Некоторые вещи не покупаются

      Ресторан выбирала Евгения Вячеславовна. Она подошла к вопросу со всей ответственностью, наверное, опросила друзей, может даже посмотрела рейтинги заведений. Макс еще у входа понял, что здесь будут одной рукой помогать снять пальто, а другой — вынимать из кармана деньги.       Игорь с самого утра был слишком сосредоточенным и спокойным, что выдавало нервы, но Макс его не винил, потому что до сих пор выглядел как жертва хулиганов. Пришлось заклеить несколько порезов пластырями. Охранник подозрительно посмотрел на него, но лишних вопросов задавать не стал. Скорее всего, поставил «на счетчик» неадекватности.       Метрдотель, сверкая дорогими часами и зубами, повел их вдоль столиков, где сидели завсегдатаи, которые могли позволить себе провести за обедом больше двадцати минут. Ни Игорь, ни Макс такой роскошью не обладали, поэтому не встретили ни одного знакомого.       Меню предлагало просадить деньги за удачный нейминг блюд, винная карта — отведать изысков из ближайшего алкомаркета. Макс тяжело вздохнул, попросил минеральной воды и попытался улизнуть в недра социальных сетей, но Игорь заказал водку.       — Серьезно? — спросил Макс, отложив телефон подальше.       — Мы же цивилизованные люди, — вздохнул Игорь, сложил очки и убрал в карман пиджака. Последний раз, когда он так делал, Максу пришлось оттаскивать его от недальновидного клиента.       — Ладно, к чему мне готовиться?       — К третьей мировой, — мрачно ответил Игорь. — Какая-нибудь французская сволочь накрутила их, и теперь они будут орать и требовать.       — Он же совершеннолетний… давно, — сказал Макс.       — Вопрос принципа, наверное. Она же не знала, что я подпишу все бумаги. Могла бы догадаться, но проморгала. Теперь будет махать кулаками. Компромат на тебя нашла, все продумала. До десерта мы сегодня не дойдем, так что заказывай салатик и делай, как я, — сказал Игорь, снова тяжело вздыхая.       Макс поймал за руку официанта, попросил принести ему «то же самое», добавил беспроигрышный салат с курицей и сухарями, и начал вспоминать все, что знал о второй семье Игоря.       Во-первых, они вели себя очень тихо. Возможно, из-за этого Игорь терпел их у себя на шее так долго. Сына он видел каждый год, пока тот учился на престижной специальности в престижном университете, дарил технику, путевки в теплые страны, пару раз — машину. Иногда они «проводили время вместе», неделю или две за год. Про эти встречи Игорь говорить не любил, а Максу они никогда не были интересны, потому что ровным счетом ни на что не влияли. Возвращался Игорь таким же, каким уезжал. Если кто и ездил ему по мозгам в далекой Франции, за время перелета ему удавалось справиться с последствиями самому.       Помимо тишины с французской семьей иногда случались проблемы, на которые Игорь каждый раз реагировал довольно бурно. Мог вдруг сорваться, чтобы убедиться, что у жены хорошие врачи, или звонил посреди ночи деканам, профессорам, аспирантам, чтоб не выставили Филиппа за неуспеваемость. Обращались к нему редко, но метко, и Макс, чтоб не сглазить, не лез. Он и сам обращался тогда по любому чиху, и винить реальную жену и реального сына в том, что они хотят от Игоря помощи, не мог. Не позволяла совесть.       Последним, что Макс знал про них, было то, что Евгения Вячеславовна считалась в своем кругу высококлассным специалистом, вела практику, пользовалась большим спросом и, в принципе, вполне могла бы обеспечить себя и сына, но не делала этого из идейных соображений. Или из жадности. Раньше Макс больше ставил на первое, но теперь, сидя в глупом ресторане, неизбежно склонялся ко второму. Евгения Вячеславовна точно знала, как нужно воспитать сына, чтобы он стал то ли гением, то ли превосходным лидером, положила на это всю жизнь и пыталась по мере сил ограничить пагубное влияние Игоря деньгами. Естественно, Игоря ее позиция раздражала, но поскольку сам воспитанием бедного Филиппа он заниматься не собирался, да и портить отношения с семьей — тоже, послушно молчал и оплачивал счета за очередные курсы. Вполне реальные, полезные, важные. Если бы Филипп прошел их все, сейчас он, скорее всего, уже управлял бы землей из космоса на сконструированном собственными руками космическом аппарате. Причем управлял наилучшим для человечества образом по заветам древних философов. Но насколько Макс мог судить, на самом деле Филипп не работал.       — У него девушка есть? — спросил Макс, когда мелькнула мысль завести за столом хоть какой-то разговор, когда подтянутся «дорогие гости».       — Были, — ответил Игорь, хлопнул стопку водки и налил себе еще.       — И что с ними стало?       — Не знаю, может сожрал их.       — В смысле?       — Вон они идут, сейчас увидишь.       Макс увидел издалека и первым делом оценил шутку про сожрал, потому что Филипп, в миру Фил Игоревич, действительно занимал больше пространства, чем можно было ожидать от человека, у которого было столько активности. Он был не просто большим мальчиком, ему нужен был хороший врач-диетолог, закрытая комната без доступа к холодильнику и психотерапевт, который не знал бы его маму.       — Господи, мне кажется, он просто жрет твои деньги, — прошептал Макс, но Игорь в ответ даже не улыбнулся. Для него тема явно была больной.       Крупные габариты не помешали Филу надеть праздничный костюм в духе Ренессанса, от которого за версту несло словосочетанием «мама купила». Снимать с Фила пальто тоже помогала мама, потому что бедный сотрудник не справлялся один. Максу стало отчаянно стыдно, что он смотрит за процессом, и он отвернулся.       — Даже не поднимай эту тему, котенок, — сквозь зубы шепнул Игорь.       — Ну он же понимает, что… блядь, Игорь, у него так инфаркт в сорок лет случится, — шепотом ответил Макс.       — Вот что уж точно не наше дело — это инфаркт сорокалетнего мужика. Улыбайся и пей.       — Ты предлагаешь мне игнорировать эту херню?       — Котенок, тебе сегодня придется столько игнорировать, что эта «херня» — самое меньшее, — сказал Игорь, хлопая вторую стопку. — Присоединяйся. Платить сегодня все равно мне.       — Вечером у Криса будет…       — Котенок, до вечера мы здесь не управимся, я тебе гарантирую. У них есть все время мира, в отличие от нас с тобой. Ориентируйся часов на шесть, хорошо? Чтоб не разочароваться потом.       — Ты мне сразу не мог сказать?       — Ты ж не спрашивал. Пей, говорю. Рано или поздно ты все равно узнал бы мою страшную тайну.       — Игорь, блядь, да как вы на рыбалку с ним ходили? Его же надо было катить!       — У него эта «хрень» за последние пять лет случилась. Он весил, как я сейчас. Просто забей.       Пока они с Игорем препирались о габаритах Фила Игоревича, Евгения Вячеславовна закончила отдавать распоряжения о судьбе своего манто. Вдвоем с сыном она направилась к столику, ловко балансируя на шпильках. Вчерашний макияж, судя по всему, был не вечерним, а обычным, потому что на сей раз она дополнила его еще более внушительным гарнитуром с изумрудами. Фил, плетущийся следом в разношенных кроссах, выглядел случайно зашедшим в помещение человеком. Внешне их с матерью не связывало ничего. Макс искал сходство с Игорем, но не находил.       — Блядь, Игорь, я паникую. Он точно твой сын? — прошептал Макс, глотая стопку водки.       — Думаешь тест сделать? — усмехнулся Игорь.       Евгения Вячеславовна подошла, Игорь встал со своего места, Макс нехотя сделал то же самое. Вставать при женщинах он перестал, когда одна из женщин назвала его «несовременным», но Евгения Вячеславовна восприняла все как само собой разумеющееся. Она позволила официанту отодвинуть свой стул, села и обвела взглядом остальных. Игорь сел следом, и Макс уже хотел опустить задницу с облегчением, когда в его сторону потянулась немаленькая рука Фила.       — Здрасьте, — сказал Фил с сильным акцентом.       — День добрый, — ответил Макс, пожал руку, которая оказалось сильной и теплой, без ожидаемого пота и дрожи.       — Фил, — представился Фил.       — Макс, — ответил Макс.       — Очень приятно.       Фил убрал руку, сел с достоинством, которое было удивительно для его комплекции, взял меню и начал изучать его. Макс перевел взгляд на его руку и заметил фитнес-браслет. Смотрелся он немного глупо, учитывая контекст, но мог быть хорошим знаком в том смысле, что Фил не испытывал по поводу себя особых иллюзий. Смеяться над ним расхотелось, Макс тоже взял меню и закопался в нем.       — Очень интересно, — пробормотал, все так же с акцентом, Фил. — Пожалуй, я закажу то же, что остальные. Не понятно, — пояснил он, виновато улыбнувшись Максу.       — Ну… картошка, мясо, салат, — ответил Макс.       — Солнышко, тебе ведь нельзя углеводы, — проворковала Евгения Вячеславовна. — Помнишь, мы обсуждали?       — Мам, один раз, — твердо сказал Фил. В нем впервые мелькнуло что-то, что напоминало Игоря. Макс тяжело вздохнул, хлопнул еще одну стопку водки.       — Невежливо… пить одному, — отчеканила Евгения Вячеславовна.       Макс налил еще одну стопку, опрокинул ее и ответил:       — Невежливо задерживаться на полчаса.       Она хмыкнула, отвернулась к меню и стала водить по нему пальцем.       — Жень, давай быстрее. Пожалуйста, — попросил Игорь.       Только теперь Макс понял, что они с сыном до сих пор не поздоровались. Больше того, Фил даже не смотрел в сторону отца.       — Ладно, мне то же, что всем, — вздохнула Евгения Вячеславовна. — Я буду вино, сухое. Выбери сам.       — Ты думаешь, я разбираюсь в винах? — спросил Игорь.       — Ну, в чем-то ты должен разбираться!       Фил глубоко вздохнул, отложил меню и бросил взгляд на Макса.       — Я слышал, ты был в Таиланде?       — Да, полгода, — сказал Макс.       — Я там был десять лет назад, неделька. Недельку, — Фил быстро поправился. — Очень жарко.       — Можно привыкнуть, — ответил Макс.       — Надо будет еще раз съездить.       Они переглянулись, и Макс понял, что Фил просто съехал с конфликта «предков». Пока в негласном соревновании с матерью он набирал баллы.       — Ну а ты, дорогой, был где-нибудь? — спросила Евгения Вячеславовна.       — Жень, пожалуйста, — попросил Игорь, скривившись. — Давай без фальшивых вежливых бесед. Зачем вы приехали?       — Ты что, не рад видеть сына?! — крикнула Евгения Вячеславовна.       — Мам, я ведь просил… — тихо вмешался Фил.       Официант своим появлением перебил его. На секунду все замолчали, потом Игорь и Евгения Вячеславовна одновременно начали диктовать заказ, но одновременно затихли. Официант в поисках спасения посмотрел на Макса и тот перечислил их нехитрый обед, выбрал самое гадкое сухое вино и попросил еще водки.       — Ладно, ты привезла мне сына посмотреть, что дальше? — спросил Игорь, когда официант ушел.       — Нам надо обсудить детали, — сказала Евгения Вячеславовна.       — Ты могла просто сбросить мне сумму, Жень. Какие детали ты хочешь обсудить?       — Мне надо поддерживать имидж, — ответила Евгения Вячеславовна, стиснув зубы. — Ты же не понимаешь, как люди живут в мире.       — Жень, если ты хочешь вести за меня страницу — веди, мне не жалко.       После слов Игоря за столом наступила гробовая тишина. Евгения Вячеславовна, набрав воздух в легкие, так и не выпустила его, и теперь словно решалась, что сказать дальше. Филипп медленно пил минеральную воду. Максу страшно хотелось курить.       — Ну… а как же твои друзья? — спросила вдруг Евгения Вячеславовна.       — Что с ними? — сухо спросил Игорь.       — Разве они не будут задавать вопросы? — растерялась она.       — Раньше ведь не задавали, — сказал Игорь.       — Ну… ладно, — она позвала официанта и попросила еще один салат, по всей видимости, пытаясь сменить тему.       — Еще что-то? — спросил Игорь, дождавшись, когда официант уйдет.       Макс увидел, как нервно Игорь перебирает телефон в руке, лежащей на коленях.       — Да, Фил кое-что хотел сказать тебе, — Евгения Вячеславовна посмотрела на сына.       — У Фила нет моего телефона? — спросил Игорь, впервые за вечер посмотрев на Филиппа.       Макс тоже посмотрел на несчастного «золотого ребенка».       — Давайте сначала поедим, — сказал Фил, так и не подняв взгляда от стола.       — Хорошо… поедим, — согласился Игорь. — Я выйду покурить. Макс?       — Я схожу с тобой! — подорвалась Евгения Вячеславовна.       В результате Макс остался наедине с Филиппом. Принесли салат. Официант спросил, нужно ли ждать остальных гостей, но Макс забрал блюдо у него с подноса и начал есть. После легкого завтрака водка медленно разъедала желудок.       — Ладно, что у тебя там? Выкладывай, — сказал Макс, проглотив еду за несколько секунд. Порции совсем не соответствовали ценам.       — Я решил… пожить в России, — выдал Филипп.       — Прям в России? Пахать целину будешь? — не выдержал Макс.       — Ты… уверен, что нужно пить столько водки? Днем? — спросил Филипп.       — Я бы сейчас с удовольствием нажрался, Фил, но мне нельзя. Я же должен вести себя адекватно. Ладно, что за план с Россией? Француженки закончились, решил покорить сердце простой русской красавицы?       — Мне… надо сменить обстановку, — сказал Филипп, отодвинув недоеденный салат. Калорий в нем было кот наплакал, так что Макс решил, что дело в другом. Аллергия на зелень? Или пропал аппетит?       — На постоянные пробки, плохие продукты и Третьяковскую галерею? — спросил Макс. Краем глаза он смотрел за огромные стеклянные окна, где ругались друг на друга Игорь с бывшей женой.       — Нет… я… слушай, я хочу ничего портить, — выдавил из себя Филипп, сжавшись над салатом в три погибели. — Я…       — Ты сбежать от нее, что ли, хочешь? — тихо спросил Макс, наклонившись ближе.       — Ага, — ответил Филипп и посмотрел на него с робкой надеждой. — Иначе мне… пездес?       — Что-то вроде того, — сказал Макс, вздыхая. — Ладно, я помогаю тебе сбежать от мамочки, а ты даешь мне священную клятву, что не будешь посреди ночи вламываться к нам в квартиру, понял?       — Да я… не умею вламываться, — обреченно сказал Филипп, но явно повеселел. — Мне бы просто… пожить. Самому.       — И где ты возьмешь деньги, самостоятельный? — спросил Макс, отхлебнув из бокала для пробы вино для Евгении Вячеславовны. Как он и надеялся, вино было совершенно чудовищным. От наслаждения Макс даже заулыбался.       — Ты… видно, думаешь, я совсем… таво, — сказал Филипп, покрутил у виска и позволил официанту поставить перед собой тарелку с котлетой и уложенным ромбиком пюре.       — Я про тебя ничего не знаю. Зато твоя мамаша вчера разбила об меня бутылку, — ответил Макс и показал на пластырь.       Филипп совершенно не удивился, только покивал обреченно.       — Она темпераментная, — сказал он.       — Она ебанутая, — добавил Макс.       Филипп просверлил его сердитым взглядом. Возможно, жизнь его была еще не до конца разрушена новейшими психологическими техниками. Макс улыбнулся и добавил:       — Моя тоже кому хочешь задаст жару.       Филипп несмело улыбнулся.       — У меня корочки есть… — добавил он. — И я рисую.       — Голых девушек? — спросил Макс.       — Одетых, — ответил Филипп. — В основном, — он прокашлялся. — Как повезет.       — Ты собрался в двадцать первом веке в Москве заработать на голых девушках?       — Я еще… ничего не собрался. Я ее… еле уговорил.       — Ты мог позвонить Игорю.       — Я… звонил, — сказал Филипп. — Два раза.       — И?       — Он… денег мне прислал.       — Денег?       — Да.       — Зачем?       — Без… понятия.       Макс проследил взглядом за Игорем и Евгенией Вячеславовной, которые возвращались с улицы, продолжая спорить. О чем именно — он не уловил, но по тому, как часто его бывшая дергала себя за колье, было ясно, что она заметила пропажу.       