ну, как-бы да.

Это чувство появляется после полуночи. Не спрашивая, вваливается в душу, затапливая полностью и подчиняя себе. Это странно, но вовсе и не плохо. От этого чувства не хочется избавляться, вот только непривычно и... отчасти страшно. Просто Ханбин счастлив. Просто ему настолько хорошо, что кажется, будто разорвет сейчас на мелкие кусочки, так много внутри него этого счастья, так тяжело его контролировать. Просто Ханбину хорошо. Он просыпается ранним утром, когда на улице еще даже не начинает светать, и улыбается, глядя в темноту. Сам не в состоянии найти причину своей улыбки, пытается поймать обрывки сна, который почти улетучился, и собрать их в одну более или менее четкую картинку, заранее понимая, что затея эта обречена на провал, но все же. Просто за окном октябрь и дождь, без которого осенью никуда, а на завтра анорексичная тетенька обещала первые заморозки, но все это настолько не для Ханбина, что можно и не делать вид, что ему это хоть сколько интересно. Единственное же, что вызывает более чем живой интерес, так это, что под боком ворочается сонное теплое тело. Ханбину неожиданно остро хочется обнять, прижать крепко к себе, защитить в случае необходимости, не смотря на то, что единственный, кому здесь может понадобиться защита, это сам Ханбин. Посторонним такой расклад может показаться очень и очень странным, но только не тем, кто знает, кто и что такое Ким Ханбин. И тем не менее Ханбин счастлив. Правда. Счастлив. - Совсем сдурел, что ли? - из-под ворота одеял голос Чживона звучит совершенно не по-человечески хрипло, и от этого все внутри переворачивается, совершает сальто и так и остается в подвешенном состоянии. - У тебя только один день на то, чтобы отоспаться, а ты палишь в стену в хрен его знает сколько утра. Двинулся, точно. Чживон говорит это, не спрашивая, а констатируя факт, но звучит это не зло и даже не обидно, скорее забавно. А Ханбин, будто и не услышал его, говорит о своем: - Счастье. Я, кажется, понял, что означает это слово. Для Ханбина передать словами свои чувства оказывается слишком трудной задачей. Неожиданно трудной. - Это так странно: будто что-то сидит в тебе и то ли хочет тебя изнутри защекотать, то ли разорвать, то ли придушить, но, мне кажется, от этого реально помереть можно. - Придурок, - снова констатирует Чживон. - Зато счастливый.