Омут чужого сознания

В распахнутые глаза тут же устремился яркий солнечный луч, едва не выжигая сетчатку до хрусталика. - Блять! Ебаное утро! – Корвиш со стоном скатывается с кровати и на четвереньках подползает к окну, задергивая слепящее, лезущее прямо в лицо солнце. Вытянув худые ноги, усаживается задницей на липкий от грязи линолеум, ероша волосы и одергивая измятую футболку. После вчерашнего рева во рту ужасное послевкусие – там не то что кошки нагадили, у Дэни складывается впечатление, что там побывало стадо диарейных слонов. Да еще и глаза – Корвиш подносит руку к векам – опухшая кожица и слипшиеся от соли ресницы, которые ломаются от малейшего прикосновения, вновь становясь гладкими, - все это не придает его утру ни малейшего грамма очарования. - А этот мудак снова съебался, - немного грустно сообщает Дэни сам себе, разглядывая скомканную кровать. Почесывая живот, поднимается и бредет в душ, на автопилоте бумкаясь большим пальцем ноги о порог. - Дааа что же за херовое утро! – потрясывая в воздухе зашибленной ногой, пяткой задевает провод телефона, после чего запинаясь, с грохотом валится на пол. В довесок на «н»-ное место сваливается черная трубка Sony, придавливая и без того не блещущее габаритами «достоинство». - Ууу! – на глаза наворачиваются слезы. Дрожащая от злости рука сжимается в кулак, собираясь отправить старенькую технику в полет до ближайшей стены. Но гнусавое пиликанье, вялой струйкой потекшее из крошечного динамика, останавливает взбешенного Корвиша. - Да! - Дэни? - Да, я, - услышав знакомый хриплый голос, парень слегка расслабляется. - Доброе утро. Можешь зайти ко мне на кафедру? – чеканные слова будто издалека сопровождаются гулом людских голосов. - Что? Куда придти? - В … университет, кафедра английской литературы. - Зачем? – сглотнув, Корвиш решает немного потупить и отмазаться от странного предложения. - Ты так и не забрал зарплату. Диана сказала отдать её тебе, - приглушенный смешок приводит парня в смятение. - Но я… - Адрес запиши. - Я же еще не согласился! – Дэни в смятении чувств дергает себя за челку, настырно лезущую в глаза. - Дэни, - голос странно смягчается, превращая хриплые перекаты в утробное урчание, - я тебя жду. – Клацанье трубки тут же оттеняют короткие гудки. - Старый извращенец, - Корвиш швыряет телефон на пол и с ненавистью хлопает дверью душа, заставляя потолочные балки издать сухой, поскуливающий скрип. Путь до университета убивает в Дэни последние зачатки благодушного настроения. Издерганный и потный, парень вваливается в огромный холл с надраенными до блеска полами. После слепящего полуденного солнца, помещение давит на глаза удушливыми тенями, мешая равномерно сфокусировать зрение на светлых объектах. Белый айсберг, надвигающийся на Корвиша, чудесным образом превращается в плотного охранника, от тучной шеи которого веет резким запахом одеколона. - Вы куда, молодой человек? – Корвиш едва успевает стянуть наушники, как его окатывает грубоватым басом. В голове мужчины спелым грецким орехом дробно пульсирует одно слово: «Заебали.» - Мне нужно на кафедру английской литературы… - Аудитория один-тринадцать, - мужчина сразу теряет интерес к Корвишу, и, причмокивая губами, начинает ковыряться в зубах языком. Немного поблудив по коридорам, Дэни наконец находит заветную дверь с белыми цифрами. Сердце мгновенно разгоняется, заставляя волнение тошнотворной нитью опутывать мозг. Рука, сжатая в кулак, благополучно замирает на полпути к лакированной поверхности. Корвиш кривится, сглатывая загустевшую слюну. Стиснув зубы, он костяшками пальцев три раза стучит по дереву. - Можно? – приоткрыв дверь, Дэни просовывает голову в щель. Гаррис, сидящий за столом, тут же бросается в глаза. Его невозможно не заметить. Его присутствие сродни волосатому родимому пятну на нежной девичьей шее – сам того не замечая, ты будешь пялиться только на него. - Заходи, - кивок и полуусмешка, разгоняющая новую порцию адреналина по венам. Облизывая сухие губы с привкусом тошнотворной горечи, Корвиш торопливо подходит к столу, боковым зрением рассматривая класс. Довольно большое пространство, заставленное новенькими партами, от которых все еще исходит сладкий запах свежей древесины. И всего