Лекция окончена, всем спасибо

Всем расскажу, что я здесь для любви.

Утро субботы началось с назойливого тарахтения телефона на тумбочке возле кровати. Это она, моя незнакомка из контакта, прилежно строчила послания, отвлекая меня от мыслей о Марине. Мы переписывались уже неделю, почти беспрерывно, узнавая друг о друге все новые и новые подробности. Жить в таком состоянии - переписочном - оказалось на удивление захватывающе. Ты не видел человека, не слышал его голос, ты только смотришь на черные буковки на белом фоне и пытаешься угадать за ними его суть - настроение, эмоции, душу. Это обман, но интересный и увлекательный, и он затягивает. Делаешь дела, поглядывая на телефон, слышишь вибрацию, радуешься и в перерыв бежишь в онлайн, чтобы прочитать и придумать ответ. Это как наркотик... Опасный и манящий... Скоро я привыкла жить в таком ритме - постоянно держа телефон в руке, постоянно размышляя над виртуальной беседой. Моя жизнь как бы протекала в двух плоскостях - в реальности, где я работала, стирала, мыла ребенка, готовила, ходила по магазинам, смотрела кино, и в невидимом онлайн-мире, где я была отчасти придуманной, отчасти правдивой собой... Муж шутил про любовника, я кивала, смеясь. Да, в каком-то смысле я изменяла ему, ведь моя собеседница не знала, что я замужем, и общались мы не просто как друзья. Я выяснила, что она встречается и с мужчинами, и с женщинами, но сейчас одна, а объявление написала случайно, повинуясь порыву, хотя знакомства в интернете это совсем не ее... Ситуация радовала, ведь и я никогда раньше не верила, что в сети можно найти свое счастье, и мне было приятно, что я нарвалась на адекватного человека. Я не могла сказать, что она так уж мне нравилась, но внешность ее меня устраивала, общаться было интересно, и, возможно, я бы смогла получить то, о чем так давно мечтала... Я понимала, что поступаю гнусно, но куда мне было деваться? Снимать проститутку? Ждать, что счастье придет само и скажет - вот я, бери меня? Глупости, так бывает только в романах, а в жизни иногда люди живут годами и так и не находят свою судьбу. Я не верю в половинки, не верю в то, что можно найти одного человека на всю жизнь, даже в моногамию не верю. Мне выпало несчастье любить женщин в мире, где таких, как я, считают уродами, недостойными жить. Если бы все узнали о моих тайных мыслях, меня бы уволили с работы, отняли ребенка, муж и друзья отвернулись бы от меня. Такова реальность. И единственный выход, который я видела, был - скрывать. Делать все так, как делали сотни, тысячи людей до меня - жили двойной жизнью, любили под покровом ночи, тщательно заметали следы, были НЕ СОБОЙ. И в таком ключе - а понять это могут немногие - прекращают свое действие все законы земные и небесные... Потому что если ты вынужден жить, отрицая самое себя, то тебя нельзя осуждать ничьим законом. Противоестественно не то, что есть геи, трансы, фетишисты, БДСМ-щики, а то, что эти люди лишены права на существование. Их делают изгоями от рождения. Общество ограждает себя, пытаясь сохранить популяцию, и люди должны вычеркивать себя из списков нормально живущих. И тогда эти люди становятся, возможно, самыми мудрыми на планете, потому что постоянно жить так невыносимо, это куда более тяжко, чем умереть быстро, это медленная агония всю жизнь... Что за бред, думала я, беря телефон и отвечая Ирине. Мы обсуждали все - от искусства до религии, от смешных фоток до травм детства. С ней было легко. И я уже подумывала пригласить ее на свидание, потому что она явно была настроена благосклонно. Но я пока медлила. Вдруг все зайдет слишком далеко? Такой вариант нельзя не рассматривать... Меня бы устроил секс иногда, по свободным дням, но какая нормальная женщина на это пойдет? Знать, что я с мужем, и встречаться в редкие выходные... Паутина вранья затянет меня так, что не выползешь. И я тянула, хотя пара намеков с ее стороны уже была. Но, как говорил Пушкин, "чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей"... Эта страшная женская тайна известна малому количеству мужчин, а ведь в ней - ключ к сердцу любой барышни. Упади к ее ногам - и она будет пинать тебя. Отвернись - и она заинтересуется. И я была мила, любезна и индифферентна с Ириной, хотя