Лекция окончена, всем спасибо

В мае, то есть, по сути, в конце учебного года, в городе редко проходили научные конференции, но иногда случалось так, что Комитет по образованию, которому, видимо, было не до отдыха, присылал директивы, вроде той, по случаю рождения Горького, и во вторник, когда я пришла на работу, меня встретила Рената с бумажкой в руке и потоком информации, который излился на мою бедную голову сразу же, как только я успела войти в учительскую. - Ты представляешь... В самом конце года... Что они себе думают... И так далее, и так далее... Суть была такая - требовалось в течение недели послать работу на научную конференцию, и если бы она прошла отборочный тур, то в конце мая нужно было участвовать в пленарном заседании, а это означало одно - требуются студенты, которые могли бы презентабельно выступить и защитить честь института. Работу, естественно, придется писать нам с Ренатой, а уж кто ее защитит - дело второе. Тема же, рождённая, видимо, неким воспалённым мозгом в невероятных муках, убила меня своей двусмысленностью... Был год античной литературы, и наше дорогое правительство умудрилось-таки связать свою любимую тему православия с многовековым культурным наследием эллинов, но господи боже, что было делать нам? Античное христианство и античная культурная традиция...Такова была тема конференции, на которую теперь я смотрела как баран на новые ворота, даже не слушая Ренату и ее мелодичные возгласы рядом со мной... - Твою мать, - выдохнула я, наконец, чтобы остановить этот поток возмущения - и правда, сработало - голубые глаза Ренаты удивленно расширились, губы образовали круглое О, и она даже отодвинулась немного, глядя на меня как на диковинное чудище с тремя головами. - Рената, можно я хоть разденусь? - Спросила я устало, и она затараторила что-то вроде извинений, но я ее не слушала - большими шагами я пошла в кабинет, где заварила себе крепчайший кофе, а потом села и стала изучать Положение о конференции, порядком измятое дрожащими от негодования руками Ренаты. Как обычно, под раздачу попали все - отделение художников, которые должны будут представить на конкурс картину или скульптуру, мы с Ренатой как преподаватели истории и литературы, философы Анна Васильевна и Петр Борисович и ещё, конечно, студенты... а спектр того, что мы должны были представить, оказался достаточно объёмен - от видео-роликов до научно-исследовательской работы. Когда аудитория начала наполняться, я, наконец, удосужилась посмотреть расписание и вздрогнула - второй парой была твоя группа. Интересно, придешь ты или нет? И если придешь, как мне собраться и не смотреть на тебя, а делать свое дело? Впрочем, у меня было полтора часа, чтобы прийти в себя, а работа всегда отвлекала меня от любых житейских проблем. Даже когда у меня болел живот или голова, я обо всем забывала, читая лекцию, и это было любимой частью моей работы - я полностью отдавалась делу, забывая о любой боли и дискомфорте. Сегодня у второго курса значился Платон, и я начала рассказывать о его теории идей, то и дело срываясь на личные примеры. Я говорила о том, о чем думала сама - что наш мир лишь отражение другого, и никто не может на самом деле сказать, истинно ли то, что мы видим и что есть нечто большее, чем то, что соответствует нашим представлениям о пространстве, и студенты даже проснулись и начали со мной спорить, так что лекция прошла хорошо. В конце первой части пары в аудиторию пришла замдекана, вызвала меня в коридор и сказала, что решить, кого мы пошлем на конференцию, нужно сегодня или завтра. В этом прелесть нашей работы - ничего еще нет, никаких наметок, но бумажка должна быть заполнена и отправлена... И все должно быть сделано вчера. После пары я уволокла Ренату в курилку и сказала, что могу предложить одну кандидатуру. Когда