Карманные монстры

Голденрод задыхался. Тяжелая городская гарь мешалась с едким запахом озона и выжженного бетона, забивая легкие. Оперативники РЦКС и медики в стерильных скафандрах плотно оцепили периметр, но человеческое любопытство, подпитываемое параноидальным страхом, всегда оказывалось сильнее любого оцепления. Эн стоял в первом ряду зевак. Его пальцы судорожно сжимали края капюшона, словно он пытался отгородиться от липкого шёпота толпы. Рядом, почти врастая в его ногу, замер черноволосый мальчик в потрёпанной майке — Зоруа в последнее время всё чаще выбирал этот облик упрямого ребёнка, безупречно копируя не только внешность, но и взгляд. Он его действительно впечатлил в том Вередианском лесу. Эн смотрел, не мигая. Его собственный слух, обычно наполненный многоголосьем покемонов, сейчас пульсировал мёртвым вакуумом. — Смотри, ещё одного выносят... — прошептал кто-то за спиной. — Говорят, внутри вообще ничего живого не осталось. Эн видел, как санитары грузят на носилки очередного сотрудника в изодранном белом халате, поспешно накрывая тело серой тканью. А следом, со стороны технических шлюзов, выкатился тяжелый погрузчик. В его открытом стальном ковше, вперемешку с бетонным крошевом и обрывками кабелей, лежало тело Мачока. Из-под груды мусора свесилась безвольная, почерневшая лапа; на запястье всё еще тускло поблескивал стальной обод нейромодуля, передавая сигнал «ошибка соединения» в пустоту. Эн резко отвёл взгляд. Его мутило. Не от запаха крови — от оглушительной, мертвенной тишины внутри этих тел. Он стиснул зубы, чувствуя, как предательски дрожат колени. Казалось, задержись он здесь ещё на секунду, и этот вакуум начнёт пожирать его самого. Толпа вокруг продолжала шептаться, и этот гул был пропитан ядовитой смесью злорадства и паранойи: — Так им и надо, доигрались с экспериментами... — А если эта дрянь вырвется в жилые кварталы? Нас же всех сотрут! — Правительство скажет: «теракт», — помяните моё слово. Им всегда нужен повод, чтобы затянуть нам удавку на шее посильнее. Эн медленно подошёл к самому краю оцепления. Его взгляд был прикован не к руинам, а к тем, кто их разгребал. Среди спасателей в ярко-оранжевых жилетах работали десятки покемонов: Мачоки, Големы, Райдоны. Но в их движениях не было искры. Эн видел, как массивный Мачок поднимает многотонную балку. Мышцы перекатывались под кожей, кости натужно хрустели от колоссального веса, но в глазах не было ни боли, ни воли. Только Пустота. Зрачки были тусклыми, подернутыми серой пеленой, словно сознание выжгли и заменили коротким набором цифровых команд. Для Эна они были живыми мертвецами, запертыми в собственных телах, — идеальными рабами, которые не могли даже закричать. — Они... они не слышат меня, — прошептал Эн, до белизны костяшек вцепляясь в край капюшона. — Зоруа, они молчат. Внутри них абсолютная тишина. Покемоны двигались с пугающей, выверенной точностью биороботов. Ни одного лишнего вздоха, ни одного взгляда в сторону сородича. Когда один из Райдонов распорол лапу об острый штык арматуры, он даже не вздрогнул. Механический ритм его движений не сбился ни на долю секунды — он продолжал копать, пока по серому бетону расползались густые, липкие пятна крови. Для Консорциума это была «эффективность». Для Эна — кладбище душ, которое продолжало выполнять приказы. — Они мертвы, Эн... — ментальный голос Зоруа дрожал от невыносимого ужаса. — Их воля стерта. Они больше не существуют. В этот момент спасатели подняли очередную плиту, открывая то, что Эн больше всего боялся увидеть. Под обломками лежали те, кто не был «инструментом»: Клефейри, Ченси, Гроулиты... крошечные тела Пичу и Абр казались особенно хрупкими на фоне этой промышленной бойни. Эн резко отвернулся. Он больше не мог. Этот город, этот Консорциум... они превратили жизнь в функцию, в сухую статистику на обгоревших бланках. Он чувствовал, как шёпот толпы липнет к коже, словно жирная, маслянистая сажа. Для этих людей трагедия была лишь зрелищем, поводом для сплетен под дешевый кофе. Никто не оплакивал