Некоторые вещи не покупаются

       — Максим Степанович? — симпатичная девушка в строгом офисном костюме вежливо ждала ответа, стоя перед Максом.        — Что, простите? — растерялся он.        — Вы — Максим Степанович? — спросила девушка, старательно улыбаясь.        — Что? — он растерялся еще сильнее. Уже давно Максим Степанович вступил в возраст, когда его следовало звать именно так, но для всех он оставался Максом. И тут — приехали, конечная, пора выходить из поезда юности.        — Да, я, — признался Максим. — Что-то случилось?        — Мы бы хотели поговорить о поведении Людмилы, директор ждет в кабинете. Пройдемте? — и она жестом фокусника указала на стеклянную дверь.       «Людмила» была сестрой Максима Степановича, в то время как сестру Макса звали Людкой с тех пор, как она родилась. Сам он ласково называл ее «Людой».        — Дело в том, что в последние дни Людмила ведет себя несколько странно, — продолжала девушка. По ее ровному тону, строгой прическе и одежде Максим начал догадываться, что она работает учительницей. Возможно даже учит Люду. Или знает того, кто ее учит.        — Она подралась? — спросил напрямик Максим.       Девушка провела его в кабинет секретаря, предложила кофе и долго обсуждала расписание директора, прежде чем вспомнила о существовании Максима Степановича. Максим понял, что попал в точку.       Люда всегда была активной. Ей нравились подвижные игры, к книжкам и учебе в ней особой тяги не было никогда. Зато она ходила на секцию каратэ и даже сдавала экзамены там, получала свои пояса, хвасталась ими перед Максимом.       Его провели через другую дверь — массивную, деревянную. По тому, как она выглядела, Максим понял, что сейчас будут разводить на бабки. Он мысленно прикинул сумму, которая была с собой, и порадовался, что Игорь дал ему ответственное поручение отвезти Ауди в сервис. Денег было много — хватит, чтобы от Люды отвязались.       Директор оказалась женщиной — директрисой. Максим обрадовался этому, потому что женщины в его жизни действовали куда рациональней мужчин, с ними проще было иметь дело. Особенно там, где вопрос заходил о детях.        — Здравствуйте, Максим Степанович, — сказала директриса и протянула руку Максиму. Он легко пожал ее, мельком оценив прекрасный маникюр и дорогие кольца. Предположение о взятке получило дополнительные баллы.       Максим начал с места:        — Сколько?       Он ожидал, что директриса оскорбится и будет набивать цену, но она посерьезнела и ответила:        — Много. Максим Степанович, присядьте, разговор будет долгим. Прежде всего, я хочу, чтобы вы поняли — деньги мне не нужны. Ни мне, ни школе «на ремонт». Говорить будем о другом. Просто так мы родителей не вызываем.        — Я не родитель, — машинально ответил Максим.        — Вы — тот, кто оплачивает обучение Люды и Егора. Для меня вы — родитель.        — Хорошо, — согласился Максим и занял удобное кресло напротив массивного стола директрисы.        — Люда связалась с плохой компанией.        — Неужели? — Максим улыбнулся. Он сомневался, что в школе с такой суммой обучения за год есть «плохие компании». Всего несколько лет назад он сам в политехе пытался толкать траву. Вот где была плохая компания, а здесь что? Ее научили неприличным словам?        — Максим Степанович… — директриса немного помолчала. — Максим, можно я буду называть вас так?        — Конечно, если я узнаю ваше имя, — ответил Максим.        — Простите, — она стала перебирать бумажки на столе. Их было немного. В центре стоял небольшой ноутбук. Бумаги, вероятнее всего, приносили другие учителя. — Простите, Максим, я волнуюсь. Не буду скрывать. Раньше я не бывала в подобной… ситуации. Зовите меня Мариной, хорошо?        — Как-то это неуважительно, — ответил Максим.        — Зато неформально. Ольга Михайловна, вы не могли бы оставить нас наедине? — директриса Марина посмотрела на девушку, которая так и осталась в проходе.        — Конечно, — и девушка исчезла, тихо прикрыв дверь.       Спектакль начал действовать Максиму на нервы. Он терял нить, понятную его московскому сознанию. Когда будут требовать денег?        — Максим, у меня есть основания считать, что Люда беременна.       Максим рассмеялся. Потом посмотрел на директрису с недоверием. Потом опять рассмеялся. Потом встал из кресла и пошел к столику с кружками, сахарницей и молочником.        — Хотите кофе? — спросила Марина.        — У вас есть выпить?        — Вы за рулем.        — Я позвоню. Меня заберут. Налейте.       Пришла секретарша с небольшим подносом. Виски был дорогим, лед — холодным. Максим попросил еще. Марина смотрела без осуждения молчала.        — Она живет с матерью, — сказал он, делая очередной глоток. — Я бы понял.        — Сомневаюсь, — ответила Марина.        — Тогда откуда узнали вы? — спросил Максим, не особенно уверенный, что происходящее — реально.        — В их компании есть один добрый парень. Он написал записку. Переживает. Хотите посмотреть?       Максим кивнул. Записка лежала у Марины в небольшом выдвижном сейфе. Она была написана небрежным почерком на вырванном из тетради листе.       «Люда попала в беду. Отведите ее к доктору. Она боится рассказывать маме…»       Троеточие в конце намекнуло Максиму на нежный возраст автора.        — Ее тошнит, она несколько раз отпрашивалась на прошлой неделе, Ольга Михайловна заметила.        — Может прогулять хотела?        — В пятницу за ней проследил охранник. Она пошла в туалет, ей было плохо. Вряд ли это совпадение. Максим, я думаю, нужно последовать совету и отвести ее к врачу. Сделать все осторожно. Понимаете? Если об этом узнают в школе, ей не будет легче.        — И вам, — откликнулся Максим.        — Я переживу. Может быть, самые консервативные родители заберут детей, но места сюда распределены за годы. Мы наберем новых. Школа переживет. Я хочу тихо разобраться и решить вопрос. Помочь девочке и объяснить родителям мальчика, что такое средства контрацепции. Понимаете?       Максим кивнул в ответ на вопрос, хотя понимал плохо. Он все еще надеялся проснуться. Его пугало вовсе не то, что Люда уже занималась сексом. Его пугало, что произойдет с мамой, когда она узнает об этом. И как отреагирует на реакцию мамы сама Люда.        — Вы думаете, у них все серьезно? — спросил Максим.        — Нет, — Марина вызвала секретаршу и попросила для себя кофе. — Максим, в этом возрасте не бывает серьезного. Раньше было, теперь нет. Я примерно понимаю, как вы живете, вы должны понять меня. Они сглупили, расплачиваться будет Люда.        — И что мне делать?        — Об этом я и хотела поговорить, — она взяла кружку и осторожно отпила. — Нельзя пугать ее, она уже напугана. Пригласите ее к себе, отведите в место, которое она любит. Возьмите Егора, если он не будет против. Раньше вы много времени проводили втроем, я знаю это, потому что первое время она всем угрожала старшим братом. Но теперь многое изменилось. Покажите ей, что вам можно доверять. Возможно, она сама начнет разговор.        — Вы расскажете матери?       Марина печально улыбнулась ему:        — Конечно, нет. Будь мы в государственной школе, я была бы обязана. К счастью, мои юристы живьем сожрут любого. Я не расскажу никому, пока Люда сама не будет готова. Держите меня в курсе и поспешите.        — Спасибо, — Максим пошел к выходу.        — Не садитесь за руль, — напомнила директриса.        — Я пройдусь пешком. Машину заберут.        — В таком случае удачи. Я надеюсь, все закончится хорошо.

***

      Игорь вернулся поздно и в плохом настроении. Максим знал, что должно последовать, но с порога сказал, что им надо выпить чаю.       Чай был для Игоря альтернативой стоп-слова. За чаем Игорь был обычным мужчиной средних лет с интересами в области клубного бизнеса.        — Мне нужны деньги, — сказал Максим.        — Для чего? — Игорь отпил из кружки. Невозмутимо, как директриса в школе Люды.        — Я не могу сказать.        — Мы обсуждали это. Мне не жалко денег. Мне нужно знать, на что они уйдут.        — Боишься, что будешь финансировать террористов?        — Боюсь? — Игорь сделал глоток побольше, и Максим понял, что оступился. Игорь действительно боялся очень редко и никогда — за себя. Но обвинения в этом действовали на него хуже красной тряпки. Вечер был испорчен.       Перед сном Игорь спросил еще раз:        — Они нужны тебе на семью?       Максим промолчал. Разговоры о семье были еще одной темой, которую Игорь не любил. У него не было семьи — жены, детей. Он жил один и не был ни с кем связан обязательствами. Поведение Максима его раздражало. Прежде чем Люда и Егор попали в дорогую школу, было пройдено несколько кругов Ада. Максим стоял на коленях — в прямом и переносном смысле. Когда нужно было купить брату и сестре новый компьютер или телефон, Максим старался брать «из своих», а если Игорь узнавал, куда утекли деньги на самом деле, начиналась ссора.        — Я хочу отдохнуть, — сказал Игорь. — Съездить в другую страну. В Турцию. Поехали?        — Валяться на пляже?        — Спокойной ночи.       