и чувствовала ее интерес. В университете все было, как и раньше. На следующий после художественного чтения день ты не пришла на занятия. Заместитель старосты сказала - "Певцова заболела", но я сильно в этом сомневалась. Скорее всего, ты просто взяла отпуск, потому что реакции на твою выходку с Блоком с моей стороны не последовало. А на что ты надеялась? Что я прибегу и тут же зажму тебя в лаборантской? Упаду на колени и признаюсь в любви? Меня всю трясло после того стихотворения, но я нашла в себе силы спокойно и трезво взглянуть на ситуацию. Спасибо Ольге Перевертовой... Ее скупая фразочка была как ушат холодной воды. Она ЗНАЕТ. И, вероятно, не она одна, раз сказала так уверенно. Может быть, ты общалась с ней в Череповце? Может, пришла после того поцелуя, вся в слезах, и сболтнула лишнее? Может, пока я напивалась в темной комнате, ты напивалась у нее на плече? В любом случае, это уже край. Дальше - только пропасть. Если слух поползет, мне конец, и выбраться из этого дерьма я смогу только с содранной кожей. Это не шутки, дорогая Марина... Я разговаривала с тобой мысленно, посылала проклятия, признавалась в любви, и этот постоянный диалог в моей голове не умолкал ни на минуту. Я даже открыла контакт и нашла вашу группу, где ты была администратором. Полазала по твоей странице, где было мало фоток, и все они соответствовали моим худшим кошмарам - ты с гитарой у подножия памятнику Ленина на Московской, а рядом - Олег и какие-то ребята. Ты на концерте Би-2, а рядом Олег с бутылкой пива. Ты у ограды Дворцового моста, глядящая на Неву, и явно снимал тебя Олег... Я уверила себя, что вы встречаетесь. Это было как анестезия для моих больных нервов... Тебе не до меня, ну так и мне не до тебя. Я нашла взрослую женщину, которая меня поймет. Ирина была замужем, знает и мужчин, и женщин, она не какая-то там неоперившаяся девчонка, которая придумала себе чувства и желает проверить их, искалечив жизнь и себе, и мне. Все! Хватит этих страданий юного Вертера... Много мыслей приходило мне в голову, пока я смотрела на твои фотографии. И сосущее желание обладать тобой чуть притупилось под натиском разума. Но совсем не ушло. Я пыталась вызвать в себе мысли об Ире, представить себя в постели с ней, но пока не получалось. Но я не могла сдаться. Я должна была убедить себя. Понедельник начался с совещания. Будров собрал всех в учительской и, похаживая взад-вперед, начал глаголить о протоколах и конференциях. Пока он бубнил, заунывно и внушительно, я спряталась за Ренату и открыла контакт. От Иры висело сообщение, но я не торопилась его прочитать. Это было одним из пунктов плана завлекания. Рената оглянулась на меня и прошептала: - Ты хоть когда-нибудь вылезаешь из телефона? Я подмигнула ей игриво: - Ага, иногда, в особых случаях... Она сморщила губы, пытаясь не засмеяться. Будров кинул на нас уничтожающий взор и продолжал: - Особо я хочу обратить ваше внимание на предстоящую в конце мая конференцию. Это международная... Опа... Рядом с сообщением от Иры появилось новое. Я глянула и застыла. Отправитель - Марина Хмурая. И твоя фотография. Дрожащими пальцами я открыла сообщение. Добрый день, Ольга Вячеславовна. Не сочтите за труд, я послала Вам наметки по курсовой работе, в прикрепленном документе, прочитайте, пожалуйста, и скажите, все ли я правильно поняла. И внизу документ под заголовком "Сафо". От сообщения веяло холодом и... намеком. Все ли Я правильно поняла? Ты сделала еще один шаг. Ты его сделала, хотя мои намерения были выражены недвусмысленно. Я не отреагировала на твой финт с Блоком, и ты должна была отступить. Но нет... Ты не сдавалась. Доброе утро. Я обязательно прочитаю Ваши наметки, но Вы, уважаемая Марина, могли бы принести мне их на занятиях, тогда я бы сразу Вам все сказала лично Я нажала "отправить", мстительно радуясь. Получи, фашист, гранату. Все это был, конечно, детский сад-кораблики, но я не удержалась. Сообщение было прочитано моментально, и телефон тут же отреагировал, но я смотреть не стала. Мне не хотелось это делать сразу. Куда приятнее было ходить по коридору, работать, зная, что тебя ждет ответ, оттягивая момент, наслаждаясь... И я дослушала Будрова, который что-то еще добавлял про летний отпуск, потом