Некоторые вещи не покупаются

      На заправке у Игоря кольнуло сердце. Он не был параноиком и не верил в судьбу, но все равно в магазинчике купил батончик и воду.       На улице мело, но на трассе это почти не ощущалось. Когда они выехали с парковки, сердце больше не екало, Игорь расслабился и включил музыку.       Болтали о делах, в основном — о том, кому и сколько денег нужно перевести. Макс забивал все в телефон, отвечая «угу» или «неа», выслушивая аргументы, снова отвечая «угу» или «неа». Так прошли первые полчаса.       Пообедали в случайной забегаловке. Макс взял бутерброд и воду — не иначе как из суеверного ужаса перед чепчиком официантки. Игорь позволил себе борщ.       — Да ты в отрыв пошел, я погляжу, — прокомментировал Макс.       — Я бы вам уши отодрала, молодой человек, — заметила официантка в чепце, — за такие слова. Папа ваш — золото.       — О, да, — усмехнулся Макс.       Его приобретенная за границей способность игнорировать чужие колкости, намеренные или случайные, первое время сбивала Игоря с толку. Он с трудом узнавал мальчишку, который когда-то восхищенно рассматривал любую мелочь. Книгу в хорошем переплете, сеты роллов в дешевых кафешках, даже джинсы в бутике. Теперь, чтобы сбить Макса с толку, нужно было что-то посерьезней.       — Компот принести? — спросила официантка, не подозревая о сложных отношениях посетителей.       — Да, — ответил Игорь.       — Нет, — ответил Макс.       Они сказали это одновременно. Официантка застыла, потом перевела взгляд на Игоря.       — Мне принесите, ему — не надо, — прокомментировал тот.       — Точно? — строго переспросила она.       — Точно, — ответил он.       Она ушла, качая головой.       — Папочка совсем за мной не следит, — пожаловался Макс, его ботинок пополз вверх по ноге Игоря.       — Будешь выеживаться — выпорю, — пообещал Игорь.       Официантка поставила между ними запотевший от перепада температур стакан компота.       — Вам может кофе? — спросила она хмуро у Макса.       — Ладно, рискните, — согласился тот.       Она ушла. Нога Макса оставалась все там же, в районе колена Игоря. Ботинка на ней не было — ухитрился снять, пока приносили компот.       — Пей, там витамины, очень полезно в твоем возрасте, — улыбнулся Макс, опираясь локтями на стол. Пальцы его ноги доползли до ширинки.       — Вам компот не понравился? — удивилась официантка, поставила перед Максом кружку кофе, не дождалась ответа и ушла.       В забегаловку пришла орда новых клиентов: большая семья с детьми и собакой. Макс бросил в их сторону внимательный взгляд, потом отвернулся, взял кофе, хлебнул, поморщился, отставил. Теплые пальцы нырнули ниже, под ширинку. Игорь отодвинулся, залпом выпил приторно-сладкий компот и пошел к выходу.       — Один — ноль, — прокомментировал Макс.       У них не было соревнования, и счет этот не означал ровным счетом ничего, как и «папочка». С Максом, который вернулся из заграничного трипа, стало поразительно легко. Как только перестало быть поразительно сложно.       Они сели в машину и тронулись. Начало темнеть. Игоря сбивала с толку природа, которая вот так внезапно брала свое за городом. В Москве он почти не обращал внимания, когда темнеет, поэтому и решился проехать вечером пятницы на юг. Звали старые друзья, на юбилей, и что было ему особенно приятно — звали с Максом.       На темноту, которая помешает дороге, Игорь таким образом совсем не рассчитывал. Она наступила внезапно, когда Макс говорил очередное «угу» на очередную сумму.       — Что-то мне все это не нравится, — пробормотал Игорь.       Мелькнули фары в зеркале заднего вида, он дернул руль, пропуская гонщика, и его слегка занесло к ограждению. Резина заныла, сердце кольнуло второй раз.       — Поменяемся? — предложил Макс.       — Толку? Темно. И жужжит она странно.       Макс не стал спрашивать, кто жужжит, не стал спорить, достал энергетик из бардачка и открыл. Запахло лимоном и зачем-то — хвоей.       — Я приторможу, проверю, что там, — сказал Игорь.       