я называла твое имя, у меня внутри все дрожало - даже губы боялись его произнести, будто я могла выдать Ренате все свои чувства, всего лишь произнеся "Марина Певцова". - Она придет ко мне завтра, - сказала я. - А может, даже сегодня. Я думаю, Марина способна выступить и не опозориться. - А тема? - Спросила обеспокоенно Рената. - Нам же нечего выставить... Вечная паникерша. Я махнула рукой. - Придумаем вместе. Давай мне еще пару девочек, чтобы был резерв, а там решим, кто точно будет участвовать. - Хорошо, - кивнула Рената с явным облегчением. - Я пойду тогда объявлю им тему и предложу участвовать, а тем, кто согласится, пообещаю зачет без сдачи. Продажные мы твари, преподы, подумала я и пошла в аудиторию. И первое, на что я натолкнулась взглядом, когда вошла, была ты... Ты сидела на первой парте, держа в одной руке телефон, а в другой - булочку, и выглядела такой уютной и домашней, такой спокойной и расслабленной, что я едва не сбилась с шага, когда поняла, что вижу действительно тебя, а не мираж, который придумало мое воображение. Ты мельком взглянула на меня, совершенно так, как могла бы посмотреть на обычного преподавателя, который вошёл в аудиторию, любого другого преподавателя, словно не ты писала те самые слова, которые рвали мое сердце "не могу", "хочу", "богу равным кажется мне"... посмотрела - и опять уткнулась в свой телефон, продолжая откусывать кусочки от булочки и листать страницы сайта. Я на ватных ногах дошла до стола, села и принялась соображать, как лучше начать лекцию, потому что Платон меня сегодня ни капли не занимал, а занимали две вещи - ты и предстоящая конференция. К счастью, впорхнула Рената, и в этот момент она была как нельзя кстати. - О, Певцова! Ты подняла на нас удивленные глаза. Рената посмотрела на меня. - Ты... то есть вы... уже сказали ей? Я поймала твой взгляд. - О чем сказала? - Спросила ты холодно, кладя телефон на стол. Я покачала головой. - Нет, я ей не говорила. - Марина, мы хотели бы вами воспользоваться, - пошутила Рената, но ты даже не улыбнулась. Ты прожигала меня взглядом, а я почувствовала, как краснеют мои щёки под этим пристальным, недетским вниманием, с которым ты смотрела прямо на меня. Я понимала, что должна была что-то сказать, но не могла даже пошевелиться. Ты словно гипнотизировала меня своим взглядом, в котором было столько боли, что я боялась развалиться прямо там, на глазах аудитории и Ренаты... В ушах у меня шумело, во рту пересохло, ноги дрожали. Потом ты перевела взгляд на Ренату, и я смогла выдавить из себя: - В конце мая будет конференция, там тема античность, и мы тут подумали... Рената подхватила: - Марина, вы можете остаться сегодня после уроков, мы бы хотели обсудить...? - Сегодня я не могу, - сухо сказала ты, и меня словно оглушило. Нет, я понимала, что у тебя есть своя жизнь, что ты можешь быть занята, но меня это убивало, и я ничего не могла поделать... я хотела, чтобы ты думала только обо мне, чтобы вся твоя жизнь вертелась вокруг меня, как и моя вокруг тебя, я хотела стать для тебя единственным источником света. Потому что это была любовь. Потому что любовь эгоистична. Потому что я хотела остаться с тобой наедине, но только не в классе, не в городе, а на всём земном шаре, чтобы подойти к тебе и увидеть в твоих глазах, что нам никого не надо бояться и никому не надо лгать, чтобы я могла сказать то, что копилось так долго и так бесплодно... Все самые прекрасные слова, которые были внутри меня. Которые с таким трудом произносишь, когда не любишь, и которые изливаются водопадом, когда ты видишь того, кому хочешь их сказать. - Я завтра должна прийти на консультацию к Ольге Вячеславовне, - ты перевела взгляд на меня, и опять я еле устояла на ногах, столько обещаний и упреков было в твоих глазах. Столько понимания и прощения