Это просто дождь...

Подари мне грусть свою, это все, что нужно мне Это все, в чем прошу завтра ночью при Луне... Это радость или боль - плачешь ты, и дождь идет Что-то крепнет в наших снах, не пуская нас вперед Это все какой-то бред, бред и больше ничего Я боюсь тебя, шум за дверью Кто там, кто? Ты вползаешь, извиваясь, по глаза в крови Уходи прочь, скука, оставь мою душу Оставь мои сны, оставь мои сны Там, где нет ничего, и нет никого И птицы не такие, как здесь Где солнца нет, а звезд на небе не счесть Возьмем в дорогу мы сны, мечты, иллюзии свои Ты веришь мне, а я не верю тебе... ***** С той самой ночи у Элен началась новая жизнь - Сэм почти все время был рядом с ней, помогал по хозяйству, возился с дочкой, а порой на два-три дня уходил с местными рыбаками в море. Его старый папаша совсем одряхлел, постоянно хворал, редко выходил из дома, поэтому работящему парню приходилось трудиться за двоих, тогда она в отсутствие сына навещала сварливого Генри, убирала в доме и готовила ему еду. Теперь Сэм часто ночевал у нее, и уложив Викки спать, они подолгу предавались страсти, в блаженном опустошении засыпая лишь под утро. Он оказался не только верным, надежным и преданным другом, но еще и нежным темпераментным любовником. Девушка теряла голову от его сладких поцелуев и жарких ласк, забывая обо всем и позволяя ему все на свете. Впрочем, Элен давно уже не являлась невинной стеснительной девицей, и после пылких упражнений в капитанской койке Джека ее стало трудно чем-то удивить или смутить, да и парень никогда не делал того, что было бы ей неприятно. Они встречались уже целый месяц, и иногда Элен чувствовала легкие уколы совести из-за бесстыдного сожительства во грехе с крестным отцом своей дочери и откровенной измены Джеку. Выходить замуж за Сэма она, конечно же, не собиралась, хоть в свое время и грозилась, ужасно разозлившись на бросившего ее неверного, развратного муженька. Парень несколько раз пытался заговорить об этом, только она каждый раз увиливала от ответа на его неоднократные предложения руки и сердца, ловко переводя разговор на другую тему, и парень, в конце концов, перестал наседать на нее, благоразумно решая оставить все, как есть, не замахиваясь на нечто большее. Девушку же вполне устраивало такое положение вещей, на пересуды и сплетни она давно наплевала, а на Тортуге в чужую личную жизнь предпочитали не вмешиваться. Здесь, на пиратском острове, каждый жил и выживал, как мог и как ему хотелось, не слишком беспокоясь о морали и нравственности ближнего своего, в том числе и своей собственной. БОльшая половина детишек были незаконнорожденными, треть из них никогда не видела своих блудных отцов, и вряд ли когда-нибудь увидит, да и незамужние женщины в интересном положении воспринимались, как нечто само собой разумеющееся, ни у кого не вызывали насмешек, сальных шуток и похабного хихиканья за спиной. - Ты не боишься забеременеть? - однажды спросил задыхающийся Сэм, укладываясь рядышком с Элен после очередной любовной битвы и глядя, как вязкая серебристая жидкость стекает из ее переполненного лона на постель. - Мы с тобой уже целый месяц вместе, но ничего не делаем, чтобы этого не случилось, - в ответ та лишь пожала плечами и скромно промолчала. До сегодняшней ночи она почему-то пребывала в твердой уверенности, что подобного с ней не произойдет - после таких тяжелых родов, как сказала ей Айша, вероятность беременности у нее ничтожно мала. Только, и по правде говоря, девушка, обнадеженная словами знахарки, задумалась о возможных последствиях сладких ночей лишь теперь, и тут же ужасно пожалела о своем легкомыслии и беспечности. - А знаешь, солнышко, я бы не отказался еще от одного карапуза - такого же розовощекого, пухленького и кудрявого, - тихо проговорил Сэм, игриво поглаживая ее плоский живот.. - Я бы очень хотел ребенка... Нашего с тобой, и все равно, кого - парня или девчонку. Элен ничего не ответила на этот тонкий намек, от которого по спине у нее забегали противные