Максим скрипнул зубами. Все начиналось хорошо. Очень хорошо. Максим помнил первый год — это было его сокровище на случай, если потребуется возвращать себе хорошее настроение. В первый год Игорь был его любовником, другом, отцом, кредитором и черт знает, кем еще. Все было прекрасно. Максим сдал сессию на отлично, Люда и Егор пошли в хороший сад. Даже с их матерью Игорь наладил подобие хороших отношений. Не без помощи денег, но винить женщину, которая во всем себе отказывала, было тяжело.       Первый разговор о Люде с Егором случился аккурат через год, на «годовщину». Максим помнил его дословно. Обвинений тогда было много. Игорь требовал уделять больше времени ему, меньше — «им».        — Даже будь это твои дети, Макс, нельзя так себя вести. Они пошли в хороший сад, учатся, их хорошо кормят, с ними занимаются, у них жива и здорова мама. Чего еще ты хочешь?        — Отца-то нет.        — И у тебя не было.        — И что вышло?       На провокации Игорь не отвечал — сдерживался. Хотя по стиснутым кулакам было видно, как его задевает. Максима тоже задевало — чужое нежелание идти на компромисс.       Сначала разговоры Максима о брате и сестре казались Игорю скучными, потом — стали раздражать, потом выводили из себя одни только имена. Максим перестал говорить, но поставил две рамки возле кровати: Люда с Егором и мама.       Он пошел на работу, но сидеть там было невыносимо. Жалкие деньги, заработанные выпускником без опыта по специальности, не шли ни в какое сравнение с теми деньгами, которые давал Игорь. Приходя на работу, Максим физически чувствовал, что теряет время. Пришло в голову отказаться от чужих денег, но так он не выдержал даже месяц — Люде нужно было лечить зубы, Егор хотел велосипед.       Уволившись, Максим попытался отвлечься в тусовках. Ходил в клубы один. Знал, что Игорь в любой момент сможет проследить, не позволял себе лишнего. Впрочем, лишнего и не хотелось.       До поры.       Пока не осточертел постоянный контроль со стороны человека, который «просто давал ему деньги». Он так и сказал одной девушке у барной стойки:        — Да он просто деньги отваливает, и все.       Был пьян — настолько, что не заметил Игоря поблизости. Домой уехали молча. Ни разу Игорь не вспомнил об этом разговоре. От этого Максиму было еще хуже.       Были еще клубы, где развлекался бывший работодатель Максима — Крис — и ему подобные. Но туда путь был заказан без Игоря.        — Может разок просто так сходим? — просил Максим.       Но у Игоря и здесь были принципы. Сходить в клуб? Пожалуйста, надевай ошейник и веди себя хорошо. Чем чаще Игорь повторял это, тем противнее становилось.        — Я пойду сам, — сказал он один раз.       И его выволокли из клуба секьюрити Криса. Пьяного, орущего что-то про тиранию и свободу человека. Игорь забрал его и опять отвез молча.       Максим знал, что Игорь ждет, но не знал — чего. Несколько раз он устраивал сюрпризы. Заказывал еду из ресторана, зажигал свечи. Игоря все это не впечатляло. Во всяком случае, не сильнее, чем самый обычный ужин. Еда нравилась или не нравилась, свечи пахли хорошо или не очень — только и всего.       Были подарки — купленные на деньги Игоря, дорогие, дешевые, «с душой» и «с шиком». Максим привык экономить и мог обходиться совсем смешной суммой, если Люде и Егору ничего не было нужно. Из этих денег можно было взять достаточно, чтобы впечатлить.       Но Игоря не впечатляло и это. Ни походы в кино, ни знакомство с интересными людьми, ни предложение «а давай втроем» — ничего, что показывали в романтических комедиях и порнушке. В конце концов, Максиму надоело. Днем он сидел в Сети или гулял — по паркам, но чаще по магазинам. Покупал никому не нужный хлам, мог тут же подарить его знакомым, возвращался, обедал с Игорем, и они садились смотреть фильм. Потом засыпали. Их быт стал больше похож на быт отца с сыном, чем Максим предполагал с самого начала.       И еще он все время злился. Не явно и открыто, а глубоко внутри. На то, что Игорь начал «что-то», но не закончил. На то, что Максим не может говорить открыто. На все обидные слова, которые слышал в свой адрес ото всех людей на свете вместе взятых.       Когда стало совсем тошно, Максим пошел к Крису. Честно сказал Игорю, что собирается выпить с Крисом, дождался сдержанного кивка и ушел.       Пили долго, Крис ничего не спрашивал, рассказывал про новый клуб, показал небольшое помещение. Было простенько, но со вкусом. Максим хорошо разбирался в ночной жизни столицы, и это место вполне годилось для респектабельных людей, готовых оторваться с огоньком.        — Выкладывай, — Крис сказал это ровно в тот момент, когда Максим уже решил уйти.       