ну, как-бы да.

Просто потому, что проигрыши слишком болезненные для лидера. Скорее всего, так и со всеми остальными, но Чжинхвану кажется, что Ханбин уж слишком сильно терзает себя, слишком долго пересматривает практически идеальное выступление, пытаясь вычислить ошибки, которые он находит или просто придумывает, чтобы на следующий день загонять группу в попытках исправить и сделать лучше, подогнать как можно ближе к состоянию «идеально», чтобы можно было вздохнуть спокойно, улыбнуться после долгих часов репетиций и сказать на выдохе: «да, вот так хорошо!», и распластаться на полу, прикидываясь то ли звездочкой, то ли ещё хер знает чем. Но в этот раз Ханбин бродит всю ночь, так и не притрагиваясь к записи, не разговаривая и талантливо игнорируя реплики Чживона, который пытался вытащить лидера из эмоциональной задницы, полностью погружаясь в себя и (Чжинхван уверен, вот просто всеми своими конечностями чувствует) занимаясь самобичеванием. И Чжинхван думает, что как бы здесь, наверное, стоило бы вмешаться, но у Ханбина капслоком через всё лицо — «самокритика — моё всё» и: — Даю тебе два часа, и, если ты не придёшь в себя, я натравлю на тебя Мино.