Некоторые вещи не покупаются

      Шутки про то, что для контрактника Костик слишком долго чистит зубы, стали такими же обычными, как шутки про то, что Макс может потерять ключи в пустой закрытой комнате.       Костик терпел, сцепив зубы (и продолжая чистить их), потому что, как любил говорить Игорь Юрьевич, выгода перевешивала ущерб.       Каждое утро он вставал первым, пробегал от греха пару кругов по двору, жарил яичницу себе и варил яйца остальным, кипятил чайник и шел в душ.       Шуток про душ не было, потому что к этому моменту обычно Макс еще спал, а Игорь Юрьевич — читал утренние новости. До душа он добирался в последнюю очередь, прихлопнув пару кружек кофе к тому времени.       Все время мира было у Костика, и он привык распоряжаться им по-военному строго, то есть ставил секундомер и дрочил ровно десять минут, а потом наскоро обтирался варежкой с едким гелем для душа, который однажды на его глазах разъел спортивную сумку живого человека.       Примерно в это время в ванную вежливо стучал Макс. Костик накидывал полотенце, переползал к раковине, доставал зубную щетку и открывал дверь.       — Доброе утро, — неизменно говорил он.       Максим выбирал что-то оригинальное, вроде: «Да когда оно доброе?», «Ты опять в буддисты подался?», «Спаси и сохрани», «Засунь себе утро сам знаешь куда», «Вертел я это утро», «Не начинай» или «Ну-ну». Особенно хорошо у него получалось «Ну-ну», потому что Максим говорил это с такой интонацией, как будто Костик сказал что-то неприличное и за ним уже едет полиция нравов.       Их диалог на этом заканчивался и мог начаться снова только вечером с чего-то вроде:       — Добрый вечер.       — Тебя туда же.       Поэтому, несмотря на тысячу едких реплик Максима, Костик все равно наступал на грабли «Доброго утра».       Макс шел в душ, открывал кран, доставал свой собственный гель для душа, который не разъел бы даже гипотетическую пыль на краю душевой, обливал им тело и замирал. С его точки зрения, по всей видимости, именно это и означало принять душ. Костик не поднимал тему — ему хватало едкости на «Доброе утро». Сложно было представить, что Макс ответит, если сказать ему, что он хрен с гаком лет мылся неправильно. Тем более, Костику ровным счетом не на что было жаловаться.       Про себя он тоже шутил про чистку зубов, только совсем в другом разрезе. В детстве Маргоша прочла ему «Алису в Стране Чудес» или типа того, и оттуда Костик впервые узнал, что такое заблаговременно позаботиться о возможных последствиях. Маргоша так ему это и объяснила, иначе может он бы и не понял.       В той сказке Королева (женщина явно с мозгами) заранее забинтовала палец, а только потом укололась иглой. Бинтовать палец после этого ей не пришлось, потому что он уже был забинтован. Маргоша тогда сказала, что она по этой причине всегда заранее моет руки, до того, как позовут есть. Но Костик стал использовать «забинтованный палец» гораздо шире. Ему открылись бездны заблаговременной дрочки, которые позволили на время избавить себя от неловкости в школе и, самое главное, на срочной службе. Вот где секрет пальца Королевы из сказки был незаменим.       Так что на чужие шутки про чистые зубы Костик реагировал снисходительно. Много они понимают. Не им жить в одной квартире с человеком, который каждое утро вместе с голой задницей демонстрирует карту вечернего секса. Они бы может зубы нахуй стерли с такой жизнью, а он ничего — держится. Стоматолог в клинике даже похвалила, сказала ему: «Всем бы такую сознательность». А то он, блядь, не догадывался…       Если бы он не пробегал с утра кружок-другой, если бы не ставил таймер, если бы не чистил зубы по десять минут, его расшатанная многолетней социальной изоляцией психика давно слетела бы к чертям.       А так… ну что такого он делает? Стоит и чистит зубы. Да, скосив глаза влево, но окулист ничего ему не говорил про возможное косоглазие. Единичка, как с куста. А то он, блядь, не догадывался…       С такими упражнениями каждое утро зрение меньше единички быть никак не может. Странно, что он не развил в себе улучшенную версию. Окуляры, как в фантастических фильмах, которые терпеть не может Игорь Юрьевич…       По светлой коже с красноватыми вмятинами от одеяла и матраса стекают вместе с прозрачной водой мутноватые разводы дурацкого геля. Иногда оранжевого, иногда розового. На паре родимых пятен гель морщится в пенку и сползает на край. Из-за того, что Макс опирается ладонями о стенки душевой, вода может сползти от спины к животу, расчерчивая сложные дорожки. Но Костя едва замечает все это, глянув мельком, потому что каждый день видит одну и ту же картину. В какой-то момент взгляд перестает цепляться за родимые пятна и мыло.       Зато ему хорошо видно синие отметки, по которым Костик каждое утро восстанавливает картину вечера. Сопоставляет их, как Шерлок Холмс в сериале, со звуками, которые слышал накануне, представляет, что было в комнате-в-которую-нельзя-заходить.       Пара пятен на шее, но они не свежие — почти рассосались, дело было пару дней назад. Хотя одно выглядит как будто подновленным…       — Подай мочалку, пожалуйста.       — М?       …фиолетовый расползается в стороны от старого зеленовато-желтого следа — да, точно что-то новое, наверное…       — Мочалку.       — Жачем?       …и еще один небольшой след, больше похоже на укус, хотя губами так, наверное, тоже получится…       — Ладно, сам возьму…       Костик машинально протянул мочалку, продолжая разглядывать шею, и наткнулся на свежий засос с той стороны, которая его взглядам обычно была недоступна.       — Эй, Земля, Земля, я Марс — прием, — Макс щелкнул пальцами перед глазами Костика. — Зубная фея, ты нафига так рано встаешь, если до сих пор не проснулся?       — У меня вше под контролем, — ответил Костик, поспешно отворачиваясь к раковине.       Он задумался о засосе рядом с ключицей.       — Ты бы завязывал со своим фетишем — так до больнички недалеко, — ни с того ни с сего ляпнул Макс.       — С каким? — спросил Костик, выплюнув розоватую пену изо рта и отложил щетку.       Внутри него что-то оборвалось, как в детстве, когда ловили с поличным и заставляли потом делать разную никому не нужную херню.       — С зубным, — ответил Макс, тщательно намыливая шею мочалкой.       — Я же ничего плохого не делаю, — возразил Костик, продолжая играть дурачка.       — Ладно, — улыбнулся Макс, щелкнул затвором душевой и закрыл дверцу. Сквозь мутное стекло не было видно не то что светлую кожу со вмятинами — даже очертания фигуры.       Костик чертыхнулся, бросил щетку, промыл рот и вышел в коридор.       — Доброе утро, — сказал ему Игорь Юрьевич с кухни.       — И вы, блядь, туда же? — ляпнул Костик.       Потом он, конечно, жалел об этих словах несколько раз, но зубы чистил еще месяц — назло Максу. Старательно игнорируя тихие стоны из душевой.