Накатили воспоминания. Время, когда Максим работал на Криса. Теперь все решалось простыми сообщениями в Телеграмме, и должность Максима была упразднена. Игорь рассказывал, что Крис «сократил объемы». В общем, все ушло в прошлое, и это прошлое догнало Максима в модном клубе. Крис тогда умел поймать нужный момент — в точности как теперь. Найти время, когда можно было толкнуть человека в подходящем направлении. Грубовато, но точно. Игорю этого не хватало. Или он не хотел — но эта мысль была слишком тошнотворной.        — Я не знаю, что делать, — ответил Максим. Проблем тогда не было, все были здоровы, сыты, одеты. Он действительно не знал, что делать.        — По жизни или с Игорем? — уточнил Крис.       Максим в ответ кивнул.        — Ты же закончил вуз?        — Закончил.        — Детей своих пристроил?        — Да, но…        — Мама не болеет?        — Нет, я просто…        — Ты себе папика нашел?       Максим открыл рот, чтобы ответить, и так остался сидеть перед Крисом.        — Был амбициозным парнем, вертелся, везде пробовал себя, готов был работать круглые сутки. И все? Сдулся?        — Да какой толк-то? — рассердился Максим.        — Толк? Ну хоть чтоб не сидеть целый день перед телевизором.        — Я что, домохозяйка?        — Макс, домохозяйки — это женщины, которые ведут домашнее хозяйство, а ты хуй пинаешь. Стирал-то когда в последний раз?       Максим не помнил и промолчал.        — Делай то, что он говорит.        — Но если я не хочу?        — Не хочешь? — Крис достал пачку сигарет. Бармен — Шурик — проводил его недовольным взглядом. Посетителям курить запрещалось. — Не хочешь — свали в туман. Ты нужен ему не для того, чтобы у него было еще больше проблем.        — Я заметил, — огрызнулся Максим. — У меня есть семья, понимаешь? Люда, Егор, мать. Я не могу просто бросить их.        — Да-да, молодец. Оправдывай себя этим, вперед. Семья у него. Ты хоть помнишь, в каком клубе вы познакомились с Игорем?        — Помню. Не каждый день бьют так, что теряешь сознание.        — Видно мало били. Надо было добавить.       Максим сделал глубокий вдох, как учили на йоге, куда мать заставила его отходить целый месяц. Нужно было успокоиться.        — Вы сказать что-то хотите? Так говорите прямо.        — Я очень прямо тебе говорю, что ты — долбоеб, Макс. Он делает то, что ты просишь, потому что чувствует ответственность за тебя. Жалко, ты этого не понимаешь.        — Не понимаю? Да я благодарен ему! Если бы не он, Люда с Егором до сих пор дома сидели бы.        — Опять Люда с Егором, что ж ты будешь делать… Макс, очнись! — Крис хлопнул стаканом с недопитым напитком прямо перед Максимом. Жидкость расплескалась. — Игорь познакомился с тобой. С тобой, а не с твоими родственниками. И предложил он тебе не свадьбу. Он предложил тебе ошейник. Ты согласился?       Максим кивнул. Он хорошо помнил, как это произошло. Свои чувства. Мягкую кожу у себя на шее. Мягкую настолько, что она казалась невесомой.        — Согласился.        — Вы обсуждали Люду с Егором, когда договаривались обо всем?        — Да.        — Что он сказал?        — Он даст денег. Понимаете? Он обещал.        — Было что-то еще? Про его доброе к ним отношение? Про то, что ты будешь к ним ездить? Про ваши совместные пикники? Было?       Максим едва сумел выдавить:        — Нет.        — Ты вьешь из него веревки, Макс. Если бы ты был из «моих», я бы тебя без еды оставил, а Игоря отправил в Тайланд на месяц — отвыкать изображать из себя мудака.        — Но ему же не сложно…        — Ты знаешь, сколько он работал, чтобы получить эти бабки? Знаешь, сколько он потерял здоровья? Ты хоть немножко интересовался, какой была его жизнь до тебя?       После разговора с Крисом ненадолго жизнь наладилась. Максим стал интересоваться работой Игоря, несколько раз пришел в офис. За едой они обсуждали дела, иногда — новости. Проблем стало гораздо меньше. Даже если речь заходила о Люде и Егоре, Игорь реагировал спокойно. Не интересовался первым, но без лишних вопросов давал денег. Мог уточнить, все ли прошло хорошо, если Максиму нужно было ради них поехать к матери.       Но того, что было в первый год, Максим не вернул. Он приносил ошейник, вставал на колени, ложился спать под кровать — Игорю было все равно. Все, на что его хватало — короткий секс ненароком. После фильма или вместо него.       Максим искал себе занятие, чтобы отвлечься, и так неожиданно столкнулся с миром живописи. Начал посещать выставки. Мог до вечера пропадать на встрече с художниками.       Игорь не мешал — давал деньги на пустяковые поделки современных авторов, ходил на благотворительные вечера, чтобы поддержать «новый талант».       А потом Максима вызвали в школу. Так незаметно и быстро прошло несколько лет.