покемонов. В Мачоках, дробящих бетон, они видели строительный хлам, а в павших — лишь досадную поломку системы. — Мне здесь плохо... — ментальный голос Зоруа в голове Энна буквально заскулил от боли. — Тут пахнет концом света. Идём за Ним. Я чую Его след. Тяжёлый... холодный... как вековой лёд. Они скользнули в густую тень переулка, прочь от ревущей, жадной до чужого горя толпы. Зоруа, всё ещё удерживая облик черноволосого мальчика, вёл его вперёд, ориентируясь на остаточную ярость того, кого они называли Созданным. Но у самого края бетонного парапета лис внезапно замер. Его иллюзия на мгновение подернулась рябью, обнажая клочья настоящей тёмной шерсти. — Это не здесь, — прошептал Зоруа, сбрасывая маску и возвращая истинный облик. Его хвост нервно подергивался. — Я не могу понять. Сначала мне казалось, что это Его след, но что-то здесь не так. Это чужой запах. Это... Марип. — Марип? — Энн замер у парапета, отделяющего мертвую зону складов от лесного массива. — Ты уверен? Может, они столкнулись в шлюзовых камерах? Зоруа растеряно мотнул головой, прижимая уши к затылку. — Я не знаю. Это как тот запутанный клубок, что ты мне давал. Тут всё переплетено чужой болью, слой за слоем. Электричество, страх, остаточное напряжение... Этот Марип прошел здесь совсем недавно, Энн. Он бежал в сторону холмов. Его выплюнуло из шлюза. — Давай уйдем туда, где тебе будет легче дышать, — Эн поднялся, поправляя капюшон. Перед ним расстилалась зона внешних складов — бесконечные серые коробки ангаров, выжженные перегрузкой терминалы и распахнутые настежь технические подъемники. — Мы найдем источник этого эха подальше от этого проклятого бетона. — Нам нужно в лес, Эн! — ментальный голос Зоруа буквально сорвался на скулёж. — Скорее, к деревьям! Здесь всё еще пахнет гарью и бедой. Эн опустился на колено у кромки воды. Среди мусора и бетонных обломков он видел лишь хлам, пропитанный копотью, но не верить чутью Зоруа не было смысла. Пропустив покемона вперёд, он отправился в сторону зелёного леса. Ему хотелось быстрее покинуть это место. Его от него тошнило — физически, до спазмов в пустом желудке. Ему хотелось стереть этот город с подошв своих сапог. Они нашли его быстро. Марип привалился к корням старого дуба. Его золотисто-желтая шерсть была перепачкана мазутом и серой цементной пылью, а сфера на кончике хвоста пульсировала едва заметным, болезненным оранжевым светом, словно гаснущий уголёк. Но в его глазах не было той стеклянной, мёртвой пустоты, которую Эн видел у «спасателей» в Голденроде. Напротив, вокруг него кипела жизнь. Пара Сентретов замерли на задних лапах, вытянувшись в струну; их чуткие уши подрагивали, ловя каждый хрип раненого собрата. На нижних ветках дуба, словно ожившие изваяния, сидели Хутхуты — их огромные красные глаза не мигая впитывали лихорадочный рассказ Марипа. Воздух вокруг всё еще искрил от остаточного стресса, покалывая кожу Эна разрядами чужого страха. Под ногой Эна хрустнула сухая ветка. Сентреты мгновенно издали пронзительный, свистящий вскрик, предупреждая лес об угрозе. Хутхуты на ветках синхронно повернули головы на сто восемьдесят градусов, и их немигающие взгляды ударили в Эна, словно прожекторы. Кто-то вжался в траву, кто-то приготовился к рывку в чащу. Но вперед выскочил Зоруа. — Не бойтесь! — его голос прозвучал чистым колокольчиком в этой гнетущей тишине. — Он не такой, как те, в оранжевых жилетах! Он слышит! Дикие покемоны замерли. Сентреты медленно опустились на четыре лапы, но их хвосты всё еще нервно били по сухой листве. Эн медленно поднял ладони — его пальцы всё еще мелко дрожали от пережитого в городе спазма, — показывая, что они пусты. — Мы не задержим вас. Нам просто нужно узнать... — он замялся, подбирая слова, которые не звучали бы для них как лязг захлопывающейся клетки. — То, что произошло внутри того рухнувшего склепа. Тот, кто вывел тебя... кто это был? В ту же секунду лес взорвался звуками. Покемоны заговорили все одновременно, их голоса слились в невыносимый гул — крики, писк, шелест. В сознание