Карманные монстры

Ужин проходил невероятно уютно. Горячая пицца обжигала язык, сыр тянулся бесконечными нитями. Роуз с азартом рассказывала о своей «новой роли» тайного агента. По сюжету она должна была украсть секретные данные, и сейчас она словно репетировала прямо перед Эшем. Роуз отодвинула свою тарелку, освобождая место для «сцены». Ее руки порхали над скатертью. — Представь, Эш: полная темнота, — она резко щелкнула пальцами, будто гася свет. — Только красные лучи лазеров. Один неверный вдох — и сирена. Эш застыл. Горячая пицца обжигала пальцы, но он боялся даже моргнуть. — И у тебя не было оружия? — прошептал он, медленно опуская кусок на край тарелки. Тонкая нить сыра безнадежно легла на скатерть, но мальчик этого не заметил. — Только мой интеллект и пара гаджетов в заколке для волос, — Роуз коснулась прически, и в прядях блеснуло что-то металлическое. Грин, до этого хранивший молчание, методично доливал чай. Струя воды глухо зажурчала в тишине. — А я в этой сцене был на подхвате, — подал он голос, сосредоточенно закручивая крышку чайника, словно руль фургона. — Если бы я опоздал хоть на секунду, нас бы обоих схватили и... Роуз, не оборачиваясь, досадливо махнула рукой в его сторону, едва не задев рукав Грина. — Грин, не сбивай! — отрезала она и снова подалась к Эшу. — Так вот, когда я коснулась клавиатуры, я услышала шаги... Эш впился пальцами в край стола. Перед ним была уже не "мама", а напарница по опасному делу. — И что было дальше? Роуз выдержала театральную паузу. — Дальше? Я сделала то, чему тебя обязательно научу: стала невидимой. Просто вросла в тень. Стражники прошли мимо, даже дыхания моего не почуяли. Грин хмыкнул, возвращая всех в реальность. Он поставил чайник на подставку, объявляя конец «задания». Он отодвинул пустую чашку и пододвинул тарелку Эша обратно в центр. — Ешь давай, агент, — он по-доброму кивнул на пиццу. — А то у нашего шпиона сил не хватит даже до дивана доползти. В этом жесте было столько неловкой, неуклюжей заботы, что у Эша снова защипало в глазах. Он быстро моргнул, прогоняя слабость, и с новыми силами набросился на еду. Настоящий агент должен быть сытым и готовым к действию. Эш так активно размахивал локтями, что задел локтем стакан. Вода плеснула на скатерть, прямо на воображаемые "лазеры" Роуз. Мальчик охнул, собираясь вскочить, но Роуз лишь изящно промокнула пятно. Даже бровью не повела. Эта идеальная реакция на секунду показалась Эшу странной — Делия в такой момент обязательно бы запричитала: «Ох, Эш, вечно ты как ураган!» После ужина они решили посмотреть кино. Это был старый блокбастер из Канто, и Эш с нетерпением устроился среди подушек. Грин и Роуз заняли свои места по бокам от него, синхронно натягивая на колени один большой пушистый плед. Эш оказался в центре этого теплого кокона. В комнате воцарился полумрак, в котором лица «родителей» подсвечивались лишь холодным мерцанием экрана. На заставке всплыло название: «День Великого Разлома». Эш замер. Он ждал этот сюжет — они с Гэри засмотрели этот фильм почти до дыр. Этот фильм был о героях, спасающих мир вместе с «монстрами», которые в итоге становятся им друзьями. Профессор Оук говорил, что он основан на реальных событиях. Он подался вперед, положив подбородок на сцепленные замком руки. — О, классика! — прошептал Грин на ухо. — Помнишь, как тебе было страшно в сцене с мостом? Эш не ответил. Он внимательно смотрел на первые кадры. Роуз в этот момент положила руку на спинку дивана за головой Эша, и её длинные тонкие пальцы начали едва заметно перебирать пряди его волос. Эш невольно втянул голову в плечи — это ласка была приятной, но от нее почему-то хотелось сжаться. Он вцепился в подушку, ожидая момента, от которого они с Гэри всегда орали от восторга. На экране бушевало пламя. Огромный золотой силуэт Аркеуса таял в небе. А трио существ — Диалга, Палкия и Гиратина — рассыпались на тысячи ослепительных искр. Закадровый голос, тяжелый и пафосный, вещал: — В тот день, когда Камень Жизни был разбит человеческой гордыней, Создатель отвернулся от нас. Его сила не исчезла — она превратилась в проклятие, осколками осев в телах тех, кого мы когда-то называли друзьями. Эш