Карманные монстры

Голденрод выл сотнями сирен, но в лабиринте старых кварталов звуки вязли в липком тумане. Брок уверенно вел группу через дворы-колодцы. За ним, кутаясь в куртку, быстро шла Мисти. Замыкал цепочку Эш; он двигался механически, его слишком большие ботинки гулко бухали по разбитому асфальту. Эш споткнулся. — Блин… — выдохнул он, едва удержав равновесие. Каждый шаг отдавался в затылке тупой болью. — Смотри под ноги, — бросил Брок, не оборачиваясь. — Смотрю я, — тихо буркнул Эш и стал идти осторожнее. — Почти пришли, — добавил Брок чуть мягче, сворачивая к подъезду облупленного здания. Эш поднял взгляд на темные окна: — Здесь... действительно кто-то живёт? — Ты еще другие притоны не видел, — Мисти толкнула плечом тяжелую дверь и обернулась к нему. — Заходи, пока не передумал. В квартире было темно и тихо. Брок щёлкнул выключателем настольной лампы — жёлтый круг света выхватил стол, узкую железную кровать и гору походного снаряжения в углу. — Мисти, в душ, — Брок бросил ключи на тумбу. — Сначала ты, потом мы. — Да поняла я, — она устало провела рукой по лицу. — Я не глухая. — И быстро. Мисти остановилась в дверях и прищурилась: — Брок. Я. Не. Глухая. Он хмыкнул и отвернулся к сумкам. — Эш, садись на стул. И не думай отключаться. — Я не… — Эш пошатнулся и всё же удержался на ногах. — Я не собирался. Он осторожно опустил Пикачу на низкий пуфик. Тот слабо пискнул. — Тихо, дружище… всё нормально, — прошептал Эш, устраивая покемона поудобнее, и только тогда обессиленно опустился на сиденье рядом. Мисти присела и расстегнула сумку. — Давай, выходи…. Псайдак мешком вывалился на ковёр. — Псай… — он застонал, обхватив голову лапами. — Да-да, знаю, тебе плохо, — пробормотала Мисти, и её голос смягчился. — Нам всем плохо. Но Брок сейчас даст тебе кое-что вкусное, да? Она вопросительно обернулась к Броку. Тот коротко кивнул: — Ну, а как иначе. Услышав это, Псайдак перестал стонать и радостно затоптался на месте. В этот момент Зубат сорвался с плеча Брока, сделал кривой круг под потолком и тяжело опустился на край высокого шкафа. — Эй… — Брок машинально вытянул руку вслед покемону, но тот уже замер в ожидании. — Да понял я, одну минуту. Эш, не шевелясь, наблюдал за ними со своего стула. Брок привычным движением выставил миски: одну на пол для Псайдака, две другие — на край стола, поближе к шкафу. — Налетайте. Покемоны оживились. Псайдак уткнулся в миску на полу, а Зубат спикировал со шкафа к столу. Раздалось такое аппетитное чавканье, что Эш невольно сглотнул. Встряхнув головой, он потянулся за миской для Пикачу — и замер. В слабом свете настольной лампы, прямо перед его глазами, Зубат жадно припал к еде. Под серой кожей на его затылке отчетливо проступил мертвенный контур вживленного железа. — Подожди… — Эш наклонился ближе к Зубату, почти касаясь его крыла. — Это же… Он прищурился, не веря глазам. — Нет… нет, быть не может… — Что там? — Мисти мгновенно напряглась, прижимая сумку к груди. Эш резко выпрямился, указывая пальцем на затылок покемона: — У него… у него тоже эта штука! Вживленная! В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Брок не поднял головы, он продолжал методично сворачивать пустой пакет из-под корма. Шуршание пластика в тишине казалось оглушительным. — Брок… — голос Эша упал до шепота. — Скажи, что это не то, о чём я думаю. Брок замер. Отложил пакет на край стола и наконец посмотрел на Эша. — Это оно, — коротко подтвердил он. — Но как?! — Эш вскочил, на мгновение забыв о свинцовой боли в ногах. Стул под ним жалобно скрипнул. — Он же… он живой! Он ест, он летает! — Живой, — эхом отозвался Брок. — Тогда зачем ему это?! — голос Эша сорвался на крик. Псайдак внизу вздрогнул, выронив изо рта кусок еды, и испуганно прижал лапы к голове. — Тише! — резко бросила Мисти, подавшись вперед. — Ты его пугаешь! Эш осекся, глядя на сжавшегося покемона, но не сел. — Это же больно… — продолжил он тише, сжимая кулаки. — Это… это неправильно, Брок. Брок поднял на него усталый взгляд. — На них есть железо. Но оно мертвое. Сгоревшее. — Сгоревшее? — Эш моргнул, пытаясь осмыслить слово. — Как это? — Чип контролирует покемона, выжигая