Некоторые вещи не покупаются

      На улице мело так сильно, что Вик не поехал в клуб и решил работать дома. Обычно ему не нравилось делать из квартиры офис, но стоило посмотреть в окно — становилось ясно, что нормальный человек не потащится в такую пургу наружу. Крису повезло — поехал с утра и не застал непогоду, а Вик проболтался с телефонами, душем, едой, и теперь щелкал по клавиатуре, уныло потягивая кофе собственного авторства.       — Хуже быть уже не может, — сказал он, когда выключили свет, а с ним — роутер. Без доступа к Сети возиться с клубной бухгалтерией было бессмысленно, разве что считать по старинке на калькуляторе, но до такого он снисходить не собирался, поэтому закрыл ноутбук и попытался поймать сеть на смартфоне, чтобы погрязнуть в мире соцсетей и котяток в разных позах, но в дверь позвонили.       Гадая, какого идиота принесло в такую метель, он нашел халат, натянул тапки, чтоб не выглядеть совсем уж непрезентабельно, и пошел открывать.       — Есть дело, — с порога сказал Максим, отряхивая с пальто налетевшие сугробы снега. Они упали на половичок и стали пропитывать его бело-бурой жижей.       — Ладно, заходи, — ответил Вик, готовясь пропустить гостя, но тот остался, где был, и заявил:       — Пошли, одевайся.       — Ты с ума сошел? — спросил Вик, изо всех сил сдерживаясь от крепких выражений. Кофе, котятки и неожиданный выходной накрывались медным тазом.       — Я серьезно, пошли, — повторил Макс и так особенно шмыгнул носом, что Вик не стал больше спрашивать.       В шкафу нашлась подходящая для погоды одежда, хотя собирать ее пришлось из комплекта, купленного для горнолыжного курорта, куда Вик так и не добрался из-за работы. Нацепив водонепроницаемые и потому громоздкие штаны, он застегнул их на подтяжках по приложенной схеме, потом нацепил кофту поверх термобелья и пошел в коридор, натягивать пуховик.       — Ты прям серьезно подготовился, — сказал Макс, когда Вик выкатился колобком из квартиры.       — Да кто тебя знает, вдруг ты труп закапывать позвал.       — По такой погоде его и без моего участия заметет в два счета, — ответил Макс, из чего следовало, что на погоду он все-таки внимание обратил. Черепно-мозговую можно было исключать, но все остальные поводы Вик на всякий случай держал в голове.       Они прошли до адской Бэхи Макса, в которой можно было перевозить слона, Вик сел спереди и обнаружил, что даже его эпатажный костюм прекрасно помещается здесь. Осталось даже свободное место для ног.       — Ты уверен? — спросил Вик, когда Бэха тронулась с места под чутким руководством Максима.       — Угу. Щас никого не будет, — зловеще пояснил Макс.       — Где?       — В музее.       Если бы Вик пил кофе, который теперь остался в одиночестве на теплой кухне, он бы поперхнулся.       — Какой музей? Макс, ты в курсе, что…       — Да-да, — серьезно покивал Макс. — У тебя много дел сейчас?       — Не особо, — признался Вик.       — Весь город встал. Самое время для музея.       Задавать дополнительные вопросы Вик не стал, потому что ясно было и без них, что Макс ничего не расскажет, пока они не приедут в чертов музей.       Не то чтобы Вик имел что-то против музеев — иногда там устраивали важные мероприятия, где ему надо было светить дорогими часами и кивать картинам. Но с Максом дело было явно в другом.       Перед музеем было пусто, дорожки замело. Вик представил десятки экскурсионных автобусов, погрязших в пробках.       