застыл, глядя, как на экране дикий Тиранитар, охваченный фиолетовым пламенем, крушит город. Звук рушащегося бетона в динамиках был таким мощным, что пол под ногами мальчика слегка завибрировал. Но там было всё не так! — Это... это версия не та, — выдавил он, чувствуя, как во рту пересохло. — Там по-другому было... Внутри Эша что-то болезненно перекрутилось. Он подался вперед так резко, что край пледа сполз с его плеча. Он не моргал, пытаясь найти в знакомых кадрах подвох, монтажную склейку — хоть что-то, что объяснило бы этот бред. В его памяти Тиранитар не был чудовищем. Он мучился от боли, терял контроль, и это была трагедия, а не повод для триумфа. Но здесь, в Джото, кино словно переписали. Главный герой — агент или охотник в форме хладнокровно использовал высокотехнологичный подавитель, чтобы «усмирить зверя». Эш видел, как на экране металлическое кольцо сжалось на шее покемона, и тот рухнул, безжизненно завалившись на бок. Грин чуть сильнее прижал край пледа к бедру Эша. — Ох, Эш, — вздохнул он с неприкрытой грустью. — Профессор Оук всегда любил приукрашивать сказки для детей в Канто. Просто хотел защитить вас от правды. Эш резко выпрямился, отталкивая от себя подушку. Плед, которым его укрыли, соскользнул на пол. — Враньё! — вырвалось у него. В версии профессора Оука этот фильм заканчивался надеждой на понимание, а не тем, что происходило на экране. Эш вспомнил, как профессор говорил, что покемоны — это зеркало наших душ, а не проклятие. Он почувствовал, как во рту пересохло, а ладони стали липкими. Даже вкус попкорна теперь показался ему противным. Роуз мгновенно убрала руку от его волос, словно её ударило током. Её пальцы замерли в воздухе, согнутые, как когти, прежде чем она медленно опустила их на колени. Грин перестал жевать. Он замер с поднесенной ко рту рукой, и пара зерен попкорна упала на его штаны, но он даже не шелохнулся. — Эш, милый, это просто история, — голос Роуз был тихим, но в нём прорезался тот самый холод, который мальчик почувствовал ещё утром. — Основанная на фактах. — Нет! — Эш развернулся к ним, сидя на краю дивана. Мерцающий свет экрана теперь бил ему в спину, оставляя лицо в глубокой тени, в то время как лица Грина и Роуз были залиты неестественным фиолетовым сиянием пожара. — Тиранитар... он не был злым! Он не должен был так упасть! Вы про контроль талдычите, но это же... это тюрьма! Грин медленно, с натужным скрипом дивана, подался вперед, сокращая расстояние. — В тюрьме сидят преступники, Эш, — мягко, почти ласково возразил он. — А покемоны — это заложники своей силы. Мы просто помогаем им нести эту ношу. Разве Делия не учила тебя, что сила без ответственности — это яд? При упоминании Делии Эш почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он инстинктивно вцепился в ткань дивана, глядя, как на экране охотник в маске победно попирает ногой голову поверженного покемона. Тиранитар на видео взревел, и этот звук, пропущенный через мощные динамики гостиной, отозвался у Эша где-то в солнечном сплетении, заставляя желудок сжаться. Его затошнило. Ему казалось, что этот стальной ошейник затягивается на его собственной шее. Он не выдержал. — Выключите это! — выкрикнул Эш, вскакивая с дивана. Подушка отлетела в сторону, миска опасно наклонилась, и несколько белых зерен попкорна рассыпались по ковру. Его голос дрожал от негодования. — Зачем он это сделал?! Он же видел, что ему больно! Ему не ошейник нужен был, а помощь! Грин и Роуз испуганно дернулись. В синеватом свете экрана их лица, застывшие от неожиданного отпора, выглядели как восковые маски. Грин замер с открытым ртом, так и не донеся руку до миски. — Эш, милый, это же просто монстр... — начала Роуз, протягивая к нему руку, чтобы усадить обратно. — Не монстр он! — Эш отпрянул от её руки. В глазах вспыхнули злые слезы. — Вы видели его глаза? Он не хотел ничего рушить! Это... это неправильное кино! Он схватил пульт, лежавший на кофейном столике, и с силой нажал на красную кнопку. Экран мгновенно погас, погрузив гостиную в давящую темноту. Только тяжелое дыхание Эша нарушало тишину. Эш замер, всё еще сжимая пульт, и его глаза лихорадочно привыкали к мраку. Он видел лишь два