его волю, — Брок потер лицо ладонями, словно смывая невидимую грязь. — Превращает в пустую оболочку. Как того Марипа, которого ты спас. Эш нахмурился, пытаясь сопоставить факты. Но Марип в его руках был живым. Тут в памяти всплыл перед глазами образ застывшей, живой статуи Пиджиотто с пугающей четкостью. — Кажется… я понимаю, — севшим голосом произнес он. — Система считает, что носитель мертв, если сердце останавливается хотя бы на десять секунд, — Брок тяжело оперся на стол. — В этот момент чип коротит. Самоликвидируется, чтобы не тратить энергию на труп. Эш во все глаза уставился на Зубата, который как ни в чем не бывало вылизывал миску. — Ты хочешь сказать… что они… — Способ спасти их личность — убить их, — отрезала Мисти, не давая ему закончить. — …что? — Эш замер, не донеся руку до затылка. — На несколько секунд, — добавила она пугающе ровным тоном. — Вы… что?! — голос Эша дрогнул. — Мы останавливали им сердце, — чётко, разделяя каждое слово, произнесла Мисти. Эш отшатнулся, едва не повалив стул. — Вы с ума сошли?! Это же… это риск! — Возможно, — она равнодушно пожала плечами, но костяшки пальцев, сжимавших край куртки, побелели. — Но это работает. — Это не «работает», это… это… — Эш не находил слов, переводя взгляд с одного на другого. — Это же ... — Десять процентов, — перебила она, глядя ему прямо в глаза. — Десять из ста не возвращаются. — Мисти… — тихо предостерег Брок, видя, как бледнеет Эш. — Нет! — жёстко оборвала его она. — Раз уж он с нами, он должен знать. Пикачу, лежавший на попоне, внезапно замер. Его уши, до этого бессильно прижатые к голове, дрогнули. Он медленно, с видимым трудом приподнял веки. Мутный взгляд метнулся от Мисти к Броку. В комнате стало слышно, как натужно гудит старый холодильник. Псайдак перестал жевать и тревожно посмотрел на Мисти. Брок тяжело вздохнул и перевел взгляд на израненного Пикачу. Тот потянулся лапкой к своей щеке, где под шерстью едва заметно искрило остаточное статическое электричество, и тут же бессильно уронил её обратно. Эш дернулся к нему, накрывая ладонь покемона своей. — Многих удавалось списать как «дефекты» и тайно выпустить в леса, — начал Брок, медленно разглаживая ладонью скатерть. — Но Псайдака и Зубата мы не смогли вывести без подозрений. Начались частые проверки, обыски… Он замолчал на секунду, подбирая слова. Эш присмотрелся к Псайдаку. Теперь, зная куда смотреть, он разглядел такой же мертвенный выступ под желтыми перьями на затылке утки. — Мы выбирали меньшее из зол, Эш, — продолжил Брок, по-прежнему не глядя на мальчика. — Либо рискнуть этими десятью процентами, либо смотреть, как их личности стирают навсегда. Эш тяжело дышал, сжимая край своей куртки. — И вы… просто выбираете? Вот так просто? — Каждый раз, — ответил Брок. — И… — Эш сглотнул горький ком. — И вы не жалеете? Брок усмехнулся — коротко и безрадостно. — Постоянно. Мисти молча отвернулась к окну. Псайдак, почувствовав её состояние, подошел ближе и доверчиво ткнулся клювом в её колено. Она машинально опустила руку ему на голову, едва касаясь того самого места, где сидел чип. — Но мы всё равно это делаем, — добавила она, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Значит... вы их спасали? — тихо спросил мальчик. Глядя на то, как покемон жмётся к девушке, Эш кожей чувствовал: эту привязанность не подделать никакой электроникой. Это была любовь, спрятанная под шрамами. — Мы пытались, — Брок резко встал, и ножки стула скрежетнули по полу, обрывая тяжелый разговор. — Всё, хватит. Мисти, в душ. Нам всем нужно смыть этот запах. Мисти вздохнула. — Да иду я… Проходя мимо Эша, она остановилась на секунду. Проходя мимо Эша, она остановилась на секунду. — И… — она понизила голос. — Ты можешь злиться. Это нормально. Когда дверь ванной захлопнулась, Эш остался сидеть в желтом круге света. Зубат всё еще был рядом, на краю стола. Эш осторожно, кончиками пальцев, погладил его по прохладному кожистому крылу. — Прости… — прошептал он. — Я не хотел кричать… Покемон не вздрогнул и не отстранился. Это бессловесное доверие отозвалось в груди коротким уколом тепла. Эш слабо улыбнулся и медленно поднялся со стула. Превозмогая