Карманные монстры

Эш вынырнул из темноты рывком, будто кто-то вытолкнул его на поверхность. В груди тут же всё скрутило, вдох застрял где-то в глотке, и он судорожно поймал воздух ртом. Попытался дернуться, но тело было как чужое — тяжелое, набитое мокрым песком. Пальцы едва дрогнули. Плечо прострелило тупой болью, и Эш замер, боясь даже вздохнуть. — Тише, тише… — голос был совсем близко. Мягкий, как теплое одеяло. Эш почувствовал, как по лбу провели чем-то прохладным, убирая липкую челку. Кожу защекотало, и он невольно дернул носом. — Не шевелись пока. Просто лежи. Очень хотелось послушаться. Провалиться обратно, туда, где не ныло плечо и не было этой липкой, серой усталости. Но внутри что-то свербило. Страх был сильнее желания спать. Где я? Кто это? Сбоку что-то звякнуло — стекло о дерево. Эш вздрогнул, сердце испуганно забилось о ребра. Женщина снова коснулась его: осторожно заправила прядь за ухо и на секунду задержала ладонь на его макушке. Будто боялась, что он сейчас просто растает. От этого касания внутри стало странно. Напряжение в груди медленно, каплей за каплей, начало оттаивать. Это было так похоже на... на что? Память была пустой, как белый лист, но кончики пальцев словно помнили это тепло. Глупое, невозможное слово всплыло само: «дом». Эш до боли вцепился в край одеяла. Грубая ткань была реальной, за нее можно было держаться. — Всё хорошо, — снова этот голос. — Отдыхай. Ты дома. В голове всё перемешалось. Лес... страшное жужжание над ухом... вспышка, от которой хотелось кричать... и Гэри. Гэри был единственным, кто был настоящим. Кроме него — пустота. Ни мамы, ни папы, ни даже собственного имени. Эш заставил себя приоткрыть один глаз. Свет полоснул по зрачкам так больно, что к горлу подкатила тошнота. Мир качнулся, разваливаясь на яркие пятна. Эш зажмурился, подождал, пока перестанет кружиться голова, и попробовал снова. Медленно. Прямо перед ним были глаза. Карие, теплые и такие добрые, что ему вдруг захотелось заплакать, сам не зная почему. Стоило встретиться с ней взглядом — и паника как-то сама собой сдулась. Страх ушел, оставив после себя только сонную тяжесть и любопытство. Эш молча разглядывал её: открытое лицо, мягкая улыбка, розовая кофточка. От неё пахло чем-то вкусным, и рядом с ней почему-то совсем не хотелось ждать удара. Это чувство безопасности пугало. Он ведь её не знал. Или знал? Эш сглотнул, горло тут же отозвалось колючей болью. — Голова… — прохрипел он. Голос был чужой, надтреснутый. — Можно воды? Женщина тихо охнула и тут же зашуршала чем-то на тумбочке. — Конечно, милый. Вот, попей. Только по чуть-чуть, не спеши. Поднять стакан самому? Об этом не могло быть и речи — руки были как ватные и мелко тряслись. Он позволил ей придержать дно стакана и сделал первый жадный глоток. Вода показалась самой вкусной вещью в мире, он поспешил, поперхнулся и неловко закашлялся. Капли потекли по подбородку, намочив воротник и одеяло. — Тише, тише, — она осторожно приобняла его за плечи, помогая откашляться. Дальше он пил осторожно, крохотными глотками. Когда на дне ничего не осталось, Эш с облегчением рухнул обратно на подушки. — Спасибо… — Ну что ты, не за что. Она поставила стакан на место — стекло легонько звякнуло о дерево. Женщина наклонилась, чтобы поправить ему постель, и прядь её волос случайно мазнула Эша по щеке. Запахло чем-то домашним, уютным... так пахнет только в одном случае. Эш замер. Сердце вдруг заколотилось где-то в самом горле. Глядя прямо в эти добрые глаза, он ляпнул прежде, чем успел подумать: — Вы… Вы — моя мама? В комнате стало так тихо, что было слышно, как жужжит муха за окном. Эш увидел, как у неё дрогнули пальцы, вцепившиеся в край одеяла. В карих глазах на секунду плеснуло столько боли, что ему стало физически плохо. Захотелось схватить свои слова обратно, спрятать их, извиниться... — Ох, малыш… — Она вымученно улыбнулась. Эта улыбка была хуже любых слез. — Нет. Нет, я просто... я