Они остановились у сервиса, бригада радостных и немного замерзших рабочих в яркой форме налетела на машинку с разных сторон. Ее вертели, сначала подсвечивали фонарями все, что можно, потом завезли в бокс.       Драгоценные часы утекали. Игорь хотел добраться до ночи, чтобы проснуться бодрячком, выбрать подарок и встретиться с друзьями уже к обеду, но планы летели к чертям.       — Давай я, — еще раз предложил Макс, поболтал остатки энергетика и выбросил в урну банку. — Если останемся в гостинице — считай, полдня просрали.       — Ладно, — согласился Игорь.       За проверку содрали солидную сумму, которая отчасти успокоила Игоря. Он знал за собой дурную привычку считать, что, когда дорого — значит хорошо, но все равно сердце больше не кололо.       Макс вел аккуратно. Иногда даже слишком, но Игорь знал, что это из-за того, что машина не его. Была бы его — половину пути просвистели бы со штрафами. А так постояли возле каждого перехода, постояли в очереди в левом ряду, помигали фарами, пропуская фуру на съезд.       Игоря уже начало клонить в сон, когда его малышка, истошно взвизгнув, закашлялась и погасла.       — Пиздец, — прокомментировал Макс.       — Здесь мне надо сказать «я же говорил», но я не буду, — сказал Игорь. — Надо было поездом.       — Надо откатить ее хотя бы, а дальше звонить, — сказал Макс.       За это Игорь был ему благодарен. Ни упреков, ни жалоб. Они откатили машину, Макс залез внутрь, Игорь попытался подсветить фонарем, поискать поломку, но не нашел ничего, за что можно было бы зацепиться.       Когда он сел в машину, Макс уже заканчивал разговор с эвакуатором.       — Сказали, сколько ждать? — спросил Игорь.       — Часа два, — ответил Макс.       — Может еще кого найдем?       — Девять часов, мы в ебенях, темно, метель, гололед, у них аврал. Сказали, постараются быстрее. Я обещал доплатить, если уложатся в полтора часа, они промычали «ладно-ладно».       — Хреновая была идея, — сказал Игорь, достал сигареты из бардачка и вышел.       Макс вышел следом со своей пачкой. Они присели на малышку и закурили, глядя в темноту обочины.       — Мне нравится, — неожиданно сказал Макс.       — Тебе опять экзотики захотелось?       — Да когда мы еще одни будем?       — Ночь, как ты верно заметил, мы посреди ебеней, ждем эвакуатор, и ты…       Игоря прервал скрип колес. Мимо пронеслась на большой скорости красная машина, затормозила впереди, потом сдала назад и остановилась в паре шагов.       Машина, хотя об этом тяжело было судить в скудном ночном освещении, была практический новой. Игорь с тоской посмотрел на выпрыгнувшую из машины парочку: девушка за рулем, парень — с початой бутылкой. Они прошли к сидящим на капоте Игорю с Максом и приветливо махнули рукой.       — Сломались? — спросила девушка.       — Да просто отдохнуть сели, — съязвил Макс.       — Замерзнете ведь, давайте подбросим, — предложила девушка. Ее спутник болтал бутылкой в воздухе, но не пытался сформулировать мысль вслух.       — Спасибо, скоро приедет эвакуатор, у нас все в порядке, — ответил ей Игорь.       Макс поежился.       Игорь вопросительно посмотрел на него, но Макс отрицательно качнул головой, мол, лучше не связываться, и закутался плотнее в легкую куртку.       — Вы уверены? В вашем возрасте опасно замерзать, — сказала девушка.       Макс ответил ей:       — Не переживай, солнышко, я его согрею.       И подмигнул.       После такого выливать на нее тираду, которая созрела в голове Игоря, было бы верхом хамства. Он промолчал. Ему стало смешно.       Девушка смерила Макса полным удивления взглядом, потом взяла за шкирку своего приятеля и толкнула к машине. Тот на заплетающихся конечностях побрел, куда велено, по дороге спрашивая что-то вроде: «Это что, пидоры из новостей?». Она обернулась к Максу, виновато улыбаясь, пожала плечами, потом нырнула на место водителя и рванула так резво, будто за ней гналась полиция.       — Ты вовремя, — прокомментировал Игорь.       — Ты сегодня собрал комбинацию говна, так что всегда пожалуйста, — сказал Макс, бросил окурок на дорогу и пошел в машину.       Игорь не стал подбирать окурок — настолько его разозлила история с папочкой, возрастом и сломавшейся в такой важный день малышкой. Он сел с мрачными мыслями, по привычке нажал обогрев, но ничего не произошло. В салоне постепенно становилось холодно.       Макс потер руки, попытался согреть их горячим дыханием.       — Надо закинуть тебе в багажник грелки, — сказал он.       Игорь взял его руки в свои, растер замерзающие пальцы. Они пахли сигаретами, энергетиком и кожей от кресел в салоне.       — Здесь неудобно, — сказал Макс, безошибочно имея в виду секс.       Его способность читать мысли ограничивалась только мыслями Игоря, но от этого сильней заводила.       Они вышли, хлопнули дверьми и нырнули назад. Машина подпрыгнула от такого обращения.       У Игоря с собой не было не только грелок — почти ничего. Только батончик и бутылка воды в бардачке. Он потянулся к Максу, поцеловал, вспомнил, что со всех сторон голяк, и нахлынувшая от возбуждения жара сменилась отрезвляющим холодом.       — Да за кого ты держишь меня, — нахмурился Макс. В свете мелькающих машин он казался заспанным, но приглядевшись Игорь заметил синеву на губах.       Дрожащими пальцами Макс достал из бардачка заднего сиденья пачку презервативов, высыпал содержимое на пол, но красиво не вышло — вместо града цветных фантиков вывалился последний, едко-красный. Игорь не хотел вдумываться, что может быть внутри. Либо так, либо — никак.       Макс дотянулся до фантика, разорвал зубами.       Синие губы пропитались смазкой и блеснули от мелькнувшей с грохотом фуры. Ненадолго стало очень тихо. Игорь слышал собственное сердце, громкое дыхание Макса, лай собак вдалеке.       Ему расхотелось ехать к друзьям. Захотелось остаться в машине на все выходные. Долго смотреть на Макса с презервативом во рту, трахнуть его для начала, потом долго согревать пледом и грелками, заварить чаю, положить на колени и трахнуть еще раз.       — Игорь, — позвал Макс, не размыкая губ, чтобы не уронить резинку. — Завис?       — Немного, — ответил тот, наклоняясь за резинкой.       Она тоже замерзла и на вкус отдавала кислотной клубникой, но он не ждал от нее ничего особенного, поэтому вытащил изо рта, разбираясь с ширинкой, согрел дыханием, как Макс недавно — свои руки, и отработанным движением раскатал по члену, чтобы содрать пластырь сразу. Прохладный латекс обжег кожу совсем слегка, а вот собственные пальцы уже казались деревянными.       — Уверен, что два часа? — спросил Игорь, но Макс вместо ответа расстегнул ширинку и развернулся животом к сиденью.       В окне из-за игры света отразилось его лицо: хитрая улыбка с предвкушением, прикушенная губа. Блеснули глаза — он будто увидел, что Игорь смотрит, хотя откуда бы ему.       Захотелось стянуть с него брюки и дождаться, пока от холода к синим губам добавится стук зубов. Игорь дернул мягкую ткань на себя, медленно опустил ее ниже — к коленям на сиденье, положил на ягодицы ледяные пальцы. Макс зашипел, зло втягивая воздух. Ждать он не любил.       Игорь облизал пальцы, оставил на ладони побольше слюны — на контрасте с замерзающей кожей она казалась горячей.       Макс прогнулся под пальцами, расслабляясь. У Игоря ни с кем не было такого понимания. Готов? Да, для тебя — готов.       Он вытащил пальцы, наклонился над Максом, схватившись за ледяную ручку над дверью — та заныла от веса и холода.       — Давай медленно, — предложил Макс.       Игорь провел рукой по члену, забывшись, — холод больно обжег, отрезвляя. «Медленно» показалось ему странной идеей, но потом, головкой коснувшись задницы Макса, он понял, в чем дело. Там — на самом конце — было жарко. Жарко и хорошо. Макс, вопреки предложению, сам потянулся навстречу. Игорь схватил его за бедро, придерживая.       — Тихо-тихо, где ты такое медленно видел? — усмехнулся он.       