Звездное небо

Эта ночь, казалось, была темнее, чем все предшествующие. Тьма, будто бы охватила все небо, которое давно заросло серыми тучами. Нет, ни единой звезды не сияет теперь, лишь одинокая луна, от части закрытая тучей, заливала холодным и блеклым светом все вокруг, придавая природе некую мрачность, навевая на окружающих страх. Повсюду можно увидеть страшные тени, отбрасываемые строениями и деревьями, которые были похожи на различных чудовищ. По дворцу гулял ветер, который тушил огонь в каминах, заставляя его обитателей дрожать от холода. Когда девушки из гарема не могли заснуть, каждая придумывала свою историю о различных приведениях, гуляющих во дворце. Тем самым , стуча зубами и от холода, и то страха, рабыни содрогались каждый раз, когда где-нибудь просвистит ветер или что-то под его напором упадет. Запах сырости, из-за которого было все труднее дышать, распространился уже и на верхние этажи, не говоря уже о нижних. Крупные капли дождя ежесекундно стучали по стеклам, навевая еще больших страх. Вот уже несколько дней не проходит ужасный ливень, благодаря которому подвалы дворца Манисы были уже затоплены. Рабыни из гарема, узнав об этом, всполошились и еще больше стали нервничать, боясь, что здание рухнет прямо им на головы. Сейчас, мучаясь от кошмаров в своих покоях, Нурбану тихо скулила, как раненый волк, погруженная в свои страшные сны. Она то с силой сжимала белые простыни, то скидывала одеяло, то укутывалась потеплее. Наконец, когда кошмары достигли пика, Нурбану резко открыла глаза. Сев на постели, девушка вытерла со лба холодный пот, хотя ей казалось, что это ее слезы. Она плачет, потому что ей вновь приснилось бездыханное тело молодой девушки, погибшее по ее вине. Дилара – ее первая жертва, в ее крови Нурбану омыла свои руки. Такие кошмары с момента убийства невинной девушки преследуют ее часто. В голове остался ее ледяной, до боли в горле хриплый голос: «Убийца! Ты поплатишься за это!» Ее окровавленные руки тянутся к Нурбану, словно стараясь вырвать ее сердце из груди. Прикрыв лицо руками, девушка разрыдалась в голос. Было тяжело жить с этим грехом на душе. Обстоятельства, порой, могут заставить убить невиновного ради своей выгоды. Все было сложно и запутанно настолько, что иной раз хотелось встать на перила балкона и сделать последний шаг в бездну, чтобы все мучения наконец закончились. Еще эта ужасная погода давила на Нурбану. Дождь не переставая бил по стеклу, нарушая тишину, перемешанную с тихими всхлипами девушки. Вот уже несколько дней Селим не обращает на нее внимания, обходит стороной и старается не встречаться. Причину такого его поведения Нурбану не знала, хотя догадывалась. Девушка знала, что в гареме убили одну из наложниц, но кто это сделал и ради чего она не предполагала. Все держали в тайне. С каждым днем становилось только хуже. Нурбану пыталась заговорить с Селимом, но тот близко к себе ее не подпускал. Девушке казалось, что она постепенно тонет в водах, что затопили подвалы дворца Манисы. Только-только все стало налаживаться, как вдруг, вновь Селимийе подстроила ловушку, из-за которой Селим теперь отвернулся от нее. Поджав под себя ноги, Нурбану устремила свой взор на кроватку, в которой мирно посапывала Эсмехан. *** Утро следующего дня. Покои шехзаде Селима. Потерев уставшие глаза, Селим отложил бумаги, которые до этого внимательно изучал. - Что такое, Гюльнеш Хатун? – устало проговорил он, - Что-то еще в гареме стряслось? Гюльнеш, седоволосая женщина с большим количеством морщинок, выступающих на лице, переступила с ноги на ногу, словно они у нее онемели, а потом , качнув головою, уверенно произнесла: - Да, шехзаде. Вы просили узнать об инциденте насчет убийства Бельгизар