ломоту во всем теле, он пересел на пол. Перед ним стоял низкий мягкий пуфик, на котором в ворохе пушистой меховой шапки лежал Пикачу. Теперь их лица были почти на одном уровне. Пока за дверью ванной монотонно шумела вода, Брок водрузил на плитку чайник. Тот вскоре уютно заурчал, наполняя комнату мирным домашним звуком. Эш взял миску с сухой смесью и начал по кусочку скармливать её другу, словно это был самый ценный деликатес в мире. Пикачу благодарно принимал угощение, а мальчик задумчиво почесывал его за подпаленным ушком. Под пальцами Эша напряженные мышцы покемона постепенно расслаблялись, хотя уши всё еще чутко подрагивали. Чайник пронзительно свистнул. Брок щелкнул выключателем газа, и в наступившей тишине стало слышно только сопение покемона и сухое тиканье часов. Брок подошел ближе, держа в руках таз с водой и аптечку. Он поставил их на ковер рядом с Эшем и сам опустился на корточки. — Сначала дело, потом чай, — Брок кивнул на ноги мальчика. — Садись на стул. Посмотрим, что там осталось после марш-броска в чужих ботинках. Эш нехотя оставил Пикачу и вернулся на прежнее место. Его босые ступни выглядели пугающе. Они были покрыты сетью мелких порезов и глубоких ссадин, намертво забитых едкой серой пылью Центра. Брок нахмурился, и его лицо снова стало казаться высеченным из камня. Эш невольно втянул голову в плечи, ожидая выговора — именно так обычно смотрел профессор Брауни перед долгой и нудной нотацией. Но Брок молчал. Он смочил салфетку антисептиком и прижал её к содранной пятке. Эш зашипел, до белизны в костяшках вцепившись в край пуфика, на котором лежал Пикачу, но не отпрянул. Раны горели, в глазах предательски защипало, но он не собирался плакать. Брок работал быстро. Закончив со ступнями, он перешел к коленям, уже потянулся за бинтами, но внезапно замер. — Что-то не так? — осторожно спросил Эш. Брок не ответил. Он наклонился почти к самой коже мальчика, едва касаясь пальцами краев ссадин. — Странно… Когда я вытаскивал осколки в коллекторе, тут было намного хуже. Он медленно, словно в раздумьях, отложил бинт и взял баллончик с регенерирующим спреем. — Может, свет там был паршивый? — Эш пожал плечами, стараясь не смотреть на свои ноги. Его больше заботил Пикачу, которому пришлось в сто раз хуже. — Может, — тихо согласился Брок, но голос не звучал убеждённо. Раздалось короткое шипение, и колени Эша покрылись защитной пленкой. — Досталось тебе по полной, — Брок наконец поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло явное недоумение. — Босиком по бетону, по стеклу… а всё уже почти зажило. Интересный ты человек, Эш. — Повезло... наверное. Брок закончил с коленями и, нахмурившись, указал на бок мальчика. — Теперь живот. Старые раны тоже надо проверить. Он потянулся к краю замазанной кровью пижамной рубашки. Приподняв её вместе с толстовкой, он начал осторожно разматывать временную повязку. Его пальцы замерли. Эш опустил взгляд и похолодел. Там, где недавно зияла рваная борозда от когтей Мяута, теперь белел плотный, полностью затянувшийся шрам. Прошлое зажило слишком быстро. — Эш, — тихо сказал Брок. — Сколько прошло времени момента ранения? — Эм… — тот моргнул, пытаясь соображать сквозь усталость. — Часов шесть? Десять? Не знаю. Брок, не спрашивая, перехватил руку мальчика и бесцеремонно задрал рукав толстовки выше локтя. — Подожди—! Бинт с предплечья слетел. Багровый след от челюстей Гроули — глубокий, воспаленный укус, который должен был кровоточить ещё сутки — превратился в едва заметный бледный контур. — Это... — Брок осекся, и в его голосе прорезалась хрипотца. — Такого не бывает. Так не заживает. Ни у кого. Эш посмотрел на живот, потом на руку и вдруг... широко улыбнулся. Это была нервная, чересчур яркая улыбка. — Ну… зато удобно? — он неловко усмехнулся. — Экономия на бинтах. Гэри всегда говорил, что я «живучий». Видимо, не врал. Эш спрыгнул со стула. Его всё еще пошатывало, но он упрямо выпрямился, стараясь казаться бодрым. — Видишь? Я уже почти как новенький. — Садись обратно, — негромко вздохнул Брок. Эш замер. — Да я нормально себя чувствую, правда... — Рад за тебя, Эш, однако остались ещё руки, — Брок снова