покурила, потом посмотрела расписание и только потом открыла контакт. Я бы с удовольствием показала Вам все, что Вы хотите, но, к сожалению, приболела, поэтому и пишу в контакте. Вот же засранка! Три раза засранка! "Все, что я хочу!" И знает же, что я подумала... Я открыла сообщение от Иры. Тут все было гораздо прозаичнее. Доброе утро) как самочувствие в этот прекрасный понедельник? Привет)) самочувствие супер)) ты на работе? Да(((( куда ж денешься от работы((( Ира трудилась айтишником в какой-то фирме на Невском, это мы уже выяснили. Ну, зато после работы ты можешь расслабиться, а у меня дома маленький крикун(((( А ты его иногда оставляешь? Бабушке, например? Я сделала паузу. Впереди была лекция 233 группы, посвященная лирике Ахматовой. Вот же черт возьми, то Блок, то Ахматова... И все они какие-то ненормальные были... Нет чтобы Тютчева проходить с его гетеросексуальной любовью к женщинам... Хотя что гетеросексуальная, что гомо, ни у кого из великих любовь нормальной не была... После первой пары мы с Ренатой оказались в курилке вдвоем. Я не заходила вк, специально оставив это удовольствие на потом. Мне нужно было обдумать ответ Певцовой, а еще дать ей понять, что я не столько уж заинтересована в том, что она мне может "показать". И пока я решала, как ей ответить, впорхнула Рената. Я удивилась - она не курила, точнее, делала это, как многие, редко - если выпивала или когда были проблемы. В тот памятный вечер, когда она плакала у меня на плече, сигарета из ее рта не исчезала... Сегодня же вид у нее был вполне довольный, если не считать кругов под глазами и постоянной зевоты. - Прости, можно сигаретку? - Робко улыбаясь, попросила она. - Я что-то покурить захотела. - На пьяную ты не похожа, - пошутила я, протягивая ей пачку. Рената хохотнула и взяла одну, неумело прикурила и села рядом, пристально глядя на меня. - Насчет того случая... Ну, когда я плакала на корпоративе... Ты извини... Я махнула рукой. - Да брось... Я сама уже забыла. К тому же я была тоже далеко не трезва, если помнишь... - Не помню, если честно. По правде говоря, я помню все урывками. Как ты меня обнимала, а еще как я плакала... Я приподняла бровь и улыбнулась. - Ну да, было такое. Но ты сама просила тебя обнять! Рената смущенно глянула на меня из-под ресниц. Она была сейчас похожа на молоденькую смущенную девочку. - Да? Я не помню этого... - Да и слава богу, - усмехнулась я. - С кем не бывает, не смущайся... Рената кивнула, рассматривая свою сигарету. Потом глубоко вздохнула. - Я тогда была просто в ужасном состоянии. Он меня довел до ручки... Он - это богемный муж Ренаты, волосатый художник, который не умеет зарабатывать и слушается мамочку. - А сейчас как? - Спросила я, чтобы что-то спросить. Мне по правде и не особо было интересно, но чертова вежливость... Рената махнула рукой. - Уехал в Ставрополь к отцу. Сказал, что "нам нужно какое-то время не видеться"... Типа, проверить любовь... - А есть она, эта любовь? Ее серьезные глаза не отрывались от меня. - Не знаю... Наверное, нет... - Зачем же ты замуж выходила? - А ты зачем? Вопрос повис в воздухе. Тогда на лавочке я имела несчастье признаться Ренате, что не люблю мужа, и она, видимо, запомнила это. А может, просто хотела приравнять меня к себе. Дескать, не я одна сделала ошибку. - Не знаю, - я затушила окурок. - Наверное, любила когда-то. - А сейчас не любишь? - А сейчас не знаю, - отрезала я и встала. - Пошли, уже пара началась. Рената встала, оправила элегантную юбку, открывающую стройные ноги от середины бедра, бросила окурок в пепельницу из пустой бутылки. - Обедать идем в перерыв? - Да, пойдем... Мы разошлись в коридоре, и, пока я шла к кабинету, успела открыть сообщение Иры. Оставляю, конечно. И папе могу оставить. Тонкий намек на то, что папа в нашей жизни есть... Пока я вещала про Анну Андреевну, Ира успела ответить. И Марина, кстати, тоже. Так оставь его в выходные и пошли погуляем. Ого! Вот оно, началось... От такого уже не отделаешься просто так. Я почувствовала приятный холодок под ложечкой. Ира из виртуального собеседника превращалась в реальную величину. Марине я тоже написала: Все, что я от Вас хочу, это хорошая курсовая работа Она прочитала и не ответила. Вечером передо мной