неясных силуэта на диване. Грин медленно поднялся с дивана. Его тень казалась непропорционально длинной. Он потянулся к тумбе и щелкнул выключателем светильника. Желтый круг света выхватил его лицо — теперь оно выглядело не пугающим, а каким-то помятым и усталым. — Тише, боец... — он попытался сделать голос мягким, но в нем проскользнула нервная нотка. — Это просто кино. Мы не хотели тебя расстроить. Думали, тебе понравится... ну, геройство. — Цепи — это не геройство! — отрезал Эш. — Гляньте на него! Ему же больно! Профессор Оук говорил: это не злость. Он просто плачет так, громко! Ему страшно, он защищается! Любой из нас так бы сделал! Эш переводил взгляд с Роуз на Грина, отчаянно ища в их лицах хоть тень понимания. Роуз застыла с бокалом у самых губ, и в этом застывшем жесте было больше напряжения, чем в её «шпионских» рассказах. — Покемоны не монстры! — Эша трясло от несправедливости. — Они лучше нас. Если бы тот охотник просто руку протянул, а не пушку, Тиранитар бы перестал крушить стены. Я знаю! Я это чувствую! Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Грин невольно отставил миску с попкорном на столик — звук удара пластика о дерево прозвучал в тишине как финальная точка. Роуз медленно опустила бокал на колени. Её спина, до этого прямая как струна, чуть ссутулилась. Она задумчиво коснулась металлической заколки в волосах и тихо вздохнула. — Знаешь... — Грин вдруг отвел глаза от погасшего экрана. Его веселость осыпалась. — Вообще-то... помню, читал в архивах... что раньше так и было. Симбиоз. Что энергия Осколков может созидать. — Грин, помолчи, — негромко прервала его Роуз. В её голосе не было злости. Она смотрела на Эша — взъерошенного, злого, готового драться. Её рука, всё еще лежавшая на колене, дрогнула, и она сжала пальцы в кулак, чтобы скрыть это. Эш сглотнул ком в горле. — В Канто люди любят мечтать, Эш, — повторила Роуз, и теперь это прозвучало не как издевка, а как признание поражения. — И иногда... их мечты оказываются куда реальнее наших «фактов». Эш сидел, сжимая края своей новой пижамы. Ему было плевать на «факты». Если он чувствовал правду, для него она была важнее всего мира. Роуз поднялась с дивана, и её тень накрыла Эша. Она больше не пыталась его обнять или приободрить — она просто стояла рядом, словно охраняя этот момент тишины. — Достаточно на сегодня. Мы все... переутомились. — Иди спать, «агент», — Грин потянулся к Эшу и легонько взъерошил ему волосы. Его рука на секунду задержалась, тяжелая и теплая, словно он хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал. — Завтра будет длинный день. Грин убрал руку и откинулся на спинку дивана, словно из него внезапно выпустили весь воздух. Он кивнул в сторону лестницы. Эш медленно встал. Он не чувствовал себя проигравшим. Наоборот, сейчас он чувствовал себя сильнее их обоих. — Спокойной ночи, — тихо произнес он, не оборачиваясь. Эш начал подниматься по лестнице. На первой площадке он на мгновение замер и взглянул вниз через перила. Роуз и Грин так и остались стоять и сидеть у дивана — два темных силуэта на фоне погасшего экрана. Они не двигались и не разговаривали. Эш отвернулся и скрылся в темноте второго этажа. *** Ближе к полуночи, Эш почти уснул, убаюканный ощущением тепла. Тьма в комнате казалась мягкой, а гул ветра за окном — далеким шепотом. Но вдруг резкая мысль, как электрический разряд, выдернула его из сна. Он распахнул глаза, уставившись в потолок, где тени от сетки-рабицы чертили ровные клетки. В полудреме перед глазами всплыла забытая деталь. Кепка. Он оставил ее там, внизу, на ковре в гостиной, когда они втроём смеялись над разлетевшимися фишками. Свою. Она не могла остаться там, в пустой темной комнате. Это было неправильно, словно он бросил «напарника». Эш выскользнул из-под одеяла. Ступни обдало холодным полом, и этот холод мгновенно прогнал остатки сонного тепла. Он крался к двери, замирая под каждым шорохе, пока не добрался до перил второго этажа. Эш замер на верхней ступеньке, прижавшись плечом к стене. Его пальцы вцепились в поручень так крепко, что дерево жалобно скрипнуло. Он затаил дыхание, боясь, что даже стук сердца выдаст его присутствие. Из кухни на пол прихожей падал тонкий, неверный луч света. — ...