Карманные монстры

Апатия испарилась. Эш метнулся к окну, впиваясь пальцами в подоконник. Там, за двойным кольцом забора, замер золотистый силуэт. Хвост-молния едва заметно подрагивал, касаясь распределительного щитка у основания столба. Короткая, почти бесшумная искра ушла в землю, и Эш увидел, как красные зрачки лазерных датчиков на периметре мигнули и погасли. Пикачу сделал это. Путь был открыт. Эш коротко стукнул по стеклу. Раз, еще раз. Сердце, до этого глухо бившееся в ребра, подпрыгнуло к самому горлу. — Пикачу… — выдохнул он, и голос сорвался на хрип. Покемон вскинул голову. Черные глаза-бусинки впились в тёмное окно второго этажа. Секундная заминка — и желтая искра прорезала ночную тьму. Пикачу сорвался с места. Он летел напролом через колючие кусты, игнорируя гравий дорожек, стремясь только к этой стене. Прыжок на подоконник первого этажа, рывок по скользкой водосточной трубе — когти скрежетали по металлу. Когда мордочка покемона оказалась вровень с лицом Эша, их разделило лишь стекло и сталь решетки. Пикачу оскалился, и между его щек заплясали искры. Он уже припал к карнизу, готовясь выпустить мощный разряд в в переплетение стальных прутьев. — Нет, Пикачу, стой! — Эш едва не ударился лбом о стекло, отчаянно замахав руками. Покемон замер, его щеки всё еще мерцали опасным желтым светом. Эш прижался лбом к прохладной поверхности. Пикачу был так близко, что можно было разглядеть отражение искр в его глазах, но стальная сетка и слой изоляции делали силу покемона беспомощной. «Электричество тут не сработает. Думай, думай же!» Эш пару раз коротко ударился головой о стекло, словно это заставило его мозг думать быстрее. В памяти всплыл голос Гэри, тот в лагере говорил: «Пикачу — это не только ток, но и мощная сила.»  Он приложил ладонь к раме и, ловя взгляд покемона, решительно, с блеском в глазах, одними губами произнес: — Железный хвост! — Он ткнул пальцем в нижний угол, где кронштейн входил прямо в кирпичную кладку. Эш на секунду удивился, что вспомнил название атаки, и повторил ещё твёрже. — Ударь в крепление, Пикачу! Помнишь, как в лагере? Давай! Он видел, как Пикачу напрягся. Хвост-молния изогнулся, наливаясь неестественным стальным блеском. Удар! Стекло перед лицом Эша жалобно звякнуло. От крепления во все стороны брызнула каменная крошка, а решетка, издав натужный стон, заметно просела. — Эш? Ты чего там шумишь? — голос с лестницы заставил сердце уйти в пятки. Скрипнула первая ступенька. Всё, они попались. Эш замер, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внутри всё скрутило от липкого, тошнотворного страха. Грин... или Джеймс? Человек, который только что смеялся с ним на кухне, теперь казался опаснее любого Бидрилла. Весь этот дом, пахнущий пиццей и новизной, вдруг стал душным, как подавляющий ошейник. — Ещё раз! — выдохнул Эш. Он вцепился в подоконник так сильно, что пальцам стало больно. Шаги за дверью стали отчётливыми. — Изо всей силы, Пикачу! Быстрее! — закричал он, уже не заботясь о том, что его услышат. Пикачу зажмурился, его щеки на мгновение вспыхнули. Второй удар был не просто сильным — он был отчаянным. Треск рвущегося дерева, грохот, летящая в лицо штукатурка — и решетка с глухим гулом вывалилась наружу, вырвав с мясом кусок оконной рамы. В этот же миг дверь комнаты с грохотом распахнулась. — Что за… — Джеймс замер на пороге, его лицо в свете из коридора вытянулось от шока. За его спиной маячил силуэт Джесси, её глаза расширились, отражая лунный свет из разбитого окна. Эш не стал ждать. Он не думал о высоте. Он схватил рюкзак, стоявший на полу у кровати, и в один прыжок преодолел расстояние до окна. — Стой! — взвизгнула Джесси, бросаясь вперед, но было поздно. Эш нырнул в пустой проем. Мир перевернулся. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Эш не падал — он летел. Следуя внутреннему инстинкту, он просто напрягся и сжался в комок. Ноги наткнулись на что-то твердое — кажется, козырек, — его подбросило, и он кубарем покатился по траве. Земля была жесткой, в бок больно ткнул какой-то корень, а во рту появился вкус пыли. Эш зашипел, чувствуя, как саднит ладони, но тут же вскочил на ноги. В голове гудело, во рту пересохло от пыли. Он уже был готов бежать к забору, но вдруг замер, хлопнув себя по голове. Пусто. Кепка. Она осталась там, в той некогда уютной гостиной. Это была не просто вещь — это было обещание Делии. Паника, до этого гнавшая его вперед, вдруг сменилась ледяным упрямством. Эш резко развернулся к стене дома и невольно задрал голову. Прямо над ним, в узком проеме разбитого окна, дергался Джеймс. Он попытался нырнуть вслед за ним, но ниша оказалась слишком тесной для взрослого. Теперь «лже-отец» нелепо застрял: одна рука и голова торчали наружу, а плечо намертво вклинилось в раму. — Назад! Эш, сейчас же вернись! — Джеймс нелепо махал рукой в воздухе, пытаясь дотянуться до него, но только смешно дергался, зажатый камнем. Его лицо, еще недавно такое «доброе», теперь покраснело от натуги и злости. Эш смотрел на него снизу вверх секунду, и внутри шевельнулось что-то среднее между брезгливостью и странным облегчением. Этот человек больше не был страшным. Он был... жалким. — Не отдам, — прошептал Эш, стискивая кулаки. — Ни кепку, ни себя. У него появился шанс. — Пикачу, прячься! — выдохнул Эш, заметив, как покемон уже готов броситься к нему. — Я сейчас! Только заберу её и назад! Слышишь? Жди! Он рванул к террасе. Стеклянная дверь распахнулась — Джесси как раз выбегала в сад. Эш не затормозил. Он врезался в неё плечом, как маленький таурус, едва не сбив женщину с ног. В нос ударил приторный запах лака для волос. — Эй! Вернись! — взвизгнула она где-то за спиной, но Эш уже ворвался в залитую светом гостиную. Пустой ковер издевательски блестел под люстрой. Он замер, лихорадочно оглядываясь. Неужели выбросили? — Стой, паршивец! — Джесси уже вбегала следом через террасу, её лицо перекосило от ярости. Она перекрывала единственный путь в сад. Сверху по лестнице топал Джеймс. Эш метался взглядом по комнате, и вдруг заметил — красно-белый козырек торчит из-под подушки на диване. Видимо, Джеймс случайно задвинул её туда во время их возни. Эш рванул к дивану. Он схватил кепку и в ту же секунду Джеймс спрыгнул с последних ступенек, оказываясь прямо перед ним. Эш оказался в ловушке между двумя взрослыми. — Эш, послушай... — Джеймс тяжело дышал, его руки были выставлены вперед в примирительном жесте, но в глазах читался страх. — Ты всё неправильно понял! Это просто... — Я всё понял! — выкрикнул Эш. Голос сорвался, но он вернул ему твёрдость. — Вы — не мои родители! Вы — никто! Он не стал ждать, пока Джеймс сделает шаг. Вместо того чтобы бежать к дверям, Эш резко нырнул под выставленную руку мужчины. Вместо того чтобы бежать к дверям, он резко нырнул под руку Джеймса и в два прыжка заскочил на обеденный стол. Тарелки с остатками пиццы жалобно звякнули. Джесси бросилась наперерез, но Эш, не сбавляя скорости, перемахнул через стол и рыбкой нырнул в открытое окно кухни — то самое, которое они открыли, когда «пекли пиццу». — Пикачу! — крикнул он уже на лету. Он приземлился на четвереньки прямо в кусты азалии. Ветви больно хлестнули по щекам, а в ладони впились мелкие камни, но Эш почти не почувствовал боли — адреналин выжигал всё. В ту же секунду желтая молния врезалась в него, запрыгивая на плечо и больно вцепляясь когтями в ткань пижамы. — Хватай его! — Джеймс высунулся из кухонного окна. Эш обернулся на секунду. Джеймс был весь перепачкан мукой — той самой, из которой они «вместе» делали тесто. Белые пятна на лице в свете луны выглядели как нелепый боевой раскрас, и в его грудь ёкнуло от тоски. Джесси успела схватить его за рюкзак, победно вскликнув, но Эш тут же отпустил лямки, выскользнув из её рук. Но свобода уже ощетинилась когтями. Из тени кустов бесшумно выскользнул Мяут. Его когти блеснули в лунном свете, как бритвы. Пикачу тут же заступил ему дорогу, но Эш видел, как дрожат лапы друга: дни погони превратили покемона в живую тень. Мяут был быстрее. Он скользил пугающе плавно — в его движениях сквозила холодная, расчетливая жестокость. Рывок, кувырок, когти полоснули воздух в сантиметре от уха Пикачу. Враг играл с ним, выматывая последние силы. — Осторожней! — выкрикнул Эш, срывая голос. Он заметил, как Мяут припал к земле для броска. — Не подпускай его! Вправо! — Мяут, останови их! — Джесси вылетела на террасу, преграждая путь к калитке. Джеймс уже прыгал из окна следом за ней. — Безумный царап! Мяут прыгнул, превратившись в серый вихрь. Эш понял: Пикачу не успеет. Не раздумывая, мальчик бросился наперерез. Он упал на траву, закрывая Пикачу собой. Когти с противным треском распороли ткань пижамы. Эш охнул, прижимаясь к холодной земле и стиснув зубы. Бок обожгло, словно раскаленным железом, но эта боль была честной — в отличие от всего в этом фальшивом доме. Мяут, не ожидавший, что человек подставится под удар, на долю секунды замешкался. В его желтых глазах промелькнуло изумление. Этого мига Пикачу хватило. Вложив в бросок весь свой вес, он протаранил врага головой в бок. Мяут отлетел, с хрустом ломая ветки живой изгороди. На мгновение в саду повисла мёртвая тишина. Джесси и Джеймс замерли в паре шагов, глядя на лежащего в траве Эша. Пикачу стоял перед Эшем. Его щеки искрились яркими искрами, а воздух вокруг гудел от напряжения. Он был готов выжечь всё перед собой. В лунном свете лица взрослых казались бледными масками. Джеймс выставил пустую ладонь вперед — жест, который должен был означать мир, но в свете искр Пикачу выглядел жалкой попыткой защититься от неминуемого удара. — Эш, постой! — голос Джеймса дрожал, но в нём больше не было приказного тона. — Куда ты пойдешь? Ты же один в чужом месте! У тебя нет ни еды, ни карты... ты просто замерзнешь в этом лесу или попадёшься диким стаям. Посмотри на себя, ты ранен! Позволь нам помочь! Эш оперся на дрожащую руку и медленно, через силу, заставил себя подняться. Боль в расцарапанном животе вспыхнула с новой силой, но он лишь коротко выдохнул, заставляя себя стоять ровно. Трава под босыми ногами казалась ледяной, однако Эш этого почти не почувствовал. Он поправил кепку, резко надвигая козырек ниже, и этот жест поставил точку в их споре. Джесси рванулась вперёд, её ладони были раскрыты, а голос дрожал от чего-то, что Эш не мог разобрать. Было ли это раскаяние? Или просто страх провалить задание? — Всё же было хорошо! — Джесси почти бежала навстречу, игнорируя треск электричества. Её лицо в лунном свете казалось восковой маской. — Мы можем всё исправить, Эш! Вернись в дом. Мы приготовим те сэндвичи, клянусь! Просто убери... его. Джесси указала на Пикачу. Эш замер. На секунду внутри, под ребрами, предательски потеплело. Вечный оптимизм нашептывал: «А вдруг?» Ему отчаянно захотелось, чтобы это было правдой. Чтобы Джеймс сейчас рассмеялся, стер грязь с его лица и сказал, что это была просто глупая игра. Пальцы Эша, сжатые в кулак, дрогнули, готовые отпустить последнюю защиту. Но в этот миг Пикачу, не оборачиваясь, тихо и предостерегающе зарычал. Короткая искра лизнула траву у ног Джесси, заставив её отпрянуть. Звук тока привел Эша в чувство. Он посмотрел на Пикачу — изможденного, грязного, готового умереть за него здесь, на этом холодном газоне. И посмотрел на Джесси: её идеальная прическа растрепалась, а в глазах за фальшивой мольбой всё ещё горел страх перед «штабом». — Сэндвичи? — Эш горько усмехнулся, и эта улыбка была взрослее всего, что они видели от него за день. — Вы даже не знали, из чего они. Вы ничего обо мне не знали. Он сделал шаг назад, к пролому в изгороди. — Вы звали меня сыном, — сказал он. Его голос сорвался на шепот, ставший холоднее ночного ветра. — А сами ждали, когда меня «увезут». Вы — Команда Р. Джесси вздрогнула, как от пощечины. Её лицо на мгновение исказилось — не от злости, а от какой-то жалкой, почти карикатурной обиды. — Это для твоего же блага! — выкрикнула она, срываясь на голос, в котором прорезались истеричные нотки. — Неблагодарный мальчишка! Ты не понимаешь, во что ввязался! Если ты уйдешь сейчас, мы не сможем тебя защитить! Ты хоть понимаешь, сколько сил стоит... играть в эту нормальную жизнь?! — Джесси, замолчи, — Джеймс сделал шаг вперед, и Эш увидел, как его рука мелко дрожит. В этом человеке больше не осталось напускного спокойствия «отца». — Эш, послушай... — его голос сорвался на хрип. — Мир снаружи... он тебя раздавит. Команда Р — это не просто название. Если ты исчезнешь сейчас, они пришлют за тобой тех, кто не будет убирать за тобой тарелки и желать спокойной ночи. Мы... мы хотя бы пытались сделать это... по-человечески! — По-человечески? — Эш горько усмехнулся. — Вы просто врали мне. Он сделал еще один шаг назад, уже чувствуя спиной холодную влагу листьев изгороди. Эш увидел, как лицо Джеймса дёрнулось, тени прорезали глубокие складки у рта. Рука Джеймса стремительно метнулась к поясу. Покеболы. Похожие на них. Не блокираторы, как у Кэсседи и Бутча. Но Эш не знал, хочет ли тот выпустить своего покемона или просто схватить Пикачу, но это движение было окончательным. Оно ставило точку. — Отстаньте от нас! — Эш инстинктивно подался вперед, заслоняя Пикачу. Он кожей почувствовал, как изменился воздух. Это не было звуком или движением — внутри словно натянулась невидимая струна, вибрирующая от чужой ярости. Где-то в глубине живой изгороди, там, куда Пикачу отбросил врага первым ударом, послышался едва уловимый шорох. Мяут не издал ни звука. Эш не услышал ни рычания, ни скулежа — только это странное, пульсирующее в висках, ощущение затаившегося хищника. Он не видел Мяута, но точно знал, что тот выжидал момент для одного-единственного прыжка. Пикачу считал его состояние мгновенно. Воздух затрещал, волосы на затылке Эша встали дыбом от резкого запаха озона. — ПИ-И-КА-А... — начал покемон, и этот звук провибрировал у мальчика в груди, тяжёлый и опасный. Щеки Пикачу полыхнули ослепительным, ядовито-жёлтым светом, на мгновение превращая ночь в день. В этом свете Джесси и Джеймс выглядели как призраки, пойманные на месте преступления. Эш увидел в их глазах настоящий, животный ужас, и на секунду ему стало страшно — не за себя, а за то, что сейчас сделает Пикачу. Он знал: один полный разряд — и от этих людей останется только пепел. — Не надо! — закричал Эш, выбрасывая руку вперёд, словно пытаясь удержать эту вспышку. — Пикачу, просто останови их! — ЧУ-У-У! Мир на мгновение стал ослепительно белым. Оглушительный треск озона и запах жженой земли заполнили сад. Пикачу послушался: в последний миг он вонзил хвост в землю, направив основной удар в почву, но по поверхности прошла плотная, гудящая волна паралича. Джесси и Джеймс осели на траву, как подкошенные тряпичные куклы. Эш замер, жмурясь от пляшущих в глазах «зайчиков». В затухающем сиянии искр он видел, что их тела мелко подрагивают. Они были живы, но оглушены. Мяут валялся чуть поодаль, распластавшись в тени изгороди; его хвост едва заметно дернулся, прежде чем окончательно замереть. Эш почувствовал облегчение, которое тут же сменилось резкой болью в боку. Он пошатнулся. — Простите, — одними губами произнес он. Пикачу тяжело осел на землю. Его щеки всё еще дымились, а глаза-бусинки были полуприкрыты от изнеможения. Он отдал всё, что у него было. — Пика... — Эш опустился на колени рядом с другом, игнорируя то, как бок пронзило острой спицей боли. — Эй, ты как? Слышишь меня? Покемон слабо лизнул его ладонь. Эш осторожно подхватил его на руки — Пикачу казался сейчас невероятно легким, почти невесомым, сердце билось часто и сбивчиво, а шерстка всё еще покалывала пальцы остатками статики. Эш прижал его к груди, делясь своим теплом. — Бежим... — выдохнул он и резким движением поправил кепку. Теперь она сидела плотно, как шлем. Эш рванул к калитке, но в спину прилетел хриплый, ломающийся голос Джесси. Она пыталась подняться, опираясь на дрожащие руки. — Эш! Стой! Не уходи... — в её крике была уже не ярость, а животный страх. — Если ты уйдешь... они тебя найдут! Они не простят! Ты погибнешь! Эш не обернулся. Он достиг калитки и, игнорируя вспышку боли в боку, подтянулся на руках. Перевалившись через верхнюю перекладину, он тяжело рухнул на другую сторону. Глухой удар босых ног о влажную землю за пределами участка отозвался дрожью во всем теле. Он вскочил и, прижимая к себе Пикачу, бросился в густую тень деревьев. За спиной остался ярко освещенный фальшивый дом и люди, ставшие чужими. Впереди была только холодная тьма леса, но в этой тьме он наконец-то был собой.