встала проблема. Пойти куда-то с Ирой - это не так сложно, но что делать дальше? Если она захочет продолжать общение, то придется врать, скрываться, да и на ночь так просто не уйдешь. Впрочем, решила я, это все потом. Для начала надо встретиться, а потом уже все это обдумать. И я решительно ответила: Конечно, давай встретимся. Куда ты хочешь пойти и во сколько? В ожидании ответа я просмотрела присланный тобой документ. Начало оказалось неплохим, весьма недурным, скажем так. Ты подробно описывала реалии жизни древнегреческой женщины, рассказывала про институт гетер, про особенности мировосприятия, но дальше этого пока не шла. И плана не было. Поскольку ответ от тебя так и не пришел, хотя это и было лучшим ответом, я не стала ничего писать. С Ирой договорились в субботу пойти погулять. Май уже вступил в свою силу, погода наладилась, и питерские улицы были лучшим местом, чтобы общаться, не испытывая неловкости. В конце концов, просто чашечка кофе и прогулка - разве это преступление? Хотя Раскольников тоже не собирался убивать бабушку, он только продумывал план, а потом оказалось, что обстоятельства действовали сами по себе. И это лучшее подтверждение того, что мысли материальны. Я занялась собой, сделала маникюр, коим давно пренебрегала, забежала пару раз в солярий, купила новую белую рубашку. Судя по фоткам, Ира была ухоженной женщиной, и мне хотелось ей понравиться. И все же, делая все это, я чувствовала в глубине души какой-то холодок. Я изо всех сил пыталась пробудить в себе интерес к предстоящему свиданию... Пыталась найти те чувства радости, томления, ожидания, а их не было. В сущности, мне было все равно, понравлюсь ли я ей. И это мучило меня. Утром после переписки с тобой я послала сухое сообщение вк: Текст просмотрела. Неплохо, но где план? Ты ответила только спустя пять часов: Плана нет. Пока. Я ответила вечером: Пишите план, а то сложно судить, что это за глава и к чему относится. Ты ответила утром: По-моему, все кристально ясно, это вводная глава. Тут уже я обозлилась: Вам, может, и ясно, но не мне. И оценивать работу не вам, если помните. Как тут забудешь... И издевательский смайлик. На этом переписка прекратилась. В субботу днем я вышла из метро Гостиный двор и пошла к костелу Святой Екатерины, у которого мы с Ирой договорились встретиться. Шла я не спеша - время еще было - и пыталась опять же заволноваться. Но внутри было тихо. Я уже поняла, что нравлюсь ей, она не скрывала желания встретиться, и это сводило на нет всю интригу. Хотелось волнения, хотелось того, что было у меня с Мариной - чтобы сердце замирало ежесекундно, чтобы тело покалывало, а голова убегала куда-то... Ничего этого не предвиделось. Но ведь это не значит, что нельзя немного поиграть... Невский был прекрасен. Чистый, словно умытый невидимой рукой, заполненный мчащимися автомобилями, с его старинными домами, вывесками, толпой красиво одетых людей, он будто говорил - все будет хорошо. Я вспомнила знаменитую песню и только сейчас поняла ее смысл. When you're alone and life is making you lonely You can always go - downtown When you've got worries, all the noise and the hurry Seems to help, I know - downtown...* И у меня на душе стало легче. Напевая, я спустилась в переход, перешла под металлическое клацанье гитары бродячего музыканта, мимо подземных лотков, поднялась и оказалась среди картин художников, что выставляют свои творения перед костелом. На ступеньках стояла Ира. Я ее сразу узнала, а она узнала меня. Она была невысокой - ниже меня на полголовы, очень приятной, с белыми зубами и длинными волосами, выкрашенными в каштановый цвет. Чуть стройнее меня, одета просто и со вкусом - узкая юбка-карандаш, черная водолазка с высоким воротом и красиво повязанный шарф. Я мельком скользнула взглядом по ее длинным ногам. Неплохо... Я ей тоже явно понравилась. И хотя ситуация была странной - ни я, ни она еще не встречались вслепую, но ощущение облегчения вскружило голову. В конце концов, приятно было оказаться рядом с женщиной, с которой не нужно было притворяться натуралкой и ходить вокруг да около... - Привет, - смеясь, сказала она. - Привет, - откликнулась я. - Ну что? Я такая же, как и на фотках? Она опять улыбнулась, и ей это невероятно