мурашки, а сама перспективка заново переживать все "прелести", сопутствующие интересному положению, не говоря уже о самих родах, повергла в настоящий ужас. - Н-нет, Сэмми, ну, что ты, - растерянно пробормотала она, стараясь не смотреть на него. - Какие сейчас могут быть дети... - Да, конечно, я понимаю. Детишки рождаются от любви, а ты меня не любишь, - горько усмехнулся тот. - Ну, что ты такое говоришь? При чем здесь это? - попыталась притворно возмутиться Элен, но у нее не получилось, ведь глубине души она понимала, что Сэм прав. - Просто я больше не хочу иметь детей - ни от тебя, ни от кого-либо другого. У меня уже есть Викки, дай бог ее вырастить. - Понятно... Вопросов не имеется, - вздохнул парень. - Наверное, ты права..., - он отвернулся от нее и замолчал, вскоре уснув, а Элен же еще долго ворочалась с боку на бок, терзаемая беспокойством. "Если подобная неприятность со мной, все-таки, случится, придется принимать серьезные меры - рожать я ни за что не стану, и это даже не обсуждается. Ладно, поживем - увидим. Пока еще слишком рано озадачиваться. Надо решать проблемы по мере их поступления", - устало подумала она, и успокоившись, сама не заметила, как заснула. А до поступления своих собственных проблем весьма успешно решала чужие... Миссис Робертс до сих пор помнит первого обратившегося к ней больного - трехлетнего симпатичного мальчугана, который по недосмотру матери-портнихи умудрился затолкать в носик крошечную бусинку, и стоило парнишке поглубже вздохнуть, как мелкий предмет тотчас проскочил внутрь. Семейство жило в квартале, и насмерть перепуганная мать, ничего не знавшая о смерти Айши, едва успела вовремя дотащить посиневшего, задыхающегося и хрипящего сына до окраины. Девушке удалось извлечь коварную бусинку единственным доступным путем - она уложила ребенка животиком на колено и с силой стукнула два раза ему между лопаток, после чего зловредная мелочь, душившая малыша, выскочила наружу и покатилась по ковру под стол, а он, захлебываясь кашлем, отчаянно разревелся. Счастливая мать долго рассыпалась в благодарностях, прижимая к себе рыдающее шаловливое сокровище, и пыталась вручить Элен черный кожаный потрепанный мешочек. Но только та, глядя на старую, штопаную-перештопанную заношенную одежку посетителей, решительно отказалась и не взяла денег. - Миссис, за два удара по спине не берут платы, - улыбнулась она и потрепала всхлипывающего паренька по взъерошенным светлым волосам. - Лучше купите на эти деньги сыну что-нибудь вкусненькое. Оно будет ему сейчас очень кстати... И с тех пор в тихий домик на окраине потянулся хворающий народ - словоохотливая портниха, успевшая поделиться своей радостью с многочисленными соседями, друзьями, знакомыми и клиентами, от души нахваливала молодую знахарку, спасшую ее ребенка и ни гроша не взявшую за труды. Теперь старые и молодые, мужчины, женщины и дети стали обращаться Элен и всегда безотказно получали помощь в любое время дня и ночи, а к тяжелобольным девушка приходила сама. Ведь подавляющее большинство жителей Тортуги не могло позволить себе услуг так называемых настоящих лекарей, которых было очень мало, они брали неимоверно высокую плату, да и зачастую имели крайне скудные познания в медицине, иногда граничащие с потрясающим невежеством. Молодая знахарка никогда не брала денег с бедняков, отдающих последние гроши, а те, кто мог себе это позволить, всегда сами достойно благодарили ее. В домик на окраине постоянно наведывался самый разношерстный народ, и поэтому Элен по настоянию Сэма, все-таки, завела сторожевую собаку - огромный, злющий черный кобель Барт днем сидел на длинной толстой цепи, подозрительно разглядывая посетителей с ног до головы умными блестящими глазищами, а ночью свободно разгуливал по двору. Девушка приобрела его на местном рынке, где можно было купить все, что угодно. Хозяин пса, решивший избавиться от собаки по причине великой бедности, продал его за смехотворную сумму, лишь бы поскорее отделаться от лишнего