одновременно. Когда ты смотрела на меня, я четко слышала в своей голове твои слова - "ты такая глупая, ты трусливая, ты слабая, но я все равно так тебя люблю, что мне больно". Понимаете, в любви пугает этот момент, когда человек, которого ты обожаешь, этот человек кажется тебе самым красивым и лучшим на свете, и ты настолько не понимаешь, как он может любить тебя, такую обычную, серую, ничем не примечательную особу, и когда ты понимаешь, что любит... и даже любит ни за что, потому что любить тебя не за что, это чувство ни с чем не сравнить. Я сглотнула и сказала глухо: - Да, Певцова завтра обещала прийти на консультацию. Но по другому поводу... Рената странно посмотрела на нас обеих. - Ну, заодно обсудим конференцию. У вас какая тема, Марина? Ну, курсовой. Теперь ты слегка смутилась, а я смотрела на тебя, как бы говоря: давай, поздно стесняться, жги... Ты махнула рукой. - Моя тема не подойдёт... И улыбнулась слегка, но Рената не отставала. - Раз античность, то подойдёт по-любому. Ну, что за секреты? - У неё про Сафо тема, - я сжалилась над тобой, и ты подняла брови, как бы смущенно, и пожала плечами, дескать, что поделать, такая я... Рената нахмурилась, видно, вспоминала, кто такая Сафо, потом кивнула слегка растерянно: - Ну да, наверное, не подойдёт... - Точно не подойдёт, Рената Самсоновна, - с сарказмом сказала я. - Не думаю, что Марине удастся связать сексуальные меньшинства с православием... Теперь уж я заметила, что та часть группы, что уже была в аудитории, с интересом прислушивается к нашему разговору. Ты немного покраснела, но отбила удар: - Связать я могу, только вам это не понравится. - Н..нет, не стоит, - проговорила Рената все ещё растерянно. Она явно почувствовала какое-то напряжение между нами, и потом, уже после лекции, когда я стояла в учительской и фотографировала расписание, как бы случайно спросила: - А чего это Певцова так с тобой разговаривала? - Как? - Внутренне содрогнувшись, спросила я, стараясь казаться безразличной. - Ну, - она пожала плечами. - Будто она тебя ненавидит. - Я ей оценку снизила по курсовой, - отрезала я. - Пусть ненавидит, мне-то что... Мне было так плохо, когда ваша пара кончилась и ты ушла, что я с какими-то мстительным чувством решила написать Ирине и немного пофлиртовать с ней. В конце концов, она же не виновата, что я влюблена в девочку младше меня, зато с Ирой у меня может быть все то, чего я так страстно желала с Мариной. Привет) как баранина? Она долго не отвечала, и я уже заволновалась, предполагая, что все кончено после моего финта накануне. Такая красивая женщина привыкла к вниманию, не думаю, что для неё проблема - найти девушку, так что, скорее всего, она обиделась и теперь просто начнёт исчезать надолго, а затем я просто отстану сама... Но через два часа она ответила: Все хорошо)) привет) баранину я не делала, жду одну красотку, может, она все же придёт ко мне? Внутренне расплывшись от умиления, я не успела заметить, как напечатала ответ: А что за красотка? Одна динамщица-училка)) Я заулыбалась. Даже возникла мысль, а не встретиться ли с ней сегодня, ведь, возможно, если у нас все срастется, завтрашний разговор с Мариной пойдёт по другому руслу... И я недрогнувшей рукой вывела сообщение: Не хочешь выпить кофе вечером? Она ответила моментально. Конечно, хочу! Мы договорились, что Ира заедет за мной в 17.00, и я пришла в хорошее расположение духа. Можно было подумать о чем-то, кроме Марины и ее проклятущих глаз, которые препарировали меня и лишали кислорода. С Ирой было просто и легко, я не умирала каждый раз, когда видела ее, я могла быть собой, и совесть меня почти не мучила. И поэтому я спокойно и с аппетитом пообедала, затем позвонила мужу, попросила его забрать ребёнка - у меня много работы, задержусь. И принялась заполнять журналы, которых