Макс остановил машину поближе, но им все равно пришлось пройти. Вик проводил взглядом махину Храма Христа Спасителя, оценил, как сильно занесло ели, а потом до самого входа тащился, прикрывая рукавом лицо от бури. Москва словно вымерла.       Они прошли в дверь, стряхнули сугробы на коврики, потому что делать это снаружи не имело никакого смысла — тут же налетал новый слой. Макс купил у билетерши пару входных взрослых. Вид у бабушки был такой, словно явились призраки художников.       — Ну и куда пойдем? — спросил Вик, шурша безразмерными штанинами.       — Картину смотреть, — ответил Макс.       — Картину? — удивился Вик, но до него дошло прежде, чем Макс открыл рот: — О! Ту самую?       — Почти. Оригинал, — сказал Макс и снова замолчал.       Макс шел по коридорам так уверенно, что не оставалось сомнений — он бывал в Пушкинском чаще среднестатистических москвичей. Вик шлепал следом, крутя головой. Посетителей было мало. Скорее всего, те, кто пришел утром и предпочел остаться в музее, чтобы не тащиться по буре.       — Вот, — сказал Макс и снова шмыгнул носом.       Вик посмотрел на картину. Она казалась неправильной, хотелось подвинуть ее в сторону, чтобы фигуры оказались в центре. Слева в тени очевидно печальный мужчина таращился на блюдо. В центре сидели мужчина и женщина, освещенные получше. От картины веяло стариной, древними традициями и печальной историей.       — «Артаксеркс, Аман и Эсфирь», — сказал Макс. — Висел в комнате, мозолил глаза. Старая репродукция.       — И что они делают? — спросил Вик.       — Пьют, — коротко ответил Макс.       — И все? — спросил Вик.       — Вот эта дамочка пригласила их за стол. В центре хрен с короной — ее дорогой муж, слева — его, можно сказать, дворецкий. Ну и она во время беседы исподволь науськивает мужа казнить дворецкого, потому что тот, мол, хочет истребить ее народ.       — Что за народ? — спросил Вик.       — Ну ты догадайся, — мрачно ответил Макс и снова шмыгнул носом.       — А, я понял. Ну и чем дело кончилось?       — Я ее снял со стены и продал, — сказал Макс.       — Я про дамочку спрашиваю. С ней-то что?       — Да пофиг. Какая разница? Важно, что я стащил чертову картину. Чтобы ребятам было на что учиться.       — Ну? И?       — Я их не видел, — сказал Макс.       — Кого? Дамочку, ее мужа или их дворецкого?       — Ты издеваешься, Вик?!       — Да, ты же притащил меня в музей, чтоб показать картину, которую мы могли нагуглить.       — Она тут живет рядом, — тихо сказал Макс.       — Кто?       — Люда.       Вик перевел взгляд с картины на Макса. Несмотря на то, что в зале было тепло, Макс как будто мерз. Спрятав руки в карманы, он ссутулился и смотрел на картину, не отрываясь. Бледное напряженное лицо то расслаблялось, то напрягалось, как будто Макс то сжимал, то разжимал челюсть. За шарфом Вику было плохо видно.       — С тобой сходить? — спросил он.       — Если делать нечего, — ответил Макс.       — Игоря почему не попросишь? — спросил Вик.       Макс перевел на него тяжелый взгляд человека, готового ударить, а потом медленно и многозначительно кивнул на картину. Мол, как ты думаешь, могу я попросить Игоря пойти к сестре, когда последнее, что я сделал ради нее, разрушило наши отношения.       — Я понял, — сказал Вик. — Давай хоть подарок ей купим. Конфеты или там… я не знаю…       — Я все купил, — ответил Макс и пошел к выходу.       Вик поплелся следом, оставляя мокрые следы.       Оказалось, что «рядом» было в двадцати минутах ходьбы, но за руль Макс садиться не стал все равно. Забрал из багажника огромный пакет и потащил, как Дед Мороз, шагая навстречу ветру.       — Чувствую себя оленем, — сказал Вик.       — Почему?       — О, плохо дело. Шутки не работают. Ты — Дед Мороз, я — олень. Тащим девочке подарки.       — Ей восемнадцать исполнилось на прошлой неделе.       — Ого. Ладно, тащим женщине подарки.       — Пошел бы ты, Вик.       — Так я иду, в этом и проблема. Обязательно было такой спектакль устраивать? Может проще было напиться?       — Я что, дядя Сережа ей? Пьяным приходить. Хватило же яиц отвинтить картину, хватит и подарок подарить. Она художница.       — Да ладно.       — У нее на страничке «Вконтакте» все в картинах, мемы про голодающих студентов.       — Ты прямо Шерлок, Макс.       — Я у матери спросил, — добавил Макс и шмыгнул носом. Вика начало раздражать, что он идет с человеком, готовым помереть от страха перед лицом сестры, которой обеспечил прекрасное будущее, поставив крест на собственном.       — Слушай, ты бы завязывал с самобичеванием, лапуля, — сказал он и остановился.       Макс тоже остановился, заботливо обнимая пакет, как будто сквозь полиэтилен, который по словам ученых не разложился бы даже за сто лет, просочится опасная влага.       — Я ее бросил, — сказал Макс. Из-за бури было непонятно, плачет он или нет, но Вику было достаточно и того, что плакать Максу хочется.       — Ее отец бросил. Как и тебя, кстати, — напомнил Вик. — Хорош заниматься самоедством, ты не собака, в конце концов. Пойдем. Поздравишь, подаришь подарок. Если она налетит на тебя с кулаками, так и быть — подставишь меня. Скажу Крису, что подрабатывал на стороне, он хоть ревновать начнет, а то совсем не дело, даже не спрашивает, где я был.       Макс улыбнулся, хотя очень слабо, и это было хорошим началом. Вик попытался забрать пакет, но его не отдали. Макс пошел дальше.       — Думаешь, она не злится? — спросил он.       — Злится, еще как.       Макс замер.       — Игорь тоже злился, — добавил Вик.       — Сильно? — тихо спросил Макс.       — Ой, блядь, ну кто меня за язык-то тянул?! Думал сделать как лучше. Да, Макс, сильно!       — Я тоже злился, — сказал Макс. — Почему он не хочет заботиться о Люде? О Егоре? Потом дошло. С Крисом еще хорошо поговорили. Получается, я сделал его многодетным отцом. С матерью даже познакомил — молодец. Хорошо еще, она его кадрить не начала, а то совсем беда была бы.       — Он бы не повелся, — ответил Вик.       — Разве я об этом? Думаешь, во всем этом самый пиздец в том, что он мог ответить на ухаживания матушки? — мрачно спросил Макс. — Просто я же к нему пришел ради денег.       — В смысле? — опешил Вик, но продолжил идти, проклиная мороз и метель.       — Да в прямом. Я пришел вернуть ему деньги. Ни на что не рассчитывал. Я был уверен, что он ненавидит меня и никогда не простит. Я бы себя никогда не простил.       — Так ты и не простил, — встрял Вик.       — Я в курсе. Рано еще. Разберусь с Людой, с Егором, с матерью, и…       — Макс, тебе ничего не напоминает? Вся эта хрень. Не напоминает?       — О чем ты?       — Да где, блядь, живет твоя драгоценная Люда, мы пол-Москвы уже прошли!       — Уже близко. Так о чем ты? Что мне должно напоминать?       — Ты опять ставишь их впереди себя, Макс, — ответил Вик, стряхивая с рукава, которым закрывался, целый сугроб налипшего снега.       — Я перед ними виноват.       — Нет, Макс! Очнись! — Вик остановился, схватил пакет, воспользовавшись замешательством Макса, и подбежал к дороге, по которой пусть редко, но проезжали машины. — Подойдешь — брошу! — пообещал он.       — Ты сдурел? Я айпад ей купил! — заорал Макс, но остановился, когда увидел, как Вик замахивается. — Ладно-ладно, я понял, ты жоский парень, теперь уйди оттуда. Как будто я тебя не слушаю.       — Не слушаешь! — проорал в ответ Вик. Мимо проехала машина со смачной тонировкой, и окатила его смесью снега и противоснежной гадости с ног до головы. Пакету тоже досталось.       «Интересно, а это дерьмо сможет проесть пакет?» — подумал Вик и, на всякий случай, закрыл пакет собой.       — Ладно, что у тебя? — сдался Макс. — Что ты мне хочешь сказать? Что я не виноват? Я же свалил, Вик.       — У тебя дети есть? — спросил Вик.       — Чего?       — Дети у тебя, блядь, есть?! Вопрос очень простой.       — Нету.       — Уверен? Не наделал маленьких тайцев?       — Не наделал, Вик, перестань! Уйди оттуда! Собьют еще, козлов в Москве много!       — Раз у тебя нет детей, Макс, ты никому ничего не должен.       — Я понял-понял. Возвращайся.       — Слушай внимательно! Я просрал почти всю свою жизнь из-за того, что ты сейчас чувствуешь. Сначала работа и жена. Бессмысленные и беспощадные. Потом Дима. От меня осталось меньше, чем в этом пакете, Макс, потому что я думал, что должен всем. Хочешь как я?       — Виктор Степаныч, вы уж совсем-то себя не опускайте, — попросил Макс. — Всем бы так страдать, как вам.       — Так ты пострадать хочешь, Макс? Пострадай тогда за себя, а не за них.       — Вик, хватит. Ты просто не понимаешь. У тебя не было братьев и сестер.       — Я рассказал родителям! — крикнул Вик.       — Что рассказал?       — Что я гей.       Макс пошел навстречу, Вик шагнул назад. Макс остановился.       — Ты сдурел?! Там же опасно! Я твой труп по кусочкам собирать не буду!       — Я твой тоже! — ответил Вик.       Макс развернулся, пошел сначала в сторону Люды — туда, куда они с Виком направлялись все время. Потом развернулся и пошел назад — к машине или к музею. Потом вернулся. Вик ждал, пока предназначенные для плавного спуска с Альпийских гор штаны снова и снова окатывало грязным снегом.       — Ладно, я понял, — сухо сказал Макс, махнул Вику рукой, и тот решил, что больше не будет заниматься бесплатной психотерапией. Сеанс вышел не из дешевых — минус пальто, минус штаны. Скорее всего, минус бутылка виски вечером.       — Начнется приступ самокопания, подумай, что они для тебя сделали, — сказал Вик, возвращая пакет. — Ей восемнадцать — пора подумать о дорогом братике, который оплатил ее обучение.       — Мне ничего от них не надо, — ответил Макс.       — Просто подари ей подарок, и мы уйдем. С тебя обед в сухом месте.       — Ладно. Ты со мной поднимешься?       — Поднимусь. Дед Мороз.       Увы, подняться им не разрешили даже за штуку рублей. Велели звонить. Макс начал растерянно возиться с телефоном, чтобы вызвать сестру с этажа, но Вик вовремя остановил его, потому что Люда как раз заходила в общежитие.       «Два сапога, — подумал Вик. — Понесло же ее в такой мороз».       — Привет, — сказал Макс и смог улыбнуться.       — Ты? — спросила Люда, остановилась и медленно стянула шапку с волос.       Она сильно выросла, в ушах сверкал пирсинг, несколько прядок было выкрашено в зеленый цвет. У Люды было взрослое сосредоточенное выражение лица, но она смотрела без злости.       — Я… подарок принес, — сказал Макс и протянул пакет ей.       — Спасибо, — сказала Люда, забрала пакет. — Дядь Сережа сказал, что ты пытался его избить.       — Зачем? — невпопад спросил Макс.       — Откуда я знаю. Он как выпьет — несет околесицу. Зайдешь? Этот ведь с тобой? — она кивнула в сторону Вика, и тот даже не оскорбился. Такой спокойный прием дорогого стоил.       Охрана пропустила их только после того, как Люда записала их гостями на пропускной. Они расписались в журнале и пообещали не хулиганить. Вику сразу же захотелось хулиганить.       Старый лифт поднял их на пятый этаж, где Люда уверенно пошла вперед, рассказывая, что живет с соседкой, но та уехала на сессию к родне, так что комната свободна.       Вик занял место с краю и слушал мирную болтовню Люды, от которой Макс как будто оттаивал. В общежитии нельзя было курить, пить и делать все, что могло бы отвлечь Вика, поэтому оставалось смотреть. И он смотрел. Люда распаковала подарки. Айпад остался на сладкое, потому что был самой маленькой из коробок. Люда завернулась в салатовый плед и сказала, что так и просидит в нем всю зиму, а когда развернула коробку — чуть не расплакалась.       — Помнишь, дед их покупал? — спросила она.       — Помню, — ответил Макс.       Айпаду Люда радовалась совсем по-другому. Неловко обняла брата, села напротив и сказала:       — Тебе не надо все это делать. Я же знаю, откуда деньги. На художку, на общагу. Еще это теперь…       — Ничего, отучишься, сделаешь репродукцию Рембрандта, и мы в расчете, — сказал Макс.       — Правда? — растерялась Люда.       — В смысле? Я просто шучу.       — А-а-а, — протянула она. — Просто я не знаю, как… как смогу за все это расплатиться. Сам знаешь, голодные художники, и все такое, — она смущенно улыбнулась.       — Ты же боец, — улыбнулся в ответ Макс. — Придумаешь что-нибудь. Главное, чтоб тебе нравилось то, что ты делаешь.       — Макс, а тебе нравится? Нравится то, что ты делаешь?       — Ну все! — воскликнул Вик. — Все, с меня хватит. Я пошел курить вниз. Разбирайтесь без меня.       Охранники не стали выгонять его со ступенек, прикрытых козырьком. Один вышел и попросил сигарету.       Метель заканчивалась. С неба все еще летел снег, но теперь он красиво кружился над фонарями и делал улицу похожей на декорации фильма.       — Пошли, — сказал Макс, выйдя из общаги с довольной улыбкой.       — Что, к Егору не поедем? Ему же тоже нужно что-нибудь подарить!       — Обойдется, — усмехнулся Макс. — Дождусь, пока снег расчистят.       — С тебя обед. В теплом месте.       — Размечтался.       — Я не Игорь, три года ждать не буду, знаешь ли.       — Да пошел ты!       — Обязательно, лишь бы тебя не видеть.       Через час Вик жевал самый дорогой стейк, пил самый дорогой виски и ждал, когда приедет Игорь.       Макс самозабвенно пил, не переставая улыбаться, и говорил, что у него самая лучшая сестра на свете, пока его машину заметало снегом. Вик объяснял Крису, где его носит, с помощью мессенджера и нецензурных слов.       Игоря Вик заметил издали.       — За тобой приехали, — сказал он Максу.       — Это не за мной, — отмахнулся Макс. — Это ко мне.       Вик не сразу понял, но оказалось, что Игорь не собирается никуда забирать ни машину Макса, ни его самого. Он сел рядом с ними, заказал себе тонну еды и стал рассказывать, как сильно замело столицу.       — Все с вами ясно, — вздохнул Вик. — Вы нагло использовали меня, а теперь я вам мешаю. Пойду брошусь под машину. Не скучайте.       — Давай, Вик, спасибо, — ответил Макс и даже встал, чтоб на прощание как следует пожать руку.       — На здоровье, — ответил Вик и пошел к выходу. Ему предстояло в гордом одиночестве ехать до самого дома, но когда он вышел на улицу, его ждал Крис.       — Подработал?       — Вроде того, — улыбнулся Вик.