Омут чужого сознания

- Что это? – Дэни морщится, принимая из рук Тома шуршащий увесистый пакет. – Ты смеешься, да? Я с этой хренью домой должен ехать? - Тссс, - продолжая сидеть на стуле, Гаррис слегка подается вперед, пальцами запихивая плотный белый конверт в сумку Корвиша. – А теперь иди. - А бандура мне эта зачем? – Дэни чувствует, как мышцы на руках понемногу наливаются свинцом. - Домой приедешь и посмотришь что там, - добродушно улыбаясь, Том поднимается, вежливо подталкивая Дэни в сторону двери. Корвиш чувствует себя задетым за живое. Он тащился на другой конец города чтобы ему всучили вот эту херовину и выставили вон? Буквально вышвыривая Дэни в коридор, Гаррис выходит следом, прикрывая за собой чуть скрипнувшую дверь. - Ладно, бывай, - Дэни с едким удовольствием выплевывает последнее слово, глядя прямо в бледное лицо с черной повязкой. Ему нравится, как упруго это слово скользит по мякоти языка, выпрыгивая в это равнодушное «бывай». Тонкий червячок нахальства даже подначивает скорчить лицо в бесцеремонной усмешке. Да, именно сейчас Корвиш отправится домой, именно сейчас он уйдет, гордой вальяжной походкой, делая вид, что никогда и не встречал Гарриса. А последний будет смотреть ему вслед печальным темным глазом… - Бывай? – горячие сухие ладони смыкаются на шее Корвиша прежде, чем тот успевает повернуться к мужчине спиной. От неожиданности пакет выскальзывает из дрогнувших пальцев, с каким-то странным, бумажно-пластиковым шлепком приземляясь на гладкий пол. Дэни машинально подается назад, делая неловкий шаг и прижимаясь лопатками к ледяному бетону стены. Прямо перед ним усмехающееся, но в то же время спокойное лицо, которое как скальпель вскрывает болезненные гнойные нарывы воспоминаний. Дэни становится жутко, но в то же время что-то внутри закручивается в узел, когда большие пальцы чужих ладоней с силой надавливают на ямочки позади мочек его ушей. А в следующую секунду Гаррис наваливается на него всем телом, плотно прижимаясь бедрами и грудью. Это моментально сбивает Корвиша с толку. В ноздри тут же заползает так хорошо знакомый аромат парфюма и сигарет. Да, вот он, весь Гаррис сосредоточен в этом запахе, этом дурманящем аромате, который, кажется, сейчас окутывает Дэни со всех сторон, подобно липким щупальцам заползая в рот, в распахнутые щели век, даже в мочевыводящий каналец на члене. Запах повсюду, и еще тепло этого красивого мужского тела, которое так явственно упирается в ребра и живот Дэни упругими крепкими мышцами… Уже на автомате Корвишу все-таки удается что-то сообразить, и он открывает рот, впуская внутрь горячий, обжигающий сухие губы язык, от которого тянет этим странным привкусом табака и крепкого кофе. Целуясь с Гаррисом, Дэни запоздало соображает, что они все еще находятся в кампусе университета. Что будет, если их кто-то застукает? Этот мужик вообще за репутацию свою хоть немного переживает? От здравых мыслей Дэни отвлекает теплая ладонь, задравшая край его футболки. От непривычных мягких прикосновений парень вздрагивает. Подобным вниманием он никогда не был избалован – да что уж там, раз у такого лузера ни разу не было девушки, то и идиоту понятно, что к Корвишу, кроме разве что самого Корвиша, больше никто никогда и не прикасался. Гаррис отрывается от него так же неожиданно, как схватил до этого. Только на прощание гладкий язык проходится по верхним деснам, задевая тоненькую перегородку уздечки. Отступая, Том поправляет повязку, со странной улыбкой всматриваясь в лицо Корвиша. Тяжело переводя дыхание, Дэни сглатывает слюну, все еще наполненную вкусом чужого рта. Щеки горят, а внутри, в какой-то гулкой пустоте, сердце стучит хрипло и со стоном, каждым ударом болезненно отзываясь во вздувающихся легких. - Ты уронил, - Том нагибается, с легкостью поднимая злосчастный пакет и впихивая его в трясущиеся руки Корвиша. - Дэни, - длинные пальцы небрежно касаются русых прядей, - неужели, я настолько тебя возбуждаю? - Что? – Дэни злится, пытаясь замаскировать раздражением чертово смущение, залившее щеки нежно-розовым девичьим румянцем. – Ты о чем вообще, Гаррис? - Иди уже, - Том усмехается, подталкивая Корвиша. Дэни обиженно сопит, но все же разворачивается к мужчине спиной, и медленно плетется вперед. Кожей он почти физически ощущает, как черный зрачок скользит по позвонкам его спины. - Эй, Дэни! - Чего? – Корвиш останавливается, оборачиваясь. Улыбающийся Гаррис подпирает косяк, чуть искривив четко очерченные губы в усмешке. - Ты пакет к животу прижми покрепче. Тебе так будет спокойнее. - В смысле? – Дэни растерянно топчется на месте. - До встречи, - ухмыляющееся лицо скрывается за дверью, а Корвиш догадывается перевести глаза на ширинку собственных джинсов. - Еб твою мать, - злобное шипение, однако, не оказывает на вставший член никакого влияния, и Корвишу приходится натужно идти