ну, как-бы да.

Чживон — он словно вампир. Энергетический вампир. Ханбин хранит в своём сознании эту мысль, потому что по-другому объяснить работоспособность Чживона он не в состоянии. Даже когда группа репетирует несколько часов без перерыва, все устали и все измотаны полностью: кто распластался прямо на полу в комнате для тренировок, а кто, пересиливая себя, остаётся в вертикальном положении, а Чживон улыбнётся, смахнёт со лба пот, примнёт рукой выбившиеся из-под кепки волосы и «ну, мы закончили или ещё потанцуем?». В такие моменты Ханбин искренне охуевает, ибо даже для него это уже слишком. Устаёт Чживон только тогда, когда он в одиночестве репетирует по ночам. Он валится на пол, дышит тяжело, но всё равно улыбается — ему нравится это ощущение. Ханбину вообще кажется, что Чживон всегда улыбается. Даже когда он говорит о чём-то серьёзном, пытается выглядеть солидным, глаза всё так же светятся этой детской задорностью и радостью. Именно поэтому Ханбин удивляется, когда замечает Бобби, замершего на подоконнике в одной из комнат их маленькой квартирки. Взгляд у старшего пустой, а улыбка нехорошая, пугающая даже. — Эй, Чживон, что-то произошло? Я могу тебе помочь? Ханбин искренне надеется, что ему послышалось, но. — Можно я тебя трахну? Лидер зависает, так как «что ты только что сказал?». Он застывает на месте, потому что шок. И Ханбин бы сейчас с удовольствием обматерил Ким Чживона, послал бы того, стукнул бы чем-то тяжёлым, разрядил бы обстановку, а после бы они оба посмеялись, и Чживон бы потрепал того по волосам и произнёс в перерыве между приступами истерического смеха что-то типа «ты так смешно реагируешь на такие фразы». Но Ханбин выпадает из реальности, а Чживон, кажется, абсолютно серьёзен. У Ханбина чувство, что он фильм смотрит. Вот Чживон спрыгивает на пол, вот он смотрит в объектив камеры пристально и долго, вот он подходит очень-очень близко, а потом что-то холодное у Ханбина под футболкой, и он словно приходит в сознание и «мать вашу, это не кино». Чживон внаглую забирается под ханбинову футболку, проводит холодными пальцами по слишком уж выступающим рёбрам, проводит по линии позвоночника, гладит шею, дышит куда-то в область ключиц, и Ханбину кажется, что у того не две руки, а десять, как минимум. Лидер не сопротивляется, но и не реагирует никак. Чживон принимает это за согласие. Он целует грубо и настойчиво. Оставляет засосы на шее, кусает там же и пытается стянуть с Ханбина футболку. Ханбин же устал и контролировать себя не может. Не хочет. Он стонет тихо, но протяжно, после чего Чживон останавливается и смотрит в полуприкрытые глаза младшего. Ханбин шумно выдыхает и «ты закончил?». Чживон же только начал, но он не так хотел. Совсем не так. — Ты хочешь? — Я не знаю. Ханбин чувствует, что руки под футболкой исчезли, а на плечи ему опустили что-то тёплое и пахнущее парфюмом Чживона. — Прости, — шепчет Чживон. — Я подожду ещё немного. А может быть, и не немного, но я подожду. Когда Ханбин смотрит на старшего, тот снова улыбается, словно так всё и должно было быть. И Ханбин начинает думать, что да, должно. — Свет потушишь, — бросает, выходя из комнаты Чживон. Ханбиново «потушу» адресовано пустоте. Он стоит так ещё долго, пытаясь понять, что произошло, но после уверен только в одном: Чживон — вампир, а он сам истощён морально и физически.