Ненадолго наступили мир и покой, потому что есть явно хотелось всем. Евгения Вячеславовна проглотила отвратительное вино не поморщившись, заела котлетой и стала уплетать пюре. Официант наполнил ее бокал, и она отпила еще. Ее нервы были на пределе, она даже не стала утруждаться использованием ножа и отламывала от бедной котлеты куски боком вилки. Макс и сам постоянно делал так, но он, в отличие от нее, не пытался разыгрывать из себя свет русской интеллигенции.       — Ладно, Фил, что у тебя? — спросил Игорь, когда поел.       — Я хочу переехать… сюда, — сказал Филипп, краснея. Возможно, у него правда была аллергия на зелень.       — Зачем? — спросил Игорь, наливая водки.       — Я все-таки… русский.       — Сынок, даже я не уверен, что я русский, — вздохнул Игорь, опрокинув стопку. — Давай без лапши. У тебя проблемы? Опять.       — На минуту, — встрял Макс, толкая Игоря по ноге.       — Серьезно? — Игорь вздохнул еще тяжелее. — И ты, Брут?       — Цезарь, блядь, вставай сейчас же, или я свалю с вашего семейного ужина, — тихо сказал Макс, и на него тут же уставились Евгения Вячеславовна и Филипп.       Игорь медленно встал и пошел к выходу. Макс доставал зажигалку и сигарету. Они накинули одежду, вышли, и он сразу же закурил.       — Просто соглашайся. Окей?       Игорь смотрел на него зло:       — Ты палку не перегибаешь, котенок?       — Нет, — спокойно ответил Макс, убедился, что Филипп и Евгения Вячеславовна никуда не делись, махнул им рукой и затянулся.       — Ты…       — Ладно, слушай. Ты меня за уши вытащил из такого говна, что…       — Ты все отдал, — отчеканил Игорь. — У тебя комплекс должника? Из всех знакомых мне людей ты, возможно, единственный ничего не должен мне.       — Дослушай. Во мне, конечно, говорит водка, но ты сам знаешь, что я последний, кто стал бы их покрывать. Твоя ненаглядная уедет обратно во Францию со спокойной душой, Фил останется здесь. Я все возьму на себя.       — Котенок, да тебе денег не хватит даже на еду, он жрет как сенбернар, — ответил Игорь, но закурил, что было хорошим знаком. Пока он курил, можно было продолжать диалог.       — Тебе на него настолько плевать?       — Скорей уж ему на меня.       — Блядь, Игорь, кто из вас кому отец?! — взорвался Макс. — Ты бы хоть выслушал его!       — Слушай, котенок, ты правда хочешь раскопать эту кучу дерьма? — прошептал Игорь. — У нас неплохо получилось сообразить на троих, но тебе мало? Ты решил в мою семью влезть?       Макс пораженно смотрел на него, молчал и ждал, когда до Игоря дойдет смысл сказанного. Прошло не меньше пяти секунд, прежде чем тот отвернулся, выругался и схватился за голову.       — Прости, котенок, я не это имел в виду…       — Сам знаешь, что это, — тихо ответил Макс. — Тебе тошно даже смотреть на них, потому что ты прекрасно понимаешь, что сам виноват. И я не прошу тебя исправить это говно, я сам могу это исправить.       — Ты решил поиграть в папочку?       — В старшего брата, блядь, какая разница?! Он нормальный парень, просто вы оба забили на него болт. Он для вас повод перекинуть денег на счет.       — Ты благотворительностью собрался заниматься? У тебя открытие клуба на носу. Успеешь совмещать? Он ведь даже метро пользоваться не умеет.       — Господи, Игорь, если б я не знал тебя столько лет, я бы тебе сейчас врезал. Он же твой сын…       — Знаешь что, котенок. Я не подарок, и я знаю, что я не подарок. Но попрекать меня…       — Да очнись! Я и не попрекаю! Ко мне каждый гребанный день приходят такие Филы, вытирая сопли об половики. Для меня это не личное. Да, он твой сын. Ну и что?       Игорь поперхнулся дымом:       — Ты его под ошейник собрался взять?! Котенок, я тебя…       Макс провел рукой по лицу, тяжело вздохнул и закурил вторую.       — Прости, — сказал Игорь, хотя его все еще трясло, и он с трудом поднес зажигалку к лицу. — Они каждый раз из меня душу вытряхивают.       — Я вижу, — ответил Макс. — Поэтому и хочу помочь. У тебя может быть хоть десять успешных клубов, но пока у тебя есть он…       Игорь жестом попросил его замолчать. Они курили в тишине несколько минут.       — Хорошо, — сказал Игорь в конце концов. — Хорошо, он может остаться. Я же не хозяин города, чтоб запрещать. Можешь таскать его по выставкам, можешь поиграть в няню. Мелкого не вмешивай. Я не уверен, что Фил переживет знакомство с ним.       — Ну, — усмехнулся Макс. — Костя тебя боготворит. Так что для него Фил, наверное, будет самым красивым ребенком.       — Я тебя прибью. Дорвусь до веревки и прибью нахрен.       — Что я слышу, а как же безопасность и разумность?       — Да меня даже суд оправдает, котенок. Как только присяжные посмотрят на твою наглую морду.       — Игорь, а что с ним произошло? Пять лет назад.       — Они с девушкой расстались, — сказал Игорь. — Он тяжело переживал… разрыв отношений.       — Я примерно так и думал. Пойдем, закажу себе чизкейк. Видишь, добрались все-таки до десерта. И шести часов не понадобилось.       На новость о том, что Филиппу можно остаться в Москве, Евгения Вячеславовна отреагировала с большим облегчением, которое и не пыталась скрывать. Макс подумал, что ей давно хотелось спихнуть «неудачного» сына, чтобы взяться за более перспективные проекты. Сам Филипп часто и невпопад кивал, показывая, что очень рад открывшимся перспективам.       Игорь ушел в туалет, Евгения Вячеславовна решила воспользоваться минуткой, чтобы позвонить по делам, а Макс передвинул стул ближе к Филиппу и спросил номер телефона. Оказалось, что у Филиппа еще не было русского номера. Потому что он забыл в гостинице паспорт, когда накануне они с матерью пошли в магазин «закупаться».       — Ладно, давай электронную почту, — предложил Макс.       Но электронную почту Филипп не помнил, потому что недавно поменял ящик, но еще не успел выучить его наизусть. Макс спросил адрес, но Филипп не знал его, знал только что они остановились в высотке. Насколько высокой была высотка Филипп тоже не знал.       Когда Игорь вернулся, Макс уже медленно закипал:       — Хорошо, давай я забью свой номер тебе в телефон, — сказал он.       Филипп так разволновался, что торопливо достал мобильник, долго возился с разблокировкой и передал Максу. Тот взял телефон, посмотрел на фотографию голого мужика с неправдоподобно здоровенным членом, уронил телефон и засмеялся так громко, что охранник, который все это время держал его «на счетчике», наконец, двинулся в их сторону.       — Макс, давай потише, — попросил Игорь, отправив охранника восвояси. Тот недовольно качал головой.       Макс достал из-под стола телефон, протянул Филиппу, руки которого теперь дрожали, и сказал, что узнает адрес гостиницы сам и сам приедет на следующий день утром.       — Паспорт не забудь, — сказал он, переходя к чизкейку, который отлично шел под мысли о том, как он расскажет Игорю об истинной причине долгих непонятных разговоров с сыном, бездарно потраченных деньгах, нервах Евгении Вячеславовны.       Филипп не притронулся к десерту и выглядел как человек, который готов покинуть страну через минуту на ковре-самолете. Телефон в его руках мелькал с космической скоростью, и явно жег руки.       — Ты куришь? — спросил Макс.       Филипп затравленно посмотрел сначала на Евгению Вячеславовну, которая посмотрела в ответ как строгая учительница, потом на отца, который пил кофе и смотрел в другую сторону, и ответил:       — Теперь да.       Прежде, чем мать успела остановить его, он вскочил из-за стола и пошел к выходу. Макс встал и пошел за ним, по пути хлопнув Игоря по плечу, чтоб не лез следом.       Метрдотель провожал их печальным взглядом.       — Не успел удалить? — спросил Макс, решив перейти к сути. Филипп взял у него сигарету и прикурил как человек, которому не надо объяснять, как это делается.       — Я не знал, что она… возьмет меня, — сказал Филипп. — Не говори отцу.       — Ты точно понимаешь, какие у нас с ним отношения?       — Какие? — растерялся Филипп.       Макс посмотрел в окно, где мирно пили кофе Евгения Вячеславовна с Игорем и позавидовал им от души.       — Фил, ты вменяемый?       Филипп смотрел на него растерянно и курил.       — Я думал, у меня семья отбитая, — сказал Макс. — Ладно, и что я, по-твоему, делаю в его квартире?       — Живешь, — уверенно ответил Филипп.       — Прекрасно. Живу. На каких основаниях?       — Ну, он помогает тебе… помогает… эм… — по лицу Филиппа стало ясно, что до него доходит.       — Ладно, я живу у него, потому что такой уж он добрый человек, а на обед я с какой стати пришел? Чтобы пожрать на халяву? Фил, ты ж не тупой. Или тупой, и я зря за тебя вписался?       — Вписался? — совсем растерялся Филипп.       — Впрягся, вступился, поручился. Еще синонимы нужны? Жертва эмиграции, блядь…       На мат Филипп отреагировал злым взглядом.       — Это междометье, привыкай. Ладно, если Игорь сам тебе не сказал, но притащил меня сюда, может для того и притащил, я не знаю. Мы трахаемся. Ясно?       Филипп так долго молчал, что с его сигареты на асфальт слетел пепел.       — Ты не знаешь, почему твоя матушка прилетела сюда? Вот, из-за этого, — сказал Макс, показывая кольцо.       — Ты… вы…       — Можешь звать меня дядя Максим, блядь. Неужели такое бывает? Ты же с ним… я не знаю, на рыбалки эти катался.       — Ты правда…       — Правда-правда.       Переварить новость Филиппу было тяжело, он задавал бессмысленные вопросы, и прежде, чем Макс успевал ответить на них, задавал новые.       — Ну а как же он… с мамой… в смысле…       — Технически? — спросил Макс.       — Нет, я в смысле… у него ведь была еще первая жена, ну… она умерла, я помню. Ну, он рассказывал. Я думал…       — Ладно, ты гей — я понял, я тоже гей, приятно познакомиться, все, пошли отсюда, я хочу доесть свой чизкейк и свалить на работу. Есть еще неожиданные новости, которые мне стоит знать? Не знаю, может у тебя там ребенок где-нибудь спрятан от случайного залета?       — Я же парень, — растерялся Филипп.       — Так, спишем на шок, пошли, — сказал Макс. Филипп послушно вернулся в ресторан, с трудом дошел до столика, плюхнулся на место и бросил на Игоря взгляд полный ужаса. Тот посмотрел на Макса. Макс пожал плечами.       — Ну, как смог, так вывез, — сказал он.       — Ясно, — вздохнул Игорь. — Еще чаю?       Пока официант возился с кофе, чаем, кружками, Макс достал мобильник и написал:       «Он гей».       «Кто?» — ответил Игорь, проводив взглядом официанта.       «Не туда смотришь, отец года», — написал Макс.       Наконец, Игорь заметил Филиппа, который переводил взгляд с него на Макса и обратно, как будто ждал, что один из них бросится через стол и устроит драку.       Филипп прикусил губу, нервно отпил чай, поставил кружку на место, она задрожала при столкновении с блюдцем, он едва не выронил ее.       «ОН?????!!» — написал Игорь.       Макс заткнул себе рот чаем, чтобы не расхохотаться в голос. Напряжение за столом можно было измерять приборами. Евгения Вячеславовна холодно наблюдала за их гляделками, а потом выдала, как будто раскрывала главный козырь:       — Да, твой отец гей. Рано или поздно ты бы все понял сам. Ну, как говорится, в семье не без урода.       Филипп подавился чаем, пролил часть на брюки, встал из-за стола и пошел к туалету. Актерского таланта сохранить лицо после такой фразы ему не хватило.       «Она что, не знает?» — написал Игорь.       «Нет», — ответил Макс.       — Может хватит делать вид, что меня здесь нет?       Игорь перешел к обсуждению финансового вопроса, который сводился, в сущности, к тому, сколько у бедного Фила при себе денег и не помрет ли он с голоду, когда Евгения Вячеславовна улетит назад во Францию.       Филипп вернулся через пять минут, долго молчал, но по спокойному тону матери догадался, что его не выдали, и начал успокаиваться. Макс налил водки и под шумок передвинул рюмку в его сторону. Евгения Вячеславовна, увлеченная конвертацией валют в уме, не заметила даже этого.       «Еще бы, — подумал Макс. — Столько не замечать, что сын страдает по мальчикам. Какая уж тут водка?»