рта в семье. Покупателей на злобную, облезлую, блохастую, яростно почесывающуюся животину все никак не находилось, но при виде Элен зверь тотчас перестал рычать и чесаться, обнюхал ее платье и улегся рядом, заискивающе поглядывая. - Берите, мисс, богом клянусь, не пожалеете, - пропито просипел обрадованный хозяин, уже потерявший всякую надежду сплавить это чудовище. - Отличный охранник, никого чужого во двор мимо себя не пропустит, в клочья порвет. Ни за что бы не продал, да жрать горазд, зараза, а кормить его нечем. Сами с голоду пухнем, - и умоляюще взглянул на нее. Уже через пару часов пес сидел на цепи у них во дворике, чисто отмытый, избавленный от оравы заедающих блох и до отвала накормленный, да к тому же, обзавелся добротной конурой, в тот же день построенной Сэмом, и имея все необходимые радости нелегкой собачьей жизни, охотно приступил к несению службы. Хозяин Барта не соврал - он в самом деле оказался прекрасным охранником, в меру свирепым, очень умным и хитрым. Пожилой гусь тоже покинул их маленькое семейство следом за Айшей. Однажды утром Элен нашла его мертвым в своем углу возле миски с водой - скорее всего, птица умерла от старости, и пока Викки спала, быстро похоронила Лео в палисаднике рядом с оградой, положив на гусиную могилку небольшой темный камешек. Прежняя жизнь безвозвратно ушла, и теперь каждый новый день приносил с собой новые заботы, проблемы, радости, печали и самые неожиданные встречи. Как-то раз девушка случайно проходила мимо портовой таверны, веселье в которой стояло в самом разгаре. Перепивших гуляк то и дело выбрасывали на улицу за руки и за ноги прямо под ноги прохожим, а особо отличившихся хорошенько колотили, утаскивали на задний двор прямиком к свинарнику, и раскачав, с размаха швыряли в вонючую, смрадную жижу. Она брезгливо поморщилась и ускорила шаг, вовсе не собираясь любоваться на это отвратительное зрелище и валяющихся в грязи избитых пьяниц, но вдруг будто кто-то или что-то заставило ее обернуться... В нескольких шагах от себя в огромной луже Элен увидела немолодого, вдребезги пьяного джентльмена, показавшегося ей очень знакомым - круглая, полная физиономия, густые бакенбарды... - Мистер Гиббс! - радостно вскрикнула она, бросаясь к лежащему в грязи пьянчуге. - Мистер Гиббс! Это я - Элен! Да очнитесь же вы, в конце концов! - и стала изо всех сил тормошить его, но тот, не в состоянии даже пошевелиться, только приоткрыл подбитый, заплывший глаз... - И-иди-и к ч-черту..., - сипло промычал он, вновь погружаясь в хмельное забытье, и дальше приводить перепившего до невменяемости в чувство было бесполезно. Девушка попробовала вытащить его из лужи, только все, что ей удалось, это перепачкаться липкой грязью, а оставлять бывшего боцмана "Жемчужины" здесь в таком непотребном виде не хотела и принялась озираться по сторонам в поисках помощи. - Джентльмены, не поможете ли мне? - робко обратилась она к относительно трезвой парочке дюжий парней, с гоготом вывалившихся из таверны. - Да брось его, красотка, не трудись напрасно! - хрипло пробасил один из приятелей. - Старина Гиббс раньше завтрашнего утра все равно не отрезвеет, пусть лучше тут дрыхнет. Он уже почти две недели в таверне ошивается, каждый божий день напиваясь в полнейший хлам. А эта лужа - его законная персональная постель, - и от души расхохотался. - Верно, Джорджи... Зачем тебе сдался этот старый хрен, детка? - поддержал его второй. - Пойдем лучше с нами. Отдохнем, выпьем, хорошенько повеселимся, развлечемся. Мы - парни щедрые, небедные и ласковые... Не пожалеешь..., - и попытался ухватить Элен за руку, но девушка, ловко увернувшись, успела отскочить. - Идите вы к черту..., - огрызнулась она и со всех ног кинулась прочь, подальше от этого омерзительного места. - Вот сучка рыжая..., - послышалось ей в след, но прилипчивые нахалы не стали ее преследовать. Она вернулась домой с тяжелым сердцем - было ужасно жаль спивающегося Гиббса, с которым им довелось так много пережить вместе и единственного