а малец-то с характером, — голос Грина доносился из глубины кухни. В нем больше не было фальшивого задора, только гулкая, тяжелая усталость. — Знаешь, Джесси, я на секунду почти забыл, что это просто работа. — Заткнись, Джеймс, — резко оборвала его Роуз. Эш услышал короткий, резкий удар — похоже, она с силой поставила бокал на деревянную столешницу. — Не смей привязываться. Нам велели запереть его здесь и не спускать глаз, пока не поступит сигнал. И, упаси Аркеус, без этих твоих нежностей. Эш увидел, как тень Роуз на полу прихожей качнулась — она явно встала или подошла ближе к выходу из кухни. — Он не может ничего вспомнить, — продолжала она, и теперь её голос был холодным, как лед в стакане. — Но если он продолжит задавать вопросы о своём прошлом, нам обоим конец. Босс не прощает осечек. — Да знаю я, знаю, — послышался скрип ножек стула — Грин тяжело поднялся. — Но ты видела, как он смотрел на этот дурацкий фильм? Он всё чувствует, Джесси. Его не обманешь пластиковой едой и новыми игрушками. Рано или поздно он поймет, что мы — не они. Послышался звук льющейся воды — кто-то из них начал методично мыть бокалы. В этой ночной тишине плеск воды казался оглушительным. — У него нет «ранее» или «позже», — отрезала Роуз. — Ты слышал приказ. — Если бы Кэсс и этот...Батч не провалились, мы бы тут не торчали. — Джеймс застучал пальцами по столешнице. Сухой, дробный звук напоминал рассыпающийся град. — Эти идиоты облажались. И мы их судьбу не повторим, — голос Джесси стал холодным и режущим, как сталь. — «Объект» должен достаться Команде Р целым. Мальчишка должен верить, что он дома. Это единственное, что важно. Сентиментальность оставь для мемуаров. Эш почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно вращаться. «Объект». Не сын. Не человек. Просто цель. Вся та пицца, смех над мукой, истории про катер — всё это было просто частью плана. Его ладони вспотели, а зубы непроизвольно сжались. Эш невольно отступил назад. Третий голос — хриплый и колючий — что-то проворчал из темноты. Слов не разобрать, но интонация была противной. Эш не стал ждать. Он попятился, пока не нащупал дверь своей комнаты. Оказавшись внутри, он потянулся закрыть дверь, но замка не было. Эш схватил тяжелый стул и с силой втиснул его спинку под дверную ручку. Руки дрожали, дерево жалобно скрипнуло, но это была единственная защита. Он бросился к окну. Пути назад через кухню, к Джесси и Джеймсу, не было. Эш судорожно схватился за оконную ручку, рванул её на себя, но та даже не дрогнула. Он пробовал снова и снова, пока костяшки пальцев не побелели. Эш вложил в этот рывок всю свою ярость, наваливаясь всем весом, как будто пытался прошибить стену головой. Он со злостью ударил по стеклу ладонью и замер. В лунном свете он увидел их. Тонкие, прочные решётки. Паника накрыла с головой. Эш вцепился в ручку, пытаясь расшатать окно, пока дыхание не превратилось в хриплый свист. Силы иссякли слишком быстро. Страх на мгновение сменился серой апатией. Он медленно сполз по стене на пол, обхватив колени руками. В тишине дома послышался звук отодвигаемого стула внизу. Джесси и Джеймс замолчали. Эш замер, боясь даже дышать. Но шаги внизу удалились в глубину кухни. «Ты — ураган, Эш», — прорезался сквозь панику голос Делии. А ураганы не запирают в клетках. Эш заставил себя подняться. Колени дрожали, в груди жгло, но он снова подошел к окну и уткнулся лбом в холодное стекло. От его дыхания на поверхности расплылось белесое пятно. Эш вытер его рукавом и прильнул к стеклу вплотную, всматриваясь в ночной сад. И именно тогда он его увидел. В густой траве, прямо за границей света от садовых фонарей, мелькнул жёлтый хвост-молния. Маленький силуэт с длинными ушами замер, ловя шорохи. — Пикачу... — выдохнул Эш. Он прижался щекой к стеклу. Пикачу выглядел изможденным: шерсть свалялась, лапы были сбиты в кровь, а кончик хвоста мелко подрагивал. Но он был здесь. Он прошел за ним через все границы и мертвые леса. Решётки больше не казались преградой. Страх перед Командой Р выгорел, осталась только холодная злость. — Ты пришёл... — прошептал Эш, и в его глазах снова зажегся огонь.