дальше, прижав к животу хрустящий пакет. Уже на улице, так тошнотворно зеленеющей парковыми насаждениями, Дэни останавливается возле скамейки, чтобы нацепить наушники. Гул в голове начинает сопровождаться ноющей болью в висках, а Корвишу вовсе не хочется прибавлять к сегодняшнему дню еще и больную башку. Нет уж, с него и Гарриса достаточно. Кстати, довольно странно, что он почти не обращал внимания на монолог Тома в своей голове. Да и вообще, слова были такими тихими, почти неуловимыми… Может, этот пиздюк как-то научился контролировать свои мысли, чтобы скрыть их от него? Скептично качнув головой, Дэни запихивает плеер в карман, снова нагружаясь злосчастным пакетом. Краем глаза замечает возле дверей университета тонкую фигуру, облаченную в черный балахон и узкие джинсы. Когда человек поворачивает голову на его взгляд, Корвиш мгновенно отворачивается. В этом худом парне с растрепанной челкой он узнает того самого неуравновешенного неформала, которого Том выставил из кабинета. Уже заскакивая в автобус, Дэни бросает еще один взгляд на странного парня, успевая отчетливо различить злую полуусмешку на тонких обветренных губах. Вваливаясь домой, Корвиш с облегчением шмякает на стол пакет, разминая затекшие суставы на руках. Настроение поганое, во рту до сих пор вкус сигарет, а еще где-то в подкорке мозга застряло странное ощущение. Всю дорогу до дома Дэни не мог отделаться от этого досаждающего чувства. Оно сродни тому, когда на тебя заползает липкий червяк, и ты, истерично визжа, размахиваешь в воздухе руками, пытаясь сбросить с себя этого уродца. А он все так же продолжает сидеть на твоей ладони, намертво приклеившись своим склизким влажным брюхом к подушечке твоего пальца… Вот и у Корвиша было какое-то прилипчивое ощущение чужого взгляда, намертво приставшего к его спине. - Так, ты, похоже, заебал уже сам себя, не так ли? – Дэни кидает наушники на стол, со сладким всхлипом потягиваясь и прогибаясь назад. Любопытство, так надежно утонувшее в мыслях о Гаррисе, наконец-то всплывает кверху брюхом, и Дэни решительно подходит к пакету, разрывая плотную бумагу. Показавшийся прозрачный пластик вгоняет парня в легкое состояние минутного ступора. Белоснежные, уложенные не без архитектурного вкуса пласты сливок, в которых канареечной желтизной скалятся кирпичики бананов. Бананы. Настоящие, нарезанные кружочками, и крошечные, засахаренные, сделанные из желтого резинового мармелада. Бананы. - Сууука, - негнущимися пальцами Корвиш хватает трубку, кое-как вытыкивая номер Гарриса. - Да? - Какого хуя?! – телефон участливо поглощает вопль задохнувшегося от возмущения Дэни. - В чем дело? – хладнокровный голос на другом конце провода выбешивает Корвиша до посинения. - Торт! Банановый торт! - Так ты ведь любишь бананы, разве нет? – короткий влажный смешок. - Какой же ты все-таки мудак, Гаррис! – Дэни отшвыривает телефон. Охваченный гневом, парень бросается к столу, хватая коробку с тортом. В следующую секунду, совершив пируэт, десерт летит в распахнутое окно. С чувством полного морального удовлетворения, Корвиш тянется к ручке окна, чтобы закрыть створку. - Блять!!! - с улицы доносится истошный вопль, и Дэни в панике перегибается через подоконник. Внизу на асфальте, пританцовывает человек, увенчанный роскошной шапкой взбитых сливок. А возле него разбрызганы ошметки бисквита, издали так сильно смахивающие на растекшиеся мозги. Корвишу пару раз случалось видеть недоумков, сигавших с десятого этажа из-за неразделенной любви. От их черепа оставалась разве что неаппетитная кашица, тоскливо поблескивающая серовато-розовыми частичками в лучах солнца. Сломя голову Дэни несется вниз. Как-никак, он виноват, и нужно извиниться. А потом расплатиться с этим придурком Томом за окончательно испорченный день! - Извините! Это я выкинул торт. Просто, я не думал, что… - Что? – ломкие пальцы с отвращением соскребают с черных волос белую пену, а злые глаза наполнены натуральным бешенством. Дэни сглатывает, отступая на шаг назад. - Ты что тут делаешь? Так и знал, что ты за мной шел! - И что с того? – парень сплевывает слюну. Дэни с каким-то отстранением наблюдает за скользким желтым комком, когда-то бывшим мармеладным бананом. -Что ты хочешь от меня? - От тебя? – недобрая усмешка проскальзывает по испачканному лицу, а в следующую секунду тонкие пальцы, вымазанные в липком креме, вцепляются в футболку Дэни. - Слушай сюда, мелкий ублюдок. Гаррис – мой. Ты не можешь приближаться к нему, а уж тем более сосаться с ним в коридорах. Ясно тебе, шлюшка? – горячее дыхание, сопровождающееся лихорадочным блеском глаз, надежно залепленных черными контактными линзами. - Раз он твой, то чего тогда сосется не с тобой, а? – Дэни кривится, ударяя неформала по тонким рукам. - Я предупредил тебя, сучка. – злобное шипение и искаженные губы, на которых все еще белеет налипший крем.