты прекрасна..., - задыхаясь, хрипло прошептал Сэм, и его губы, неохотно покидая наливающуюся желанием грудь, устремились в самый низ живота, чуть прикрытого шелковистым, вьющимся пушком. Элен вздрогнула и пошире раздвинула ноги, позволяя ему разглядеть открывшийся потаенный уголок во всех подробностях и устроиться поудобнее, с наслаждением посасывая зовущую, истекающую соком плоть, гибким языком глубоко проникая внутрь и исследуя каждую складочку. Распаленная девушка, едва сдерживая приглушенные стоны, судорожно вцепилась в скомканную простынь... Впервые с такими откровенными ласками ее познакомил Джек, в коих являлся большим мастером, порой доводя до настоящего исступления. Вот и сейчас она окончательно растаяла, хоть Сэм, в отличие от страстных, бурных нападений ее пылкого муженька, делал это совсем по-другому - гораздо нежнее и мягче. Она также успела заметить, что скромный парень, доселе неискушенный в любовных делах, видно, благодаря какой-то слишком опытной особе, достиг заметных успехов. Он вошел в нее грубовато и резко, Элен с силой обхватила ногами его талию, подаваясь навстречу, и два разгоряченных тела тесно сплелись единым целым в жарком любовном поединке, в котором нет победителей и побежденных, а через некоторое время Сэм, содрогнувшись, с глухим стоном замер, и она почувствовала, как в глубине лона обильно разливается горячая волна. А потом они долго лежали в объятиях друг друга - задохнувшиеся, обливающиеся потом, обессиленные, разомлевшие в блаженной истоме, и девушка, прижимающаяся к его груди , поймала себя на мысли, что сейчас ей очень-очень хорошо, тепло, уютно и спокойно. А еще ей ни капельки не было стыдно.... Но в тот момент Элен даже представить себе не могла, какую нежданную встречу в скором времени приготовит ей коварная проказница-судьба...