накопилась целая гора. Третий курс прилежно шуршал тетрадями, у них была самостоятельная работа, а я строчила в журналах бесконечные темы лекций, большинство из которых звучали так бредово и неинтересно, что я никогда в жизни их не проходила. Допустим, тема - "Сюжетная организация рассказа "Господин из Сан-Франциско"... Ладно, опустим формулировку - сюжетная организация. Опустим то, что ее проходить надо 90 минут. Но, боже, какой же это скучный рассказ, несмотря на всю мою любовь к Бунину. И я с чистой совестью пропускала его или говорила о нем вскользь, потому что успех твоей речи на 90% зависит от того, насколько ты веришь в то, о чем говоришь... И если тебе тема не интересна, то хоть ты тресни - хорошо не получится. По той же причине я редко проверяла знание содержания текста. Проводила иногда маленькие опросы, но в основном пренебрегала ими. Какой толк с палкой заставлять человека читать? Чтение - самое приятное на свете занятие, его нельзя преподносить как правило по математике, которое человек обязан выучить, чтением нужно наслаждаться... А по принуждению... да ну... Когда рабочий день кончился, я снова засела за журналы, с нетерпением ожидая Иру, и ровно в 5 она позвонила снизу. - Я на вахте. Я спустилась на первый этаж. - Она ко мне, - сообщила я охраннику, высокому седому дядьке, который нахмурился, но пропустил ее внутрь. Я с удовольствием оглядела Ирину - она была невероятно хороша в узких джинсах, сапогах на каблуке и кожаной курточке, с румянцем на лице и широкой белозубой улыбкой. Она вся была такая ладная, красивая, вкусно пахнущая весенней свежестью и духами, ее губы легко коснулись моей щеки, и я почти забыла о Марине. - Привет, красотка, - прошептала Ира во время поцелуя, и я покраснела, а потом мы пошли в мой кабинет, сталкиваясь локтями на лестнице и неловко посмеиваясь над собственной неуклюжестью. Собирался дождь, и мне пришлось включить лампы во время последней пары, так что в кабинете было светло. В приоткрытое окно пахло свежестью и запылённой листвой. Войдя, Ира сняла куртку, оставшись в серой обтягивающей футболке, и о боже, на изгибы ее тела стоило посмотреть. Несмотря на не юный возраст, фигуру она сохранила девическую, и я с удовольствием оглядела ее, пока она клала куртку на мой стол. - Сейчас, я только возьму вещи и отнесу журнал, - сказала я немного смущённо. - Значит, здесь твоя вотчина? - Лукаво улыбаясь, спросила Ира и прошлась по кабинету, задержавшись у шкафа с книгами. - И именно здесь ты грозная училка, которая ставит всем незачеты? Я кивнула. - До грозной мне далеко, вообще-то, но да, именно здесь. - Никогда не была в кабинете учителя в неформальной обстановке, - улыбаясь, проговорила Ира. - Всегда только как студент. - Да ничего особенного, - в тон ей сказала я, тоже улыбаясь. - Или ты думала, что мы после лекций вызываем Люцифера и танцуем голыми вокруг журналов? Ира вдруг подошла ко мне совсем близко, многозначительная улыбка не сходила с ее губ, она взялась руками за лацканы моего пиджака и чуть притянула к себе. - Честно говоря, я не думала, что так будет, но мысль о тебе, танцующей голой вокруг журналов, безумно заводит, - проговорила она медленно, а потом чуть наклонилась вперёд. У меня было время остановить ее, но я не стала - я хотела поцелуя, и когда ее губы коснулись моих, я ответила. Она действовала напористо - стоило мне приоткрыть рот, как ее язык провёл по моим губам и оказался внутри - и голова у меня закружилась. Все ещё улыбаясь, Ира отстранилась и поправила мой пиджак. - Извини, не могла удержаться. - Очень хорошо, что не удержалась, - мне было немного неловко, но нужные слова пришли на ум, и неловкость как рукой сняло. - Никогда не целовалась на работе. - Как-нибудь повторим, - подмигнула Ира, надевая куртку. И мы поехали пить кофе.