помогаю профессору Оуку. Присматриваю за Гэри, за лабораторией... а теперь вот и за тобой буду. Она суетливо подоткнула ему одеяло, стараясь не смотреть в упор. Эш прикрыл глаза. Наверное, это всё яд. Яд заставлял верить в сказки. В груди противно и остро кольнуло разочарование. — Давай-ка посмотрим, — тихо сказала женщина. Эш почувствовал, как она осторожно вытягивает у него из-под мышки прохладный градусник. Она чуть прищурилась, разглядывая шкалу на свету. — М-да… всё еще горячий, — пробормотала она себе под нос. — Но уже лучше. Профессор Брауни предупреждал, что после этой дряни тебя будет знобить дня два. А то и дольше. Она заметила, как он поник, и тут же мягко улыбнулась. — Ты не бери в голову те слова про маму, Эш. В бреду и не такое привидится. Всем нам хочется, чтобы рядом был кто-то свой, когда плохо. Это нормально. Эш выдавил ответную улыбку. Попробовал снова сесть, но руки подломились, как соломинки. Он неловко рухнул обратно, выдохнув так тяжело, будто только что пробежал целый километр. — Мм… где я?.. — У профессора Оука, — она поправила ему воротник футболки. — Гэри нам всё выложил. И про лес, и про то, что ты… ну, ничего не помнишь. Она нахмурилась, и в глазах мелькнула тревога. — Это ж надо было — ребенка в лесу бросить… — прошептала она, кажется, забыв, что он слышит. — О чем они только думали? Её плечи напряглись, а пальцы на мгновение сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — Не знаю, какая муха укусила твоих родителей, — голос её стал жестким, почти злым, — но когда мы их найдем, я им всё выскажу. В глаза. Пусть знают, как детей одних оставлять. Слово «родители» полоснуло по ушам. Внутри у Эша всё сжалось, он словно заглянул в колодец, где нет ничего — ни лиц, ни имен. Только холод. — Я… — он запнулся, чувствуя, как в горле встал противный ком. — Я не помню их. Вообще. Совсем. Он потянул одеяло к самому носу, пытаясь за ним спрятаться, уменьшиться, исчезнуть. Увидев это, женщина тут же осеклась. Гнев испарился, осталось только сочувствие — такое густое, что его, казалось, можно потрогать. Она тяжело вздохнула и снова погладила его по голове. Долго, тепло, будто пытаясь передать ему свои силы. — Прости, — шепнула она. — Я не хотела тебя пугать. Просто… — она махнула рукой. — Ладно, забудь. Главное, что ты здесь. Теперь тебя никто не обидит. Понял? Никто. — А… это надолго? — Эш замялся, не зная, как правильно спросить, чтобы его не сочли обузой. Женщина удивленно моргнула: — Да сколько потребуется! Пока не вспомнишь, кто ты и откуда. — А если не вспомню? — выпалил он, почти с вызовом. — Тогда что? Куда меня? — Значит, никуда не пойдешь, — отрезала она. Женщина легонько сжала его плечо. Эш вздрогнул от неожиданного контакта, но не отстранился. — Будешь жить у нас, — твердо сказала она, заглядывая ему в глаза. — Места полно. Эш медленно кивнул, всё еще не веря, что в этом мире бывает «просто так». — Я… я мешать не буду, честно, — пообещал он, глотая слезы. — Я могу помогать. Могу делать…что угодно. Всё, что скажете. Улыбка женщины стала шире, но в глазах снова что-то дрогнуло. — Тебе не нужно покупать свое место здесь, Эш, — мягко, но так твердо, что спорить не хотелось, подытожила она. — Сейчас твоя единственная работа — выздороветь. Понял? Эш опустил глаза. Пальцы, вцепившиеся в одеяло, побелели. — Просто… — он замялся, голос едва слышно дрожал. — А вдруг… вдруг они не захотят меня забирать? Родители? Незнакомка бережно коснулась его щеки, заставляя посмотреть на нее. От её руки пахло ванилью и чем-то еще, очень знакомым и уютным. — Тебе больше не о чем беспокоиться. Я тебя не брошу, — она улыбнулась ему так нежно, что комок в горле Эша начал понемногу таять. — Со всем остальным мы разберемся. — Мы? — осторожно переспросил он. — Я и профессор Оук. Эш медленно кивнул. Те «два дня» до выздоровления, о которых она говорила, теперь не казались наказанием. Это было начало чего-то... другого. — А