человека, связывающего ее с прошлым... С Джеком... И хоть Элен неприятно зацепило то, что бывший боцман, уже столько времени находящийся на берегу и пьянствующий в портовых грязных забегаловках, ни разу не соизволил навестить их с Викки, она, все-таки, твердо решила завтра во что бы то ни стало вместе с Сэмом отыскать его в таверне и позвать к себе. Но на другой день парень неожиданно вновь ушел с остальными рыбаками в море, тогда Элен, оставив дочку с Линдой, отправилась туда одна. Только возле таверны Гиббса не встретила, а зайти внутрь не отважилась, и сильно расстроившись, вернулась восвояси ни с чем. В ту ночь они остались с Викки вдвоем, она уложила ее спать пораньше, не раздеваясь, прилегла на кровать, и погруженная в свои невеселые думы, сама не заметила, как тоже заснула. Стремительно взлетая ввысь, Элен оказалась под необъятным куполом иссиня-черного неба, усыпанного мириадами мерцающих звезд, сотканных в причудливые узоры созвездий, а полыхающие разноцветным пламенем кометы искрометно проносились мимо нее так близко, что стоило только протянуть руку, и удастся схватить это переливающееся чудо за длинный шлейф ее огненного хвоста. И где-то в непостижимой дали небесных просторов ярко и гордо сверкал холодным алмазным блеском Южный Крест - путеводная звезда всех моряков, заменяющий в южных широтах Полярную звезду. Девушка устремилась к нему навстречу, как вдруг соленый морской ветер с силой ударил ей в лицо - под ней простиралось никогда не спящее море, несущее на могучих волнах идущий полным курсом корабль. На полутемной палубе она разглядела стоящего за штурвалом Джека, и рядом с ним какого-то незнакомого молодого темноволосого симпатичного парня. Но это была не "Жемчужина" - двухмачтовое судно, английский бриг бороздил морские просторы со странной парочкой на борту. Даже во сне Элен остро почувствовала, как сердце, сильно затрепыхавшись, резко оборвалось и рухнуло вниз. Сквозь медленно рассеивающиеся сонные грезы были отчетливо слышны чьи-то отчаянные, громкие вопли, заглушаемые яростным, захлебывающимся лаем Барта, грохочущего цепью - сегодня незадачливая хозяйка, закрутившись, забыла отвязать пса на ночь. Она в страхе подскочила с постели, услышав, как в соседней комнате захныкала разбуженная сильным шумом Викки, и понимая только одно - во двор забрался кто-то чужой, явившийся сюда явно не с добрыми намерениями. Девушка бросилась к дверям, схватила ружье Дарки, которое всегда оставляла заряженным у входа, если ночевала одна, отперла ее и решительно шагнула на крыльцо, угрожающе выставив оружие перед собой и держа палец на крючке, приготовилась задать грабителям "перца". Сквозь моросящий мелкий дождик и густую темноту она заметила в глубине двора чью-то мечущуюся, орущую тень - разбушевавшийся Барт, грозя порвать цепь, длины которой лишь немного не хватало, чтобы дотянуться до незнакомца и хорошенько погрызть, намертво прижал его к забору, не позволяя двинуться с места. - Фу, собачка, фу! Не ешь меня, я - невкусный! Смекаешь!? - дурным голосом завывал непрошеный гость, покрепче вжимаясь в ограду задом и спасаясь от лязгавших совсем рядом огромных острых зубов. - Э-эй, хозяева, черт вас возьми! Уберите, будьте любезны, эту мерзкую, паршивую, блохастую... А-р-р-р, дьявол! - послышалось громкое рычание, но теперь уже "грабителя", пытающегося вскарабкаться на забор, крайне неосмотрительно повернувшись к Барту "кормой", и тот, конечно же, не растерялся - раздался треск рвущейся ткани. - Фу, Барти! Эй, кто здесь? - грозно крикнула Элен, вскидывая ружье и собираясь спуститься с крыльца. - Сейчас отзову собаку и по-хорошему убирайтесь отсюда! Слышите!? Я ведь не шучу - бабахну так, что мало не покажется! - А не промажешь в темноте-то, цыпа? - несмотря на свое незавидное положение, до боли знакомым голосом насмешливо отозвался "грабитель". - Джек, держи-ись! Я уже лезу! - и еще одна грузноватая фигура, пыхтя и задыхаясь, неуклюже повисла на ограде, и трезво оценив