Макс снова зашипел, но остановился. Игорь медленно проникал внутрь, на контрасте остро ощущая каждый миллиметр. Макс дрожал в его руках, отчасти — от холода, но отчасти — от удовольствия — эту дрожь Игорь ни с чем бы не перепутал.       На последних миллиметрах Макс застонал и упал грудью на сиденье, выгибаясь так сильно, что напряглись мышцы. Игорь дернул ручку над дверью — она опять заскрипела. Ему давно не было так хорошо без движения. Замереть ненадолго, просто быть внутри.       Макс с тихим стоном приподнялся, одной рукой упираясь в сиденье, другой — перехватил руку Игоря за запястье.       — Все, хватит, — процедил он сквозь зубы. — Давай.       Игорь положил ладонь ему на спину, заставляя прогнуться под нужным углом, и начал с неторопливого темпа. Макс, несмотря на темп, задрожал еще сильнее, и уже через несколько минут они оба беспорядочно быстро искали точки опоры в тесной машине. Хотелось разворачиваться, менять позы, хотелось прерваться и долго целовать друг друга. Макс реагировал так сильно, что его можно было трахать бесконечно. Он шептал «еще», обнимал руками, ногами, подставлялся и был таким, каким Игорь не помнил его, а может — не знал вовсе.       — Еще, пожалуйста, — стонал Макс.       Не из-за того, что ему нужны были деньги.       Не для того, чтобы получить штамп в паспорте.       Не в качестве «спасибо» — воды и дерьма утекло с тех пор уже достаточно, чтобы забылось и затерлось.       Просто. Потому что ему было хорошо. Ему, который разъезжал по своей чертовой Европе, по своему блядскому Тунису.       Макс царапал кожаную обшивку, оставляя глубокие следы, но все, о чем мог думать Игорь — останется на память. Хрена с два он теперь продаст машину.       — Сумасшедший, — улыбнулся он Максу, заглядывая в горящие желанием глаза.       — Я знаю, — улыбнулся в ответ Макс, прикусил губу, прогнулся, подтянулся ногами ближе и прикрыл глаза. Веки дрожали.       Каждое движение к нему приближало к оргазму, каждое движение от него — оттягивало. Игорь прижал Макса к себе, подложив руку под поясницу, и замер еще раз.       — Расскажи, котенок, — сказал он.       Макс недовольно поморщился — ему хотелось движения. Губы порозовели, но по коже рук бегали мурашки — настолько крупные, что Игорь видел их в свете мелькнувшей мимо машины.       — Я понял, что ты — мой, — ответил Макс. Открыл глаза — в них кроме похоти было что-то вроде радости от победы.       Игорь убрал руку от поясницы и положил ее поверх члена Макса, прижимая его к животу.       — Интересная версия, — сказал он.       — Еще я понял, что я — твой. И если бы мы навсегда остались в этой машине, в ебенях между городами, без квартир, клуба и всей остальной херни, — он тяжело дышал, говорил неразборчиво, но Игорь все равно понимал каждое слово. — Я бы все равно был счастлив. Даже с последним презервативом. Потому что это ты, и ты — мой.       Макс замолчал, перекинул ногу на плечо Игоря, огляделся — буднично, как будто они не замерли на середине.       Игорь вспомнил его в лифте, несколько месяцев назад. Время превратилось в клубничную жвачку. Макс стоял совершенно невозможный, в чем-то, что войдет в моду через сто лет, проверял соцсеть, старательно игнорируя присутствие Игоря и Кости. Стал невидимкой. Его хотелось взять еще тогда. Прямо в лифте. Сказать ему, что долг можно списать за этот перепих.       — Давай, — улыбнулся Макс. — Заканчивай. Мне много не нужно.       Ему действительно не было нужно много. Игорь успел сделать только пару движений, и под рукой — на чужом члене, почувствовал знакомую пульсацию. Вместо того, чтобы ждать, терпеть, он сделал еще пару движений — для себя, и ему тоже хватило. Казалось, в тот момент хватило бы даже представить эти чертовы движения, и все.       Макс лежал под ним, тяжело дыша, минуту или две, прежде чем начал замерзать. Игорь одел его кое-как, накинул сверху свою куртку, но дело было не в холоде.       — Поехали в гостиницу, а? — попросил Макс, хватаясь за шею Игоря. — На два дня. Поехали? Ты, я и пошло все нахуй, а?       Игорь достал телефон, отменил встречу и уткнулся лицом в шею Макса.