вы…? — Ох, ну надо же, я так и не назвалась! — она спохватилась и забавно качнула головой. — Меня зовут Делия Кетчум. Можешь звать меня миссис Кетчум. Гэри так и делает. Эш замер. Фамилия звонко отозвалась в голове. В памяти тут же всплыло лицо Гэри там, на дне ямы — злого, напуганного, но всё равно ворчащего о еде. «Но лучше домашней еды миссис Кетчум не встретишь нигде…» — Точно! — он слабо улыбнулся, и на щеке появилась ямочка. — Гэри про вас говорил! Сказал, что вкуснее вашей еды вообще ничего на свете нет. — Да ты что? — Делия смущенно покраснела и тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Вот ведь... подлиза. Обычно он не так легко разбрасывается комплиментами. Похоже, вы и правда спелись. — Ага, — с гордостью подтвердил Эш. — Он сам сказал, что мы друзья. Он немного помолчал, разглядывая солнечных зайчиков на потолке, а потом тихо спросил: — А он где? — В лаборатории, где ж ему еще быть, — вздохнула Делия. — Он вчера весь вечер от твоей кровати не отлипал. Так допек профессора своим нытьем, что тот в конце концов выставил его за дверь. Сказал, чтобы под ногами не мешался и делом занялся. — Она снова улыбнулась, но уже грустнее. — Гэри всех жутко напугал. Этой ночью дед из-за него, считай, постарел лет на десять. Эш виновато шмыгнул носом. — Это… это из-за меня всё, да? — Нет-нет! — она замахала руками. — Даже не думай! Просто Гэри у нас… особенный. Сбежал в лес без спросу, перепугал всех до смерти. Профессор на уши весь город поднял, пока его искали. Она тяжело вздохнула, глядя в сторону леса. — Там ведь опасно... Мне до сих пор дурно, как представлю, что могло случиться. Если бы дед не спохватился вовремя, то… — Но если бы он не пошел… — тихо перебил её Эш. Он уставился на свои пальцы, которые всё еще судорожно комкали одеяло. — Мы бы не встретились. Слова вышли корявыми и тяжелыми. Вместе с ними навалилась вина — густая, липкая. Эш вдруг понял, сколько проблем он притащил в этот дом. Все искали Гэри, переживали за «своего», а он… он просто оказался рядом. И теперь он здесь, в тепле, и радуется. От этого становилось почти стыдно. Горькая правда жгла изнутри: если бы не Гэри, о нем бы никто и не вспомнил. Его бы никто не искал. Никогда. В груди кольнуло чем-то острым, почти злым — ревностью к этому чужому беспокойству, к этой семье. И сразу за ней пришла пустота. Эш вцепился в одеяло так, будто ткань могла спасти его от нахлынувшей пустоты. Делия заметила, как побелели его костяшки. Она осторожно накрыла его кулаки своими ладонями — теплыми, мягкими. Эшу вдруг стало трудно дышать. — Ты прав, — тихо сказала она, ловя его взгляд. — И тут Гэри правда молодец. Она легонько щелкнула его по носу. — Нашел мне такого хорошего парня. У Эша противно защипало в глазах. Он поспешно уткнулся подбородком в грудь, стиснув губы. Только бы не разреветься. Только не сейчас. — Спасибо… миссис Кетчум… — прошептал он в одеяло. Делия, кажется, всё поняла. Она деликатно отвернулась, сделав вид, что очень увлечена настенными часами. — Ой, Аркеус, да сколько же времени! Ты же голодный небось, а я тут зубы заговариваю… вот голова садовая! Она вскочила, на ходу оправляя юбку, и почти добежала до двери. — Сейчас принесу тебе кое-что особенное. Мой фирменный пицца-пот-пай! Правда, он остыл, пока я тут болтала, так что придется подождать, пока разогрею. Я мигом, не скучай тут! Она подмигнула ему и выскользнула в коридор, тихо притворив дверь. Эш остался один. В тишине сразу стало как-то неуютно. Он собрал волю в кулак, оперся на локти и всё-таки сел. Вылезти из-под одеяла полностью не вышло — ноги налились свинцом и совершенно не слушались. Он просто сидел, тяжело дышал и во все глаза смотрел по сторонам. Комната была небольшая, но до того светлая, что поначалу резало глаза. Нежно-голубые обои — чистенькие и светлые. Эш осторожно потянулся к стене. Рука дрожала, но когда пальцы коснулись гладкой прохладной бумаги, он