***

      Деньги на врачей для Люды можно было занять. Максим знал, что Крис одолжит их, и не будет проедать плешь возвратом. Может быть, даже просто даст по старой памяти, если узнает, в чем дело.       Они встретились в том же клубе. Обстановка там изменилась — стала консервативнее. Исчезли блестки, появился хрусталь. Крис выглядел хорошо, но Максим видел, что он постарел. По-хорошему постарел, медленно и со вкусом, но это напоминало о собственном возрасте и о возрасте Люды.        — Что у тебя? — спросил Крис.        — Сестра беременна.        — Точно? — Крис налил им виски.        — Нет, не точно. Хочу завтра отвести ее к врачу.        — Уже договорились?        — Да я не видел ее еще.       Крис расхохотался.        — Хочешь потащить сестру к врачу, обвиняя в том, что она залетела, но даже не поговорил? Молодец, узнаю парня. Игорь денег не дал?        — Он спрашивает, для чего они.        — И у тебя хватило смелости не врать?        — Слушайте, я здесь для того, чтобы понять, поможете вы или нет. Если вы посмеяться хотите, я возьму кредит в банке.        — Ладно тебе, Макс. Поговори — не с ней, так со мной. Что там у тебя?        — Сестра беременна, — повторил Максим раздраженно.        — Ты не знаешь наверняка. Рассказывай все по порядку.       И Крису досталась исповедь на пару часов. Недомолвки с Игорем, странная директриса Марина, Люда с Егором, которых он видел теперь не чаще раза в месяц.        — Уходи, — сказал Крис.        — Что? — Максим огляделся по сторонам, ища выход.        — Не из клуба, дурень, от Игоря. Уходи. Сам. Попроси его отпустить тебя и уходи. Хоть напоследок сделай все правильно. Вы напортачили, ошиблись, произошло недопонимание. Тебе нужна была няня, ему — нижний, теперь все решилось. Он даст денег для Люды. Если психанет и откажет — я дам. Сходите с ней к хорошему врачу, все решите. Переедешь к брату с сестрой. Будешь жить так, как хочешь.       Максим, опешив, смотрел на Криса. Порвать с Игорем? С какой стати? Игорь не сделал ничего плохого за все то время, пока они жили вместе. Если и ударил, то шутя и с согласия самого Максима. Даже обидные слова были мягче и легче, чем те, что говорила мама.        — Разберись со своей головой, Макс. Если поймешь, что это твое — возвращайся. Хорошие тематики на дороге не валяются, но уж найдем тебе что-нибудь по старой дружбе. Но у тебя своя жизнь. Тебе бы отдохнуть.       Он вышел из клуба сбитый с толку. Многие говорили Максиму, что у него «своя жизнь», но впервые это было сказано без злобы и иронии.       Перед клубом стояла Ауди Максима. Белая, на совесть отчищенная и заботливо охраняемая представительным секьюрити. Если Максим решит уйти, Ауди придется вернуть. Поселиться в двухкомнатной квартире с двумя подростками, готовить им, убирать. Стирать. Он опять попытался вспомнить, когда стирал в последнее время.       Почти год назад — пришлось застирывать носки, они с Игорем случайно остались в гостинице курортного городка.        — Да ты действительно расслабился, парень, — сказал он своему отражению в зеркальных стеклах Ауди. На него смотрел молодой человек с аккуратной бородой, модной стрижкой, загаром после отдыха на юге. У этого молодого человека, судя по его виду, было все, кроме совести.       Максим сел в машину и поехал к Люде. Бравые офицеры только этого и ждали — остановили на съезде. Взятка не помогла — потащили «оформляться». Максим попросил позвонить и один из офицеров, окинув нарушителя взглядом, исполненным презрения, кивнул. Мол, что ж с тебя взять, мудак. Максим тут же почувствовал себя мудаком.        — Да, котенок, — обращение Игоря осталось с прежних времен. Особенно смущало в нем то, что Игорь вполне мог в этот самый момент стоять перед толпой каких-нибудь инвесторов. Очень даже русскоговорящих.        — Меня тормознули.        — Не пристегнулся?        — Да нет, я…        — Ты что, гнал? — в тоне Игоря впервые за много дней скользнули нотки раздражения. По непонятной Максиму причине скоростной режим был настоящим пунктиком Игоря. Даже серьезнее чистоты в доме.        — Нет, я просто…        — Выпил.        — Да я немного…        — Я слышу. Дай трубку дяде милиционеру.        — Игорь!        — Трубку передай.       Офицер говорил долго. Сначала вальяжно, потом спокойно, потом вежливо. Трубку он отдавал почти с благоговением.        — Я поеду? — спросил Максим.        — Мы подбросим, — и перед Максимом открылась дверь старенькой иномарки с синими полосами.        — Игорь Юрьевич просил.       Они поехали в сторону дома. Максим молчал — самым нелепым в его ситуации было бы оправдываться. Дома ждала выволочка. Он чувствовал себя маленьким мальчиком и приберег это сравнение для ужина.       Менты вежливо распрощались и посоветовали больше не пить за рулем. Максим махнул им рукой и нырнул в подъезд. Можно было позвонить Люде, но он знал, что такие разговоры не ведут по телефону, так что написал ей сообщение: «Не хочешь погулять?».       