окружающую обстановку, явно не слишком торопилась перебираться, попадая внизу под раздачу. - Вот ведь говорил же я вам, джентльмены - надо было просто постучать, как все нормальные люди делают, а не штурмовать заборы со злыми сторожевыми собаками во дворах, - раздался снаружи юношеский голос. Похоже, "грабители" явились сюда целой бандой... - Дорогая, да убери же ты этого Цербера, наконец! Иначе он, точно, сожрет меня, и тогда наша горячо любимая дочурка увидит лишь обглоданные кости своего несчастного растерзанного отца! - вновь умоляюще завопил... "Джек?!" - Элен выпустила ружье из ослабевших рук, оно с грохотом упало на крыльцо и оглушительно выстрелило. Пуля просвистела совсем рядом с ночным гостем, испуганно шарахнувшимся в сторону вместе со взвизгнувшим Бартом, тут же бросившим свою добычу, и по счастью, никого не зацепив, застряла в ограде. Вновь раздался дружный многоголосый вопль... - Зараза! Да что же это за денек такой, и все бабы, словно сговорившись, хотят меня прикончить! В том числе и собственная жена! - возмущенно воскликнул тот, с опаской взглянув на дырку в ограде. - Джек..., - беззвучно прошептала девушка, несколько коротких мгновений неподвижно глядя во все глаза на ночного гостя, словно на привидение, и спрыгнув с крыльца, кинулась к нему через палисадник, с хрустом ломая цветы. Она грубовато отшвырнула Барта, который обиженно ретировался в конуру, не понимая, чем навлек на себя хозяйский гнев, и повисла у Джека на шее, с наслаждением вдыхая неповторимый соленый запах моря, рома, терпкого пота и крепкого табака - ЕГО запах, самый желанный на свете... - Вот давно бы так. А ведь чуть не убила, - ласково проворчал он, сгребая Элен в охапку и крепко стискивая ее в объятьях. - Ну, здравствуй, рыжее солнышко... - Ты вернулся..., - чуть слышно пробормотала Элен, зарываясь лицом ему в рубашку, не зная, что сказать и чувствуя, как слезы радости медленно катятся по щекам - впервые за все это долгое время она плакала от счастья. Говорить не хотелось, хотелось просто стоять вот так, обнимая Джека, и ни о чем не думать. - Ну, чего ты, детка... Перестань... Слышишь? А то я сейчас ведь тоже разрыдаюсь за компанию, - растерянно проговорил он, гладя ее по волосам и целуя в макушку. - И будем мы с тобой реветь в три ручья на глазах всего остального народа, - Джек тихонько отстранил девушку от себя, покосившись на "народ" в лице почтенного мистера Гиббса, все также висящего на ограде, навалившись на нее всем телом. - Доброй ночи, мисс Элен, - задыхаясь, поприветствовал ее тот. - Может, лучше пойдем в дом, а то мы переполошили всю округу, - робко предложил Джек. - Не терпится поскорее увидеть свою дочь и Ши... Бог мой, неужели наша обожаемая бабуля так крепко спит и ничего не слышит? - искренне удивился он. - Про Дарки я уже знаю, Гиббс рассказал... Сочувствую... - Очень крепко, Джек... Она тоже умерла... Месяц назад... Ты слишком долго плавал, - горько усмехнулась Элен, вытирая мокрые глаза и царапнув его колючим взглядом. - Ну, а Викки, как и положено, в такой час находится в своей кроватке. Пожалуй, нам, и вправду, лучше побыстрее уйти в дом. Эй, мистер Гиббс! Спускайтесь оттуда, хватит покорять заборы, я отопру ворота..., - и не глядя на Джека, подбиравшего шляпу и кафтан, стала выбираться из палисадника. - Элен, поверь, мне очень жаль, - виновато бормотал он, топая за ней по цветам. - Прими мои соболезнования. Я, правда, не знаю, что говорить в таких случаях, и слова утешения мне никогда не удавались. Ведь все мы смертны, в конце концов... А старики прожили долгую достойную жизнь и теперь они вместе. Я... я не мог, не мог вернуться раньше, клянусь. Так сложились обстоятельства... Эх, не умею оправдываться и извиняться! - Не надо, не трудись, - спокойно отозвалась девушка. - Я уже привыкла, и утешения, оправдания, извинения мне не нужны... Знаешь, дорогой, вовсе необязательно брать на абордаж ограду, вполне достаточно было просто постучать в ворота. Я очень чутко сплю и отлично услышала бы стук. - Но... я стучал, только мне не открыли, - не моргнув глазом, соврал он с самой невинной физиономией. Элен обернулась и пристально взглянула на него. - Ну, ладно, ладно, признаю - я просто хотел...