Хатун. - Этот вопрос уже решен, Гюльнеш. Вина Нурбану Хатун доказана запиской, найденной у Бельгизар. Иди лучше успокой девушек. Гюльнеш недовольно пождала губы, а затем горячо произнесла: - Нет уж, шехзаде. Лучше послушайте меня, чтобы не обвинять невиновного в убийстве. Шехзаде поморщился от такого тона и резко встал. - Гюльнеш! - Бельгизар Хатун той ночью вместе с остальными рабынями убирала общую спальню наложниц и за вечер никуда не уходила! Все они легли спать вместе, а утром девушки не оказалось в своей кровати! – на одном дыхании выпалила Гюльнеш и поспешно поклонилась, выходя из покоев и оставляя Селима переосмыслить все. Шехзаде же, осознав все сказанные слова хазнедар, мигом все понял и сообразил и теперь в гневе направлялся к покоям Селимийе. *** Покои Селимийе. Фаворитка довольно улыбалась, расчесывая свои непослушные светлые волосы, как вдруг в ее комнату влетел как ураган шехзаде Селим. Он испепеляюще смотрел на Селимийе, готовый ее убить. - Шехзаде, - непонимающе пробормотала Селимийе, даже забыв поклониться, - что стряслось? Вы так рассержены. - Ты опустилась настолько низко, что готова убить невиновного, лишь бы насолить Нурбану? – гневно протараторил Селим, сверля взглядом фаворитку. Ноги девушки подкосились и она грузно осела на тахту. Все переживания негативно сказываются на ее беременности, протекающей тяжело. - Что Вы такое говорите? –тихо пробормотала Селимийе. - Мне все известно, Селимийе. Отныне даже близко ко мне не подходи! Ты властолюбива и корыстна! Таким людям не место подле меня. Он ушел, громко хлопнув дверью, оставляя после себя витающую в воздухе ярость. Селимийе, кое-как сдерживая порыв негодования и злости, крикнула в пустоту: - Ненавижу! *** Несколько дней спустя… Как могла Нурбану не простить Селима, если нуждалась в его объятьях. Даже неудавшаяся интрига не испортила отношения между ними. Все было прекрасно, но так всегда быть не может. Дворцовый сад. Карим-ага, нахмурив свои черные брови, торопясь направлялся по вымощенной дорожке к стоящему возле ворот эфенди. Он был небедно одет, но видно было, что жизнь уже испытала этого человека различными проблемами и смертями. Глубокие морщины, залегшие на его лице, старили мужчину лет на десять точно. - Чего тебе? –недовольно буркнул Карим, подходя к воротам. - С шехзаде нужно поговорить, - ответил торговец. - К шехзаде не так просто попасть! Захотел –пришел, - грубо ответил стражник. - Паши в его совете повышают налоги без ведома шехзаде! – воскликнул торговец, хрустнув сложенными вместе пальцами. Карим-ага нахмурился, но все же отправился обратно во дворец, чтобы доложить шехзаде. Но не успел он и пройти половину пути, как был перехвачен гуляющей в саду Селимийе. - Что такое, Карим? – посмотрев на торговца, проговорила Селимийе. - Пришел жаловаться на пашей, что без разрешения шехзаде повышают налоги. Подумав несколько секунд, Селимийе довольно усмехнулась, придумав план мести Селиму. - Я сейчас пойдешь к этому эфенди и скажешь, что шехзаде никого не хочет видеть. И прогонишь его. - Что? – ошарашено проговорил Карим,- Но ведь… - Ведь ты обещал служить мне, - сверкнув яростно глазами, проговорила Селимийе, - я много заплачу. Иначе расскажу, что это ты убил ту хатун. Карим сглотнул, ошарашено смотря на фаворитку шехзаде, которая всем своим видом показывала, что хочет навредить Селиму. - Хорошо. Стражник на негнущихся ногах побрел к эфенди, изредка оборачиваясь на Селимийе. Карим за шиворот буквально выволок торговца из дворца, ведь за ним наблюдала с довольной улыбкой фаворитка. *** Несколько дней спустя. Одетый в невзрачный плащ с капюшоном, немолодой мужчина с поседевшей и запутанной бородою, прихрамывая на левую ногу, задумчиво оглядывал