Игорь пришел поздно вечером, и первое, что было ясно — он выпил. Изрядно, со вкусом напился. От него пахло дорогими закусками и виски. До двери его дотащил один из сотрудников, который время от времени играл роль шофера.        — Отдыхайте, Игорь Юрьич, — пробормотал сотрудник и исчез. На Максима он глянул мельком, и это было плохим знаком. Значит, Максима обсуждали на работе.        — Я тут подумал, — Игорь снял пальто, попытался повесить, но оно упало на пол. — Ой-ой. Ладно, черт с ним. Старое уже. Я тут подумал, на кой черт тебе машина? Работы у тебя нет, на выставки ты пешком отсюда дойти можешь. Давай ее продадим, а? Тебе нужны деньги — отлично, продадим машину, выделим тебе денег. Сколько там тебе надо?        — Я не знаю еще, — Максиму было стыдно. Он никогда не видел Игоря в таком состоянии.        — Ладно, начало неплохое. Пойдем, мне бы выпить.       Прятать бутылки было бесполезно — Максим уныло поплелся следом.        — Не пей больше, пожалуйста, — без особой надежды попросил он.        — Перестань, я же не за рулем, — отмахнулся Игорь. — За рулем-то ты был, не я. Ладно, давай о существенном. Что там у тебя с деньгами? Должен кому-то?        — Нет. Игорь, слушай, я не хочу тебя грузить. У меня проблемы, нужно немного денег. Потом может понадобиться больше, я еще не знаю. Если ты не дашь, я возьму кредит.        — Ты меня так шантажируешь? Кредитом? — Игорь рассмеялся и налил в стакан для чая виски. — Твое здоровье.        — Ладно, Игорь, прекрати. Вылей. Мне не просто так. У меня сестра беременна.       Стакан для чая вместе с виски упал на пол кухни. Игорь побледнел.        — Господи, ей же четырнадцать… — прошептал он.        — Я помню, — ответил Максим. — Понимаешь, почему я говорить не хотел?        — То есть ты думал, я не узнаю?        — Отведу ее к врачу, все решим.        — Решим?        — Да мы просто…        — Решим?! Ты совсем ебнулся, мальчик? Что ты собрался решать? Твоя четырнадцатилетняя сестра залетела в дорогущей частной школе, ты понимаешь, что решать тут уже поздно?       Максим отступил к выходу — в руках Игоря оставалась бутылка и он выглядел как человек, который вполне может бросить ее в собеседника.        — Ты с ней говорил?        — Нет.        — Какой же ты мудак, Макс.        — Так это ты не даешь мне с ними общаться!        — Не даю общаться?! — бутылка улетела в стену. Максим вздрогнул. — Ты задарил своих драгоценных Людочку и Егорку. Странно, что они героин не употребляют. Я боюсь спросить, где их мать, но ты скажешь, что это не ее дело. Чье тогда? Твое? Да, помочь ей сходить в клинику — это я могу понять, хотя на твоем месте должна быть умная женщина, а не инфантильный мальчишка. Но «решать»? Ты что собрался сделать?        — Тут что, много вариантов?        — Много, Макс, — Игорь достал из кармана пачку евро и бросил на пол. — Я надеюсь, тебе хватит ума это понять.       И он пошел к выходу, взял пальто, а Максим продолжал стоять на кухне, даже когда увидел пальто в руках Игоря. Останавливать его было поздно.       Максим налил себе виски из другой бутылки, пересчитал деньги, выпил и лег спать.

***

      Люда ответила ночью — Максим спал. Проснувшись, он увидел сообщение от нее. Они договорились встретиться в парке. Машины не было на подземной парковке — ни его белой Ауди, ни черной — Игоря. Пришлось вызывать такси.        — Стас сказал, тебя в школу вызывали, — вместо приветствия сказала Люда.        — Да пустяки, не бери в голову, опять денег хотели, — отмахнулся Максим.        — Давно у тебя борода? — спросила она.        — Месяца два уже.        — Жалко, я бы тебя отговорила, а теперь поздно.       Максим услышал в ее словах иронию — он должен был говорить это. И вовсе не о прическе или одежде, а о куда более важной вещи.        — Как дела в школе?        — Да ты знаешь, то лучше, то хуже. На следующей неделе показательное выступление. Придешь?        — Приду, — пообещал Максим.        — Только не как в тот раз, ладно? Там мест мало, я тебе выпрошу, но если ты опять не придешь, то больше не разрешат.        — Договорились.       Он с тоской подумал, что она все еще думает о своем каратэ.        — Как с мальчиками?       Люда насторожилась. Максим знал этот внимательный взгляд по самому себе. Он тоже смотрел так, когда ни на грош не верил собеседнику.        — Ты почему спрашиваешь?        — Просто так. Тебе же четырнадцать, должны появиться мальчики.        — У тебя вот дядя Игорь появился, — Люда выпалила фразу так резко, как будто собиралась ей защищаться.        — Да, конечно, у меня дядя Игорь, а у тебя кто?       Люда отвернулась. Максим тяжело вздохнул — да, все сходится.        — Макс? — тихо спросила она.        — Что, заяц?        — Макс, ведь бывает так, чтоб как у тебя с дядей Игорем, только наоборот, да?       Максим поперхнулся.        — В смысле?        — У нас девочка одна есть. Ее в прошлом году перевели к нам. Она во Франции жила два года.       Люда долго смотрела, как он смеется. Молчала, пилила внимательным взглядом.        — Прости, — сказал Максим в конце концов. — Прости, заяц, просто я себе уже всякого напридумывал. Я думал, ты беременная.        — Я?! — Люда чуть не взвизгнула. — Ты что, Макс, я же все знаю. Презервативы, все такое. У нас уроки были. Да мне рано. Макс, ну ты что? Я же тебе обещала, что ничего плохого не сделаю.        — Разве это плохое? — удивился Максим.        — Залететь в четырнадцать лет? Макс, ты рехнулся, что ли? Конечно, плохое! Что мне Егор-то скажет? Нет, я хочу детей, но просто… потом, когда-нибудь. Я же еще черный пояс не получила.        — Ясно, — Максим улыбнулся. — Ну и что с этой девочкой?        — Да ничего, — Люда смутилась. — Я ее в кино позвала. Сходили. Так вроде общаемся пока. Не знаю, Макс, а как ей сказать?        — А она не знает?        — Может и знает.       Пока Люда мечтательно смотрела за горизонт, Максим успокаивал себя. Сестра не беременна, записка была написана из-за того, что у кого-то мозги остались в прошлом веке, а директриса просто неверно поняла мысли мальчишки. Кто его знает, может влюблен он в Люду, а та сохнет по девочке. Все решилось так хорошо, как он не мог и надеяться.        — А у тебя как, Макс? — спросила Люда.        — У меня? Отлично!        — Непохоже. Ты грустный. Ты еще в прошлый раз был грустный, а это был мой День рождения. Знаешь, что я загадала?        — Нельзя говорить — не сбудется.        — Мечты сбываются не от свечек, Макс. Так сказать?       Он кивнул.        — Я загадала, чтоб ты больше не грустил так. Весь год. Понял? Так что это мое желание и выполняй, как хочешь.       Они расстались возле подъезда дома, где жила Люда. Максим на такси поехал дальше.        — Сестра? — спросил водитель.        — Да, живет с мамой.        — Ты молодец, — сказал водитель. — Присматриваешь за ней. Отца-то нет?        — Нет. Летчик он.        — Ага, как же, — водитель рассмеялся, и Максим подхватил его смех.       Много лет назад так же легко он говорил с Сергеем. Потом Сергей пропал на работе, а потом — где-то еще. Максим не вникал. Нужный номер нашелся сразу.        — Есть время поболтать? — спросил Максим.        — Прямо сейчас? — голос Сергея перебивал шум стиральной машины и детский крик.        — Могу попозже.        — Нет, давай сейчас. До «попозже» я не доживу, парень.       Встретились в бюджетной чебуречной. Сергей выглядел ужасно, но улыбка у него растянулась от уха до уха.        — Привет, Макс, я уж думал, не увижу тебя. Ты как-то потерялся. Все нормально?        — Уже да, — Максим заказал еды и заплатил сам. У него возникло чувство, что по отношению к Сергею здесь и сейчас это будет правильно. Дешевая обувь говорила сама за себя.        — Ладно, тогда зачем вспомнил? — Сергей хлебнул кофе.        — Как у тебя с Крисом?       Сергей поперхнулся кофе, пролил его на Максима, на стол и даже на пол.        — Ебанулся? — вопрос был вишенкой на торте. Максим мысленно выкинул на помойку штуку евро — белую шелковую рубашку, галстук и легкую куртку можно было выбрасывать сходу. Разговор выходил не из дешевых.        — Прости, я особо не в курсе ситуации, вот и спросил. Расстались?       Сергей долго приводил в порядок себя и стол, взял стопку салфеток у кассы, даже сходил вымыть руки. Купил себе еще кофе, сел и ответил:        — Да.       Максим решил не пытать и сменил тему.        — У тебя там ребенок кричал. Твой?        — Ага. Мой и Кристины. Растим потихоньку. Ты детей завести хочешь?        — Нет, просто хотел узнать, как ты.        — Да не морочь голову, говори, как есть.        — Помнишь, ты называл себя милым бисексуальчиком?       Сергей долго и пристально смотрел на Максима, а потом театральным жестом щелкнул пальцами и обратился к официантке за стойкой:        — Водки, пожалуйста. Поллитровочку.

***

       — И когда она сказала про девчонку эту, я подумал, да какого черта. Нам нравятся те, кто нам нравятся, так? И мы ничего не можем с этим поделать, верно?        — Именно.        — Вот я и думаю, на кой черт мне все это терпеть, если я, в конечном счете, не люблю его. Понимаешь? Не люблю! Вот я тебе говорю все это, и мне легче. Слышишь? Я его не люблю. Он отличный мужик, все у него прекрасно, здоровье там, одежда, прическа, что там еще… Все, короче. Но я-то его не люблю. Так и зачем?        — Точно.        — Но что я теперь могу сделать? Вот Крис говорит, попроси, мол, его отпустить тебя. Но кто он мне, в сущности, такой-то? А? Или вот он мне говорит, что надо завязывать с семьей…        — Кто?        — Игорь.        — Ясно.        — Вот он мне и говорит, что надо завязывать, а я бы и рад, но раз я тут, то и они тут, правильно?        — Конечно!        — Ну и раз я тут, то как я могу о них не заботиться? Это же не по-чело… не-по-чело…        — Точно.        — Но я вот смотрю на нее.        — На кого?        — На Люду.        — На сестру?        — Да.        — Это неправильно.        — Что неправильно?        — На сестру смотреть нельзя.        — А если надо?        — Не надо, Макс. Не смотри.        — Ладно, не буду. Все, давай, за родителей и по домам.