потянулся к его запястьям. Эш резко отшатнулся, пряча кисти в широкие рукава толстовки, словно в норы. — Да не надо, Брок! Совсем не больно, — соврал он, продолжая упрямо улыбаться. — Просто чешется немного. Словно комар укусил, честное слово! — Покажи, — Брок медленно поднялся с пола, нависая над мальчиком. — Брок, ну правда— — Эш. Брок нахмурился, его рука замерла в воздухе. Он смотрел пристально, пытаясь разглядеть ложь, но Эш лишь выше задрал подбородок, пряча кулаки в рукавах. В тишине кухни внезапно раздался звук, похожий на отдаленный раскат грома. Это был желудок Эша. Утробный рык был настолько требовательным, что Пикачу на пуфике вскинул уши, а Зубат на шкафу испуганно пискнул. Эш мгновенно ссутулился, прижимая локти к животу. Его лицо, только что мертвенно-бледное, вспыхнуло пунцовым цветом до самых кончиков ушей. — Оу... — пролепетал он, изображая улыбку. — Кажется, та конфета уже... того. Рассосалась. Я сейчас готов съесть целый холодильник. Брок медленно выдохнул, и морщины на его лбу наконец разгладились. Он молча убрал антисептик в аптечку. — Понятно. Регенерация за счет калорий, — Брок кивнул собственным мыслям. — Ладно, сначала набьем твой желудок, а потом займемся ранами Пикачу. Он достал из сумки синий тюбик с густым гелем и рулон стерильного бинта. — Нужно перебинтовать его заново. Эта мазь лучше снимает мышечный спазм после клещей. Эш встрепенулся, его усталость на миг отступила. — Можно я сам? Пожалуйста, Брок. Брок на мгновение задумался, изучая упрямый блеск в глазах мальчика, а затем молча передал ему лекарства. Эш снова опустился на пол рядом с пуфиком. Пикачу приоткрыл один глаз, его опаленное ухо слабо дернулось. Мальчик коснулся бока покемона — там кожа всё еще была горячей и воспаленной. Руки Эша мелко дрожали от страха снова причинить другу боль. Он выдавил каплю прохладного геля на ладонь. — Сейчас… — выдохнул он. — Потерпи чуть-чуть, ладно? Пальцы коснулись ожога. Пикачу тихо, глухо пискнул. Его зигзагообразный хвост нервно дёрнулся. Эш замер. — Прости… — шёпотом. — Я аккуратно. Обещаю. Он подождал секунду, две. Пикачу не отстранился — он чуть сильнее вжался в мягкую шапку и снова закрыл глаз, позволяя Эшу продолжить. Эш сглотнул и продолжил — ещё медленнее. Он попытался наложить первый виток повязки, но марля предательски выскользнула из одеревеневших пальцев, разматываясь по полу белой змеей. — Черт... — Эш тихо, совсем не по-детски выругался сквозь зубы. Его щеки мгновенно вспыхнули от жгучего стыда, но он не поднял глаз на Брока. — Не торопись, — мягко сказал Брок у него за спиной. Он подошел ближе и осторожно довернул настольную лампу на гибкой ножке так, чтобы желтый свет падал прямо на пуфик. — Он чувствует тебя, — добавил Брок тише. — Если ты нервничаешь — он тоже. Просто делай это медленно. Эш кивнул, больно закусив губу. При ярком свете ожоги на теле Пикачу выглядели еще страшнее; у мальчика на мгновение перехватило дыхание. Он снова подобрал край бинта. Его движения были неуклюжими, узлы получались громоздкими, но он вкладывал в каждый оборот столько осторожности, словно боялся, что Пикачу рассыплется в прах от одного нажатия. Покемон терпел. Он лишь изредка издавал тихий, надтреснутый писк, когда пальцы Эша нечаянно задевали открытую рану. В такие секунды Эш замирал, затаив дыхание, пока Пикачу снова не прикрывал глаза. — Может, всё-таки помочь? — голос Брока донёсся совсем рядом. — Нет, — Эш даже не обернулся. Его голос внезапно стал пугающе твердым. — Я сам. Он кивнул самому себе и сконцентрировался на каждом миллиметре марли. Желтый свет выхватывал из полумрака его дрожащие пальцы и истерзанную шерсть покемона. Бинт снова попытался соскользнуть, но Эш перехватил его в воздухе, ладонью прижимая повязку к теплому боку друга. — Почти... всё, — прошептал он, затягивая последний узел. Он получился кривым и кособоким — не сравнить с идеальными повязками Брока. Но Пикачу вдруг подался вперед, прижался мокрой мордочкой к ладони Эша и слабо, почти невесомо лизнул пальцы. — Отличная работа, Эш, — Брок положил руку мальчику на плечо. — Ему не важно, насколько ровно лежит бинт. Ему важно, что это сделал ты.