шло. - Лучше, конечно... - Тогда пошли? - Пошли. И мы отправились гулять. Я не буду утомлять вас подробностями того, как мы гуляли и о чем говорили. Было просто, весело и мило. Мы рассказывали друг другу смешные истории, смеялись, жестикулировали, обгоняли медленно идущих прохожих, изучали здания. Ощущение легкости не проходило, наоборот, мне было как-то спокойно и радостно рядом с ней, тем более, что она сразу заняла лидирующую позицию. Что-то мужское проглядывало в ее жестах, в словах, какая-то спокойная сдержанность, не присущая прекрасному полу. Я видела, что нравлюсь ей, и было необычно чувствовать на себе внимание женщины. И это будоражило. Хотелось посмотреть, чем все кончится. И я не думала о ребенке, о муже, даже о Марине не думала, потому что азарт охватил меня, и все казалось нереальным. Я была словно туристка в незнакомом городе, я сошла с поезда вместе со случайным попутчиком, чтобы провести с ним сутки и больше уже не увидеться. И не было прошлого и будущего, только настоящее, весенний день, голубое небо, радость, легкость и фантазия о той, кем я никогда не была. Мы зашли в кафешку, выпили по бокалу шампанского, опьянявшее так же, как опьянял весенний воздух, потом дошли до набережной и хотели покататься на катере, но испугались ветра, который не на шутку разошелся. У Иры была куртка, но она не стала надевать ее, а я в своем легком пиджаке не защитилась бы от холода на воде. И мы передумали. Пошли в другую забегаловку, там выпили еще. Ира была мила и любезна, ее смеющиеся глаза постоянно говорили о том, что она тоже наслаждается общением и не намерена останавливаться. А я, глянув на часы, ахнула - вот уже шесть. Время пролетело быстро, и мне пора было бежать. - Прости, я не могу больше гулять, - сказала я. - Обещала забрать ребенка в семь. Она посерьезнела. - Жаль. Ну ладно, пойдем, провожу тебя до метро. - А ты? - Я, пожалуй, еще погуляю. Я знала, что Ира живет одна, что она свободна как ветер, и мне безумно захотелось, чтобы она пригласила меня к себе, но она этого бы не сделала, и это опять же было приятно. Значит, ей нужен не только секс. У метро мы расстались. Никаких разговоров о новой встрече не последовало, но как только я доехала до своей станции, мне пришло сообщение. Ну как ты? Мне очень понравилось с тобой общаться))) Я помедлила минут десять, потом ответила: Мне тоже было очень хорошо. 4 часа пролетели как один миг)) Она ответила тут же: Значит, ты позволишь пригласить тебя на свидание? А это было не свидание?))) Нет)) это были смотрины)))) Я расхохоталась, и бабулька, сидевшая напротив в маршрутке, вздрогнула от неожиданности. Позволю))) мне было с тобой хорошо)) Тогда давай приезжай в понедельник ужинать)) я сделаю баранину)) И, конечно, я согласилась. Странно, до чего мы иногда пытаемся сблизиться с другим человеком. Мы пытаемся обойти вечный непреложный закон человеческого бытия - нашу автономность. И когда наше стремление выйти за рамки своей маленькой, личной, непонятной души разбивается о другого человека, мы разбиваемся вместе с ним. И все равно мы стремимся к этому. Зачем? И зачем, отвергнутые одним человеком, мы несем свои обиды и боль другому, "как собака несет перееханную поездом лапу"? Мы как одинокие дети жаждем найти свой дом, стучимся в чужие двери и злимся, когда нам не открывают... Я твердо знала, что произойдет, когда я приеду к Ире. Меня охватило легкое возбуждение, которое не имело ничего общего с теми чувствами, которые я испытывала к тебе. Там была бездна, тут - интерес, любопытство, азарт. И все же я вошла на кухню, посмотрела на мужа, который играл в танки, и сказала легко и просто: - Я завтра вечером переночую у Ренаты, ладно? Нам с ней конференцию готовить, а она уже во вторник... Он удивленно взглянул на меня. - Ну да, конечно, я отвезу Вадика в сад. Только позвони, ладно? А где живет эта Рената? Я сказала где, а потом позволила ему увлечь себя в спальню. Механически совершая нужные действия, я думала о том, что никогда по-настоящему не испытывала сексуального желания, не знала, что это такое, притворялась удовлетворенной, а на самом деле просто выполняла свой долг. И, глядя в лицо мужа, склоненное надо мной, поражалась, неужели он не видит всего этого?