э-э... появиться незаметно, неожиданно и эффектно. Так сказать, быстрота и натиск. Только мой маленький сюрприз не удался, и во дворе меня поджидал твой грозный охранник..., - и капитан Воробей выразительно потрогал сзади дыру на штанах, не ведая, что сегодня ночью почти повторил героический "подвиг" папаши Генри. - Джек... Ну, зачем ты полез во двор, ведь слышал же лай собаки за оградой? - изумилась она, и подойдя к воротам, взяла ключ, висевший на поясе, принялась открывать скрипучий, проржавевший замок. - Хм, если бы слышал..., - в ответ хмыкнул тот, глядя, как Элен возится с ним. - В том-то и дело, что нет. Пока я карабкался на забор, этот хитрый поганец сидел тихо, как мышка, и голоса не подавал, а конуры его в темноте среди густой зелени не видно. Когда же спрыгнул вниз, вот тут-то твой пес меня и припер, зараза, - он тяжко вздохнул. - Кстати, цыпа, этот замок давно пора бы смазать. Давай-ка, лучше я попробую..., - но девушка уже справилась сама, и отперев ворота, увидела за ними симпатичного темноволосого паренька, лицо которого ей показалось очень знакомым. А хорошенько приглядевшись, поняла, что именно он был с Джеком на палубе брига в ее вещем сне. - Доброго вечера, миссис... Вернее, уже ночи..., - осторожно входя во двор, смущенно пробормотал парень. - Прошу прощения за столь позднее вторжение и переполох... Но это все... Джек придумал... Лезть через ограду... - Вообще-то, для таких целей, молодой человек, у меня есть ворота, и их еще никто не отменял, - проворчала Элен, внимательно рассматривая виновато сопящего гостя. - Ну, ладно, ладно, дорогая, пожалуйста, не сердись, - виновник "торжества" вновь состроил такую невинную физиономию, что злиться на него стало невозможно. - Эта дурацкая затея была моя, а меня ты уже отругала. Кроме того, ведь мы извинились, и значит, тебе нужно нас всенепременно простить. Кстати, вот, познакомься - Уилл Тернер, мой хороший евн... приятель, - важно сказал Джек, широким картинным жестом указывая на растерянного парня, видно, пропустившего кое-что мимо ушей, или просто не знающего значения этого слова, а Элен только теперь успела заметить, что ее муженек изрядно пьян. - Ну, а это - наш старый знакомый мистер Гиббс собственной персоной. Только недавно извлеченный нами из свинарника, где отдыхал в милом обществе знойных хрюкающих красоток. Впрочем, этот легендарный джентльмен достаточно известен и в особых представлениях не нуждается. - Джек, вот только не нужно уточнять, а? Это, черт побери, невежливо..., - пробурчал бывший боцман, с трудом сползший с ограды, и бочком протиснулся во дворик, волоча с собой длинный шлейф пикантных "ароматов" стойкого, неистребимого перегара вперемежку со свежим свиным навозом. - Доброй ночи, миссис Элен, - застенчиво пробормотал он, усердно отряхивая штаны, которые от таких напрасных трудов не становились чище. - Прошу прощения за беспокойство... - И вам всем доброй ночи, джентльмены, - усмехнулась Элен, разглядывая непрошеных гостей, и заперла за ними ворота. - Проходите в дом, чего на пороге под дождем топтаться... - Да-да, други, проходите, проходите поскорее, пошевеливайте задницами..., - поторопил Джек замешкавшихся парней. - О, кстати, о зад... Дорогая, у тебя есть что-нибудь от собачьих укусов? - и снова выразительно потрогал пострадавшее место. - А то твой поганец Барт отхватил мне вместе со штанами лоскут многострадальной шкуры, - расстроенно пожаловался он, сердито покосившись на конуру и торчащего из нее пса, высунувшего наружу откормленную морду. - Что-нибудь найдем, - улыбнулась девушка, наконец-то, справляясь с никак не поддающимся замком, и вся компания во главе с хозяйкой направилась в дом, оставляя озадаченного Барта в гордом одиночестве нести свою нелегкую караульную службу.