лишь жалкая горстка студентов, разбросанных по аудитории, прилежно корпит над каким-то заданием, уткнув сосредоточенные лица в тетради. - Как ты? – Том с легким хрустом смыкает белые зубы на пластиковой ручке, откидываясь на стуле и водружая ноги на стол. Корвиш молча разглядывает его бедра, обтянутые черной тканью брюк, так плотно, что виден выступающий бугорок члена. - Нормально. Почему ты сам не мог завезти мне деньги после работы? – Дэни старается говорить потише, не обращая внимания на монотонный бубнеж студентов в своей голове. - Мне захотелось увидеть тебя прямо сейчас, - розовый язык облизывает синий колпачок ручки, пока темный глаз пристально рассматривает лицо Корвиша. - Кончай нести свою педиковатую чушь и отдай мне деньги, - шипит Дэни, неловко переминая с ноги на ногу. Без наушников, да еще и наполненный посторонними мыслями, он чувствует себя голым. - Не торопись. Ты разве не соскучился? – белый палец небрежно касается черной повязки, замирая на переносице. Дэни, словно загипнотизированный, следит за этими манипуляциями. - Ты меня зае… - Мистер Гаррис. Я хочу ответить, - Дэни машинально поворачивается на звук чужого голоса. Невысокий черноволосый парень решительным шагом направляется к столу Тома. Дэни быстро оборачивается, успевая заметить на лице мужчины тень раздражения. - Сядь и подожди меня, - сухо обращается он к Корвишу, рукой указывая на ближайшую парту. Пожимая плечами, Дэни опускает свою задницу на жесткий стул, расслабляясь на сидении и практически сползая под стол. - Давай, Дэвис. Излагай. – вытащив изо рта ручку, Гаррис наконец принимает нормальное сидячее положение, убирая ноги со стола и водружая на столешницу руки, длинные пальцы которых тут же переплетаются в замок. - «Грозовой перевал». Проблема отношений Хитклиффа и Кэти, - Дэни переводит глаза на костлявое хрупкое «нечто». Стоп, а он точно уверен, что этот студент именно парень? Не девчонка, нет? Уж больно тонкие черты лица, да и бедра – между ними натуральная дыра. Как можно быть настолько худым? Черная краска на глазах, кожа, выбеленная до нездорового мелового оттенка, да еще и губы, из углов которых безобразно торчат черные гвоздики с шипами. Запинаясь, неформал нервным жестом заправляет за ухо прядь неровно остриженных волос. - Ну, что ты можешь сказать об их чувствах, об их отношении друг к другу? – скучающим голосом спрашивает Гаррис, косо поглядывая на мнущегося парня. - Да по-свински они друг к другу относились, - сказав это, парень тут же замолкает, долгим выжидательным взглядом уставившись на Тома. - По-свински? – черная бровь изламывается, а глаз недовольно сужается. - Вроде и хотели друг друга, но сами себя до могилы довели, - парень облизывает губы, все так же пристально смотря на преподавателя. - Хотели, говоришь… - Гаррис скептично щелкает языком. – Критику ты не читал. И рецензии тоже. И на что ты надеешься, Дэвис? - То, на что я надеюсь, мистер Гаррис, не к месту обсуждать при посторонних. – на этот раз едкий скользящий взгляд достается Дэни. Корвиш рывком натягивает наушники, включая плей. Уж что-что, а слышать мыслишки этого неформала он точно не хочет. Наклонив голову, Дэни разглядывает стеклянную вазу на подоконнике. Поникшие цветы грустно увядают в застоявшейся желтоватой воде, испуская тяжелый травянистый запах гниения. На поверхности мутной жидкости одиноко плавает жучок. Его черное тельце с задранными кверху лапками окружает густая маслянистая кромка насыщенно-зеленого цвета. У Корвиша появилось ощущение, что из жучка сначала намеренно выдавили эту мерзкую зеленую жижу, а потом выкинули в вазу. - Пересдача? – склонив голову, Том с усмешкой протягивает студенту чистый бланк. Злое лицо с поджатыми губами кажется Корвишу жутким. Да еще эти глаза, которые, кажется, готовы разорвать твои внутренности на порционные куски. Не самое приятное впечатление. - Может, мы сможем как-то договориться… - Дэвис, свободен. - Том, ты не… - Свободен, Дэвис! – Гаррис повышает голос, который переходит во внушительное рявканье. Лицо неформала искажает гримаса злобы и ненависти. Сутулясь, парень выходит из аудитории. Пара девушек провожают худую спину отстраненными взглядами, вновь утыкая остекленевшие глаза в тетради.