прилавки, которые расположились по обеим сторонам от него. Позади него шли двое высокорослых пареньках на много лет моложе его. Они то и дело настороженно оглядывались по сторонам и не отставая шли следом за старичком. Шум, который стоял на рынке, давил на бедного старика, не привыкшего к такому. Он, погладив свою бороду, подошел к прилавку с тканями, возле которого стояли два эфенди, оживленно беседую между собой. Поприветствовав торговцев, старик как бы невзначай спросил: - Как торговля, эфенди? Шехзаде Селим справляется со своими обязанностями? На его вопрос мужчина, что был за прилавком, лишь фыркнул. - Да что там! Паши с совета шехзаде налоги повышают, а шехзаде на это глаза закрывает! Глаза старика расширились от удивления, но он также спокойно произнес: - Как это - закрывает глаза? - Джем Эфенди, что торгует у нас фруктами, ходил к воротам дворца, но его по приказу шехзаде прогнали! Все другие купцы, что были неподалеку , согласно закивали, и послышались неодобрительные возгласы. - Вот как, - задумчиво протянул старик, а затем, купив себе все необходимое, размеренно направился к выходу из рынка, сопровождаемый все теми же пареньками. Дойдя до ворот дворца шехзаде, он, сняв капюшон, был пропущен стражниками и вскоре уже оказался перед покоями Селима. - Доложите шехзаде о моем приходе, - приказал он стражникам, на что те поклонились и ушли в покои Селима, а после вышли, впуская старика. Войдя в комнату, он поклонился, а затем устремил свой усталый взор на шехзаде. - Шехзаде ХазретЛери, - протянул он. - Лала, - Селим оторвал взгляд от бумаг, а после встал и подошел ближе к старику, - что-то случилось? Вид у тебя озадаченный… - Сегодня я был на рынке, шехзаде, - начал Лала, - слухи о Вас ходят. - Какие? – Селим в миг нахмурился и теперь, заложив руки за спину, ходил то вперед, то назад. - Будто к Вам торговец пришел на Пашей пожаловаться, а Вы его прогнали. Селим резко остановился, а затем внимательно взглянул на Лалу, словно ища в его лице подтверждения того, что это шутка, но все было с точностью наоборот. - Кто посмел без моего разрешения выгонять торговца? – сдерживая ярость, произнес селим, - Почему я ничего не знаю? - Видимо кто-то хотел подставить Вас, - заключил Лала, - У Вас есть враги во дворце. - Найдите Агу, который посмел такое совершить! Лала, поклонившись, удалился из покоев, провожаемый разъяренным взглядом Селима. *** Несколько дней спустя… Покои Селимийе. Нервно заламывая руки, Селимийе измеряла шагами свою комнату, бросая настороженные взгляды на Амину, что стояла неподалеку. - Значит, Карим-агу казнили? – выдохнув, произнесла она и остановилась посреди покоев, - Он меня не выдал? - Нет, - отрицательно покачала головою Амина, как в покои, тяжело ступая по ковру, вошел Селим. - Шехзаде, - пролепетала Селимийе, боясь поднять взгляда. Амина быстро улизнула из покоев, не желая встречаться со взглядом Селима. - Что-то случилось? – пролепетала она, ложа свою руку на его плечо. Селим же убрал ее тоненькую ручку, поморщившись, словно прикосновение этой женщины ему было противно. - Думаю ты слышала о том, что случилось? – надменно произнес Селим, прожигая взглядом свою фаворитку. - О казни Карима-аги? – пролепетала она, придавая себе беззаботный вид, - Так ему и надо. Он предал тебя. Селимийе осторожно своими пальчиками провела дорожку от локтя шехзаде до запястья, но он поморщился и немного отошел от нее. - Во дворце единственный, кто мог предать меня – это ты, Селимийе. Хоть и доказательств нет, я все равно буду подозревать тебя. Это такая месть, не так ли? А теперь запомни: если что-то подобное повторится, ты будешь сослана или даже казнена. Сказав это, Селим пулей вылетел из покоев, оставив Селимