Карманные монстры

Вместо того чтобы бережно опустить Пикачу на бетон, он резко оттолкнулся от стены витрины, выстреливая своим телом вперед, как пружина. Он нырнул в узкую щель между патрульным и припаркованным глайдером. — Эй! Стоять! — рявкнул офицер, но его тяжелые ботинки лишь беспомощно шаркнули по асфальту. Эш летел, не чувствуя земли. Бок пронзило такой острой болью, что перед глазами на миг вспыхнули искры, но он только сильнее вцепился в Пикачу. «Не отдадимся. Ни за что!» — пульсировало в висках в такт рваному бегу. Сзади послышался топот тяжелых ботинок и сухой треск — офицер выстрелил вдогонку. Голубая молния с визгом выбила крошку из кирпичной кладки прямо над головой мальчика, осыпав его плечи пылью. — С ума сошел?! Это же ребенок! — донесся крик, но он уже тонул в гуле крови в ушах. Эш не оглянулся. Он несся вперед, чувствуя, как легкие обжигает холодным воздухом. Рана на животе отозвалась острой вспышкой боли, но он лишь сильнее сгорбился, защищая Пикачу от встречного ветра. «Ну, по крайней мере, теперь я точно согрелся», — мелькнула злая, лихорадочная мысль. Глайдер не мог протиснуться в узкие щели между зданиями, но сверху уже кружил дрон, разрезая темноту безжалостным красным лучом. Он петлял, перемахивал через мусорные баки и скользил босыми ногами по мокрым плитам. Тело работало на чистом адреналине. Каждый прыжок отдавался вспышкой боли, от которой темнело в глазах. Город превращался в капкан. Редкие прохожие — тени в дверных проемах — в ужасе шарахались, завидев искрящегося Пикачу, и тут же лихорадочно выхватывали телефоны, чтобы сообщить о «нарушении». — Пикачу, держись! — прохрипел Эш. Пальцы онемели и едва удерживали покемона. — Мы их запутаем... Мы выберемся... Сирены выли уже с трех сторон, сжимая кольцо. Эш выскочил на пустую площадь и замер. В центре, залитая едким мертвенным светом, стояла она — старая, обшарпанная телефонная будка. Для Голденрода она была ржавым хламом, забытым куском прошлого, но для Эша она вспыхнула спасительным маяком. «Мама!» — это слово пульсировало в висках, заглушая вой погони. Эш рванулся к будке с безрассудной решимостью. Если она услышит его, если она узнает, где он — этот кошмар закончится. Он ворвался внутрь, навалившись на дверь всем телом. Дребезжащее стекло захлопнулось, на мгновение приглушив звуки города, но красный луч дрона тут же прилип к его окровавленной пижаме, превращая кабину в ярко-алый аквариум. — Гражданин! — голос из репродуктора ударил по стеклам, заставив их вибрировать. — Вы блокированы. Положите объект на пол и поднимите руки! Эш не слушал. Он прижал обмякшего Пикачу к левому плечу, освобождая правую руку, и лихорадочно сорвал трубку. На табло таксофона издевательски мигала надпись: «Вставьте монеты или ID-карту». Внутри всё похолодело. У него не было ничего: ни монетки, ни карты. Эш в ярости ударил кулаком по корпусу таксофона, не выпуская трубку. Металл отозвался гулким звоном, но надпись «Вставьте ID» не исчезла. — Нет! Пожалуйста! — закричал он прямо в гудящую мембрану трубки, сжимая её до белизны в костяшках. — Мне нужен всего один звонок! Один! Пикачу на его локте едва приоткрыл глаза. Красный свет дрона за стеклом становился невыносимо ярким — патруль уже высыпал на площадь. Покемон шевельнул хвостом; он понял всё без слов. Превозмогая смертельную усталость, Пикачу вытянул лапку и коснулся щели монетоприемника. Слабая искра сорвалась с его пальца, уходя в недра старого аппарата. Таксофон захлебнулся, экран вспыхнул ядовито-зеленым, цифры заплясали и застыли, обманутые коротким замыканием. В трубке вместо мертвого молчания возник длинный, чистый гудок. Пикачу бессильно уткнулся носом в плечо Эша, окончательно превращаясь в невесомую тень. Он купил им этот шанс. — Тридцать секунд до начала принудительного изъятия! — прогрохотал голос координатора. — Зафиксирована нестабильная энергия. Биоугроза первого класса. Санкционировано применение подавителей! Эш прижал трубку к уху так сильно, что пластик больно впился в скулу. Он не чувствовал боли — только бешеное биение сердца. Свободной рукой он лихорадочно тыкал в кнопки дрожащими пальцами. — Давай же, давай... Один... два... семь... Гул площади становился невыносимым: визг тормозов, хлопки дверей, тяжелый скрежет раздвижных механических лап. Эш зажмурился, вжимаясь в таксофон и пытаясь закрыть Пикачу собой. — Мама, пожалуйста, возьми... — шептал он, не сводя глаз с теней, которые уже начали окружать стеклянную будку. В пяти метрах от будки выстраивалась цепь оперативников в тяжелой броне. Они работали по инструкции, без лишних криков. Эш видел, как они опускают на лица глухие щитки шлемов. — Десять секунд! — рявкнул репродуктор. — Группа «Альфа», приготовиться к вскрытию периметра. Использовать Гроули для фиксации! Но всё это померкло, когда на другом конце провода щелкнуло и кто-то поднял трубку. — Алло! Эш?! — Голос Делии ударил по нервам. Она знала. Она ждала. — Мама! — выдохнул Эш. В этом крике смешались рыдание и триумф. Он прижался лбом к холодному стеклу. В темном отражении витрины напротив он увидел, как по его плечам заплясали алые точки лазерных прицелов. Эш инстинктивно сжался, буквально вжимая Пикачу в нишу под таксофоном, чтобы закрыть его своим телом от красных точек, метавшихся по стеклу будки. — Мама, это я! Со мной всё хорошо... честно! Я в... Дрон над будкой выпустил электрический разряд в антенну. Голос в трубке утонул в яростном шипении. Эш встряхнул трубку, пытаясь вернуть ускользающий сигнал. — Время вышло. Код «Захват»! — Голос из репродуктора оборвался, сменившись резким, коротким свистом. Эш увидел, как двое оперативников сорвались с места, вскидывая тяжелые щиты. Он вцепился в витой провод связи обеими руками — правой он всё еще прижимал трубку к уху, а левой судорожно перехватил кабель, словно пытался физически удержать уходящий голос матери. — ...в Голденроде! — выкрикнул он, перекрывая треск статики. Связь на мгновение очистилась. — Мама, это не опека, они... Тяжелый сапог оперативника ударил в основание двери. Стекло над головой лопнуло, осыпая Эша и Пикачу ледяным крошевом. — Это Команда «Р»! — выдохнул он, вкладывая в эти слова всю правду. Он надеялся, что она поймет: его не просто «забрали», его похитили. Что за масками опекунов скрываются воры. Но в трубке уже выли помехи. — Объект установлен! — рявкнули снаружи. — Отойти от терминала! Руки за голову! Рука в матовой перчатке рванула шнур. Медный кабель лопнул с сухим звоном, выплюнув искры в лицо. Трубка мгновенно превратилась в бесполезный кусок пластика. Эш с ужасом посмотрел на оборванный провод: его единственная нить к дому была перерезана. — Мама! — крик захлебнулся в грохоте. Двое оперативников вцепились в дверную раму и с чудовищным скрежетом рванули её в стороны, окончательно вскрывая будку. Эш оказался в кольце черных визоров и нацеленных стволов разрядников. — Объект зафиксирован, — прозвучал механический голос над головой. — Начать процедуру подавления. В пролом ворвался Гроули. Это не был прыжок собаки — это был бросок тяжелого снаряда. Ни лая, ни рычания. Только свист воздуха в легких зверя и удар когтистых лап. Эш инстинктивно отпрянул, и это его спасло. Удар пришелся по касательной, но силы зверя хватило, чтобы отшвырнуть мальчика назад. Эш врезался спиной в железные кнопки таксофона. Позвоночник прошило вспышкой боли, из легких выбило остатки воздуха. Он сполз по металлической панели на пол, задыхаясь, но его пальцы, сведенные судорогой, продолжали судорожно искать в складках пижамы притихшего Пикачу. — Пика! — покемон рванулся вперед, его щеки на долю секунды вспыхнули золотом, но из темноты вылетели стальные захваты. Холодный лязг. Зазубренный металл сомкнулся на шее и теле Пикачу. Разряд не успел сорваться — прибор сработал на опережение, гася искру в зародыше. Покемон обмяк мгновенно, превратившись в тряпичную куклу. — НЕТ! ОТПУСТИТЕ ЕГО! — Эш рванулся вперед, пытаясь перехватить уходящий в темноту захват, но дорогу ему преградил второй Гроули. Пес прыгнул, сбивая Эша обратно на пол и прижимая его предплечье к бетону. Эш зажмурился, ожидая, что зубы раздробят кость, но боли не последовало. Он приоткрыл глаза: Гроули лишь крепко удерживал его руку, не повреждая кожу. Пес смотрел прямо на него, и в его расширенных зрачках промелькнуло что-то живое — безмолвная, тоскливая просьба о прощении. — Ты... ты меня слышишь? — прошептал Эш с безумной надеждой, перестав бороться. — Субъект сорок восемь, сбой системы! — рявкнул офицер, стоявший за спиной пса. — Повысить ток на ошейнике! Индикатор на шее покемона вспыхнул ядовито-багровым. Гроули выгнулся дугой, его спина ударилась о нижний край таксофона. Пронзительный, полный боли скул ударил по ушам Эша. Пса забило в судороге — электроника выжигала остатки его воли. Глаза мгновенно остекленели. Челюсти, секунду назад бывшие мягкими, сомкнулись на руке Эша с силой капкана. Мальчик вскрикнул, когда зубы прокусили ткань и впились в плоть. Он попытался оттолкнуть зверя свободной рукой, но Гроули больше не чувствовал боли — он превратился в живое орудие, пригвоздившее Эша к полу разрушенной будки. Эшу было невыносимо, но не столько от укуса, сколько от ужаса перед тем, что они делали с Гроули. Это было хуже, чем ошейник на Тиранитаре в фильме. Это происходило по-настоящему, здесь и сейчас. — ПРЕКРАТИТЕ! ЕМУ ЖЕ БОЛЬНО! — Эш бешено забился, не обращая внимания на то, что зубы пса глубже уходят в рану при каждом его рывке. Двое оперативников шагнули в пролом. Один из них перехватил Эша под мышки, а второй коротким ударом рукояти разрядника по морде заставил Гроули разжать челюсти. Мальчика буквально выдернули из будки, волоча по битому стеклу. Его кепка соскользнула и упала в грязь, тут же впечатанная тяжелым сапогом в асфальт. Эш продолжал тянуть руки к Пикачу, но глухой, окончательный щелчок стального ошейника на шее друга отозвался в нем физической тошнотой. — Нет... — выдохнул он, чувствуя, как силы покидают его вместе с этим звуком. Его потащили по мостовой. Острый гравий сдирал пятки, оставляя на дороге темные влажные полосы. Эш приготовился к тому, что ноги превратятся в кровавое месиво, но хватка внезапно изменилась. Один из оперативников, только что бездушно сжимавший плечо, замер, глядя на рваную пижаму и тонкие щиколотки ребенка. Под матовым забралом шлема что-то дрогнуло. Не говоря ни слова, он перехватил Эша под мышки и рывком приподнял над землей, не давая коже больше касаться камней. — В темп! — гаркнул офицер, не заметивший секундной слабости подчиненного. — Муниципалы будут через три минуты. Грузите в блок «С»! Дверь фургона распахнулась перед глазами Эша, точно пасть стального чудовища. Тот же оперативник, что приподнял его над землей, быстро толкнул мальчика внутрь. Эш упал на холодное рифленое железо пола, инстинктивно перекатываясь на бок, чтобы не удариться лицом. Следом в полумрак грузового отсека влетело маленькое тело Пикачу. Эш рванулся навстречу, ловя его на лету и смягчая падение собой. Он прижал друга к груди, но тут же вздрогнул: холодный металл нового ошейника и зажимов больно впился в его собственные ребра. С тяжелым лязгом в фургон запрыгнул оперативник. За ним, скрежеща когтями по рифленому настилу, ввалились Гроули. Удар. Тяжелая сталь отрезала свет Голденрода. Внутри воцарилась тишина, от которой дрожали зубы. Эш лежал на рифленом железе пола, чувствуя на губах вкус пыли и крови. Фургон качнулся, резко набирая скорость. В такт гудению двигателя, ровно и жутко, дышали Гроули — они замерли по обе стороны от двери, их глаза светились неподвижными алыми точками, как индикаторы приборов. Оперативник, который забросил их внутрь, опустился на откидную скамью напротив. Он сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и его матовый шлем был направлен прямо на мальчика. Эшу было плевать на этот тяжелый взгляд. Он перекатился на бок, забиваясь в самый угол отсека, подальше от механических псов. — Пикачу... — прошептал он, уткнувшись носом в холодную шерстку. — Я здесь. Слышишь? Я тебя не отдам. Покемон не ответил. Только ошейник на его шее продолжал тускло пульсировать мертвенно-синим светом, окрашивая лицо Эша в призрачные тона. Мальчик, тихо постанывая от боли, крепче сжал друга, пытаясь своим теплом перебить холод стальных зажимов. В полумраке фургона оперативник медленно поднял руку к шлему, раздался короткий шипящий звук разгерметизации, но он так и не снял маску. Фургон подбросило на рытвине, и Эш закрыл глаза, проваливаясь в тяжелое забытье под мерный гул шин.