Эна хлынул поток хаотичных образов: синее пламя, хруст костей, запах яблок и невозможный, ослепительный свет, выжигающий сетчатку. — Подождите! Не все разом! — Эн прижал ладони к вискам. Голова раскалывалась, череп словно сдавило раскаленным железным обручем, а на языке мгновенно проступил резкий, металлический вкус меди. Голоса наложились друг на друга, словно сотни игл вонзались ему в череп. Эн пошатнулся и опёрся ладонью о землю. — А НУ ТИХО! — рык Зоруа перекрыл лесной шум, заставив стаю пиджи в ужасе сорваться с места. Всё стихло. Эн тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот, а колени начинают предательски подрагивать. Марип подошел ближе всех, волоча за собой тяжелый, едва светящийся хвост. Эн опустился на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Он чувствовал, как от шерстки покемона всё еще исходит слабый, хаотичный статический треск — эхо перегрузки. — Пожалуйста... — прошептал Эн, и его голос дрогнул. — Расскажи мне о нем. О том, кто держал тебя за лапу, когда всё рушилось. Марип замер. Его маленькие копытца глубоко ушли в мягкий мох. Он закрыл глаза, и сфера на хвосте на мгновение вспыхнула чистым, ровным светом. Эн почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно вращаться, а звуки леса отступают, уступая место прямому ментальному образу. Это не было картинкой. Это было ощущением. Эн увидел холодную камеру, серый потолок и... тепло. Огромное, всепоглощающее тепло, которое исходило от человеческих ладоней. Он почувствовал запах пыли и страха, а потом — ослепительный, невозможный удар Ауры. Это было похоже на рождение звезды в тесной бетонной коробке. Эн опешил. Он медленно, с ошарашенным видом повернулся к своему напарнику. Его глаза были расширены от осознания чего-то невозможного. — Зоруа. Стань тем мальчиком! Прямо сейчас! — Зачем? — Покемон недоуменно наклонил голову, не понимая внезапной лихорадки в его голосе.— Эн, я не... — Не спрашивай! Просто сделай это! Покемон, едва заметно пожав плечами, послушно нырнул в поток иллюзии. В ту же секунду лесная тень отступила, уступая место знакомому лицу с решительным, чуть упрямым взглядом. Того самого, кого они спасли от прихвостней «Ракеты». Марип издал короткий, обрадованный вскрык. Не раздумывая ни секунды, он рванулся вперед и всем телом прижался к ногам Зоруа, ища то самое спасительное тепло, которое вытащило его из-под завалов. Для покемона это был он. Та же форма, тот же образ, та же надежда. Эн неверующе покачал головой. Они искали слишком далеко, когда ответ всё это время находился у них под самым носом. Он медленно выпрямился, глядя на свои ладони — их всё еще покалывало от чужого, разрушительного резонанса, застывшего в памяти леса. Эн смотрел в чащу и чувствовал, как внутри него рождается страшная догадка. Тот мальчик был не случайностью. Он был следом. Единственный, кто выжил в эпицентре и не превратился в пепел. По крайней мере, Эн отчаянно на это рассчитывал. — Зоруа. Понимаешь? — прошептал Эн, и в его глазах вспыхнул лихорадочный блеск. — Мы не могли найти Созданного, потому что Его гнев слишком велик. Он выстроил вокруг себя стену из ментальных помех, которую не пробить даже тебе. Он везде и нигде одновременно. Но этот мальчик... Эн медленно выпрямился, глядя на свои ладони — их всё ещё покалывало от разрушительного резонанса, застывшего в памяти леса. — Этот ребёнок — не просто случайность. Он — резонанс. Его Аура вибрирует на той же частоте, что и ярость Созданного. Мы не можем услышать Того, кто скрыт за этим штормом, но мы можем идти по следу Его эха. Куда бы ни направился мальчик, он притянет Созданного к себе, как магнит. Зоруа сбросил маску ребенка, его мех на загривке встал дыбом от осознания масштаба задачи. — Но если он магнит, Эн... то он может быть в опасности. — Именно поэтому мы должны успеть первыми, — Эн решительно шагнул под своды леса, оставляя позади огни Голденрода. — Мы найдем этого мальчика. И через него мы заставим Созданного заговорить с нами. Раньше, чем Его гнев выжжет этот мир дотла.