выдохнул. Настоящая. Стена была настоящей. Кровать стояла у самого окна. Эш повернул голову и замер. Снаружи расстилались зеленые поля, а домики вдалеке были такие аккуратные, будто их только что достали из коробки с игрушками. Река блестела на солнце, а на этом берегу темнел лес. Тот самый. В груди вдруг так кольнуло, что захотелось всё бросить, выпрыгнуть в окно и бежать. Просто бежать по этой траве, пока ветер не выветрит из головы весь этот липкий, серый страх. Хотелось кувыркаться, кричать... Мысль была классная, но сил не хватало даже на то, чтобы просто скинуть одеяло. Эш заставил себя отвернуться и принялся изучать комнату Гэри. Теперь каждая мелочь здесь казалась жутко важной. На тумбочке — стопка книжек, а рядом, прямо под лампой, лежал тот самый компас. Эш осторожно потрогал холодный металл, нащупал знакомую зазубрину на боку и невольно улыбнулся. У двери стояла корзина с бельем, из которой торчал край фиолетовой ткани. Эш прищурился. Та самая водолазка. Пыльная, в пятнах травы и сока... Гэри просто скинул её там, как старую кожу. Значит, это правда его комната. От этой мысли стало так спокойно, что Эш даже осмелел. На полке в ряд стояли самодельные фигурки покемонов — ровненько, одна к одной. Эш разглядел какую-то угловатую каменную штуку. «Потом посмотрю поближе», — решил он и перевел взгляд на тумбочку. Там лежал толстенный журнал. На обложке крупно: «Повадки водных типов». Эш потянулся к нему, но пальцы опять подвели. Тяжелый том выскользнул из рук и с тяжелым «хлоп!» рухнул прямо на кровать, едва не перевернув стакан с водой. — Ой… — прошептал он, вжимая голову в плечи и глядя, как дрожит вода в стакане. Испуг прошел быстро, сменившись азартом. Ему хотелось перетрогать здесь всё: каждый рисунок, каждую детальку на полке. В этом хаосе чужих вещей он пытался найти хоть какую-то опору для самого себя. Но этот порыв выжал его досуха. В легких снова стало тяжело, а глаза начали закрываться сами собой. Эш только и успел, что покрепче прижать упавший журнал к груди. Он не прочитал ни слова, но так было спокойнее. С журналом в обнимку он снова провалился в сон — глубокий и без единого сновидения.

***

Громкий, беспардонный топот за дверью вытряхнул Эша из сна. Он подскочил на месте, едва не выпрыгнув из кожи. Тяжелый журнал съехал с груди на одеяло, а сам Эш замер, судорожно ловя ртом воздух и пытаясь понять, где он. В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Гэри. Чумазый, лохматый, но до неприличия довольный. Футболка и бриджи в пыли, зато руки по локоть — непривычно чистые, хоть и в мелких царапинах. В руках он победно тащил поднос, каким-то чудом удерживая равновесие на бегу. — Эй! Ты чего, реально решил проспать до конца света? — Гэри в два прыжка оказался у кровати и бесцеремонно припечатал поднос Эшу прямо на колени. По комнате ударил такой густой и вкусный запах специй и горячего теста, что у Эша потемнело в глазах. Желудок отозвался таким яростным рыком, что Эш сам испугался. Сонную дурь как ветром сдуло, остался только дикий, первобытный голод. — Миссис Кетчум меня перехватила, велела тебя накормить! — Гэри нетерпеливо притопнул ногой, во все глаза следя за реакцией друга. — Два дня дрых без задних ног. Теперь точно сожрешь целого Тауроса! Хотя, если честно, выглядишь ты всё еще... паршиво. — Спасибо, Гэри… — Эш мертвой хваткой вцепился в поднос. На тарелке лежал здоровенный кусок пирога-пиццы, сочный, румяный, истекающий сыром. Эш в жизни ничего такого не видел, но сейчас этот кусок заворожил его сильнее, чем блеск жала Бидриллы в лесу. Он завозился, усаживаясь повыше. Голова всё еще немного плыла, но запах еды буквально заставлял его жить. — Ну, чего замер? Ешь давай, — Гэри подался вперед, почти заглядывая в тарелку. — А то я за себя не ручаюсь. Знаешь, сколько сил уходит на дела в лаборатории? Уговаривать Эша не пришлось. Он схватил вилку и отправил в рот первый кусок, едва не зажмурившись от удовольствия. Вкус