***

      Картина висела прямо на стене. Максим достаточно долго увлекался живописью, чтобы знать, насколько она дорогая. Картины вполне хватило бы на достойное существование паре подростков. Но отдавать деньги матери он не мог. Глядя на произведение искусства, он сидел на диване и думал, как достать Люде и Егору достаточно денег, но не сидеть возле них всю жизнь.       И, главное, как порвать с Игорем. У него не было настолько долгих отношений ни с кем, и то, что Игорь был на двадцать с лишним лет старше, добавляло сложностей.        — Вернулся? — вместо приветствия сказал Игорь, когда пришел из офиса. У Максима болела голова с похмелья, он не хотел спорить и молчал.        — Что с сестрой?        — Лесбиянка.       Игорь отвлекся от переодевания и замер.        — Так она не беременна?        — Нет.        — Поздравляю!        — Спасибо.       Максим подумал, если прямо сейчас он скажет, что им нужно расстаться, купит билет в ту же самую Турцию и уедет, можно ли будет попросить Игоря позаботиться о Люде и Егоре.        — О чем думаешь?        — Я вчера с Сергеем встретился.        — С каким Сергеем?        — Который с Крисом раньше был.       Игорь отвернулся.        — Зачем? — сухо спросил он.        — Хотел поговорить. Не знал, что он теперь примерный семьянин, с ребенком и всем остальным.        — Да, тебя в этом никто не упрекнет.        — Не смешно.        — Нет. Не смешно. Как поговорили?        — Хорошо, продуктивно.        — Ты ведь знаешь, что он не рассказывал Крису про семью?        — Ну я вот тебе рассказываю, помогает не очень.       Игорь промолчал и ушел в другую спальню. Максиму стало все равно. Он с тоской вспомнил первый год. Тогда у него была опора, а теперь — неподъемные кандалы и наручники. И все помещалось в одном человеке.       На следующий день он цинично считал. Сколько нужно на учебу, сколько — на жизнь. Умножал, делил. Вспомнил навыки с учебы. Подбил цифры, потом стер расчеты и стал ходить по квартире в поисках нужных вещей.       Еще один день ушел на то, чтобы договориться о продаже, а потом Максим поехал к Марине. Попросил поговорить, много пил и объяснил ей, что собирается сделать.        — Вы же проследите, чтобы деньги пошли на учебу?        — Максим, вы делаете ошибку, и у вас будут проблемы, но я сделаю то, что вы говорите, потому что это будет хорошо для Люды и Егора.       Она смотрела без злости, но с презрением. Так смотрят на серийного убийцу, который решил пожертвовать почку на благо бедных сироток.       Настал последний день. Максим приготовил ужин сам, зажег свечи и дал себе обещание — если все получится, он останется, извинится и попробует заново. Попросит денег в последний раз на Люду с Егором. Много, но в последний раз. И они уедут вместе с Игорем. В Таиланд, в Турцию, черт знает, куда еще. Нужно было давно так сделать.       Игорь пришел вовремя, разделся, поблагодарил за ужин, съел его с аппетитом, улыбнулся и пошел переодеваться. Он все еще выглядел как советский актер из фильмов о немецких шпионах. Очки ему шли, как и старость.       Максим пытался ухватиться за эту ниточку изо всех сил. Но ему было тошно. Тошно представлять себе Игоря в постели, тошно вспоминать тысячу ссор. Даже мыть за ним тарелки — тошно.       Утром он собрал нужные вещи, отвез скупщику, передал деньги секретарше Марины и поехал в аэропорт. На прощанье хотелось сделать глупость, и он позвонил человеку, которого ненавидел со дня знакомства.        — Привет, Макс.        — Здрасьте. Знаете, что я делаю?        — Знаю, конечно.       Максим чуть не поперхнулся чаем.        — Откуда?        — Много знакомых. Ты не очень честно поступил.        — Купит новое.        — О тебе заботились, тебя любили, а ты делаешь…        — Хотите, чтобы он всю жизнь провел с разбитым сердцем, да? Пусть лучше ненавидит.       Он отключил вызов и, на всякий случай, выбросил телефон.       Оставалось только сесть на самолет. Впереди было много работы, бессонные ночи, поиск новых друзей и, возможно, большой и чистой любви. Впереди было будущее.       Он обернулся. Позади было уютно, спокойно легко. Но он знал, что, оставшись, увязнет в болоте.       Когда самолет взлетал, его посетило приятное ощущение, что он наконец-то может взлететь сам, без посторонней помощи. Без чужих назойливых советов.        — Можно шампанского?       Стюардесса принесла его почти сразу. Максим выпил и загадал желание: «Не грусти».