был таким ярким, что в голове словно взорвался фейерверк. — Это… обалдеть как вкусно! — выдохнул Эш, едва прожевав. — Ну что я говорил, — Гэри самодовольно сложил руки на груди. — Еда миссис Кетчум — это тебе не сухпаек какой-нибудь. К ней в ресторан со всего Канто едут! — Уфу… — промычал Эш, уже расправляясь со следующим куском. Гэри, решив, что дело сделано, с размаху плюхнулся на край кровати, щедро осыпая чистое одеяло комьями сухой земли. Матрас под ним резко просел. Эш подпрыгнул, поднос опасно накренился, и он в последний миг успел поймать тарелку. — Эй! — только и смог выдать он, прижимая еду к себе как сокровище. — У-ух, устал! — протянул Гэри, закидывая руки за голову. Его грязные носки теперь беспечно болтались прямо перед носом у Эша. — Эти Тауросы — просто черти рогатые. Вредные, слов нет. И как только дед с ними один справлялся? Эш замер с набитым ртом, во все глаза глядя на друга. — Это твоя работа была? Ну… эти Тауросы? — невнятно пробормотал он, стараясь не выронить кусок пирога. — Ну да, — Гэри усмехнулся, но как-то криво. — Загонял их сегодня. Дед просто выставил меня за калитку, сунул покебол Бульбазавра и такой: «Либо ты заставишь их слушать, либо они тебя размажут». И всё. Весело, правда? Гэри старался говорить это как бы между прочим, но плечи невольно передёрнулись. — А самое весёлое ждёт завтра: чистка, уборка, кормление. На целый день развлечений по самые уши. — Похоже, тебе это нравится, — заметил Эш. Он видел, как у Гэри горят глаза, несмотря на усталость. — Ага, — Гэри дернул плечом. — Сегодня вообще первый раз к ним пустили. По-человечески. Не по учебникам и не через бронированное стекло в смотровой. Там, в загоне... только я, эти рогатые танки и Бульбазавр. — Первый раз? — удивился Эш. — Ну и что? — Гэри тут же вскинулся, в глазах мелькнул колючий огонек. — Тебя что-то смущает? — Странно просто, — честно ответил Эш. — Ты говорил, что твой дед столько о них знает, даже название придумал. Подумал, ты тоже. Гэри примолк. Он уставился в потолок, и его заносчивый вид куда-то испарился, оставив только усталого мальчишку. — Знаешь, я бы тоже так подумал на твоем месте, — тихо сказал он. — Когда твой дед знаменит на весь мир, все сразу ждут, что ты начнешь выдавать подвиги. Прямо с пеленок. И попробуй только не оправдай их ожидания. Он отвёл взгляд, уставившись куда-то в угол комнаты. — Но они же не знают, что после того, как родители... ну, погибли... дед вообще меня к ним не пускал! — Гэри выплюнул эти слова, и в его голосе прорезалась злая досада. — Его будто подменили. Стал трястись над каждой царапиной. А ведь раньше... я помню, он показывал мне их. Я даже кого-то трогал. Кого-то пушистого. Кажется. Он поморщился, его пальцы непроизвольно сжались, словно пытаясь поймать это ускользающее ощущение мягкого меха. — А потом началось: «безопасность — наш главный приоритет», «не подходи к вольерам», — Гэри зло извратил голос деда, превращая его в скрипучее ворчание. — Даже в Джото меня сплавил на месяц. Я там чуть со скуки не умер — одни старики кругом. Он вскочил с кровати, сердито сдёрнул подушку и швырнул её на пол. Та глухо ударилась о ковёр. Эш молча проследил за её падением, чувствуя, как в комнате стало тесно от чужого гнева. — Прости, — тихо сказал он, не зная, куда деть взгляд. — Я не знал. — Да ладно, — Гэри махнул рукой. — Это уже в прошлом. Раз он доверил мне Тауросов и своего Бульбазавра… значит, дошло наконец, что я не хрустальный. Что я справлюсь. Он замолчал, тупо разглядывая свои пальцы — грязные, со сбитыми, кровоточащими костяшками. Будто только сейчас заметил, что содрал кожу, пока возился в загонах. — Слушай... — наконец выдавил он, так и не подняв головы. — Это из-за меня ты пострадал. — Ты о чём? — Эш непонимающе нахмурился, придерживая поднос на коленях. — Из-за того, что я Бульбазавра не послушал! Та Бидрилла... её задело, а потом и тебя! — Гэри выплюнул эти слова с яростью, будто наказывал сам себя. — Я же Оук, Эш! Я должен был всё рассчитать, а вёл себя как полный дилетант. — Ты не виноват! — Эш резко подался вперед, несмотря на саднящую рану на плече. Тарелка на подносе звякнула. — Это же просто случайность была! Гэри резко тряхнул головой, так что волосы закрыли глаза. — Этого мало! Я должен был вытащить тебя сам! А я просто… растерялся. Он стиснул кулаки, а потом глухо, почти неразличимо добавил: — Прости. Эш удивлённо посмотрел на него снизу вверх. — За что? — За весь этот кошмар! — выкрикнул Гэри. Он начал мерить комнату шагами, не в силах усидеть на месте. — Если бы не дед и профессор Брауни, ты бы… — он осёкся и замолчал, уставившись в стену. Эш несколько секунд подбирал слова. Он чувствовал, как с каждым вдохом силы возвращаются в легкие. — Я рад, что ты там был, — наконец сказал он и широко, искренне улыбнулся. — Серьезно. Мне ведь страшно было, Гэри. До смерти просто. Он сглотнул, его глаза на миг блеснули. — Если б ты не пришел… меня б никто и не искал. Так бы там и остался. — Эш сказал это с пугающей легкостью, но Гэри передернуло, словно от удара током. Он замер и медленно обернулся, глядя на Эша с каким-то новым, непривычным вниманием. — Да я тоже струсил, — нехотя буркнул он под нос, мгновенно покраснев до кончиков ушей. Гэри раздраженно взъерошил волосы на затылке, окончательно превращая прическу в воронье гнездо. — Ладно! — уже громче добавил он, резко вскидывая подбородок. — Всё, проехали. Забыли. Гэри прищурился, мгновенно возвращая на лицо привычную маску снисходительного превосходства: — И вообще, ты кое о чем забыл. Живот Эша выдал такое громкое и протяжное урчание, что, казалось, в комнате и правда проснулся голодный Снорлакс. Оба замерли на секунду, а потом прыснули со смеху. Эш согнулся пополам, прижимая ладони к животу, а Гэри, не выдержав, коротко и звонко рассмеялся, откинув голову назад. Он тут же взял себя в руки и уселся на край кровати, стараясь сохранить подобие серьезности, но в глазах всё еще плясали искорки. — Ешь давай, пока Снорлакс на твой зов не примчался, — ухмыльнулся Гэри. Он подтолкнул поднос ближе к другу. — Миссис Кетчум предупредила: если ты всё до крошки не съешь, она меня заставит весь дом драить. А судя по твоей физиономии, ты сейчас и вилку проглотишь. Эш не стал спорить. Он снова вцепился в кусок пирога — сейчас инстинкты работали быстрее, чем мысли. С каждым глотком приятная тяжесть наполняла желудок, а в мышцах наконец-то перестало зудеть от усталости. Гэри, по-хозяйски привалившись к спинке кровати, с явным удовольствием наблюдал за этой «скоростной дегустацией». Эшу мельком пришло в голову, что выглядит он сейчас забавно, но ему было всё равно. Наконец, когда на тарелке не осталось даже соуса, он со стуком отложил вилку и тяжело выдохнул, сползая на подушки. — Не переживай, — хихикнул Гэри, ловко подхватывая пустой поднос. — Чувствую, миссис Кетчум только разошлась. Не успеешь оглянуться — раздуешься как Джиглипафф. Он спрыгнул с кровати, на ходу незаметно стряхивая ладонью комья земли с одеяла. — Ладно, мне пора. Обещал деду помочь с какими-то занудными отчетами. А тебе велено спать. Миссис Кетчум сказала — пока на ноги твердо не встанешь, из кровати ни ногой. — Но я уже нормально… — попытался возразить Эш, но голос всё еще звучал слабо. — Никаких «но», — отрезал Гэри. Строгий взгляд на секунду смягчился. — Зато как выспишься — гулять пойдем. Подышим воздухом, я тебе тут всё покажу. И лабораторию, и загоны. — Ладно… — послушно согласился Эш, чувствуя, как веки снова наливаются свинцом. Гэри кивнул, поудобнее перехватил поднос и уже в дверях остановился. Оглянулся через плечо и заговорщически понизил голос: — Кстати. Я деду не скажу, что Бульбазавр уже трижды пытался к тебе в комнату прорваться. А то старик точно ревновать начнет — его-то покемоны так не слушаются! Он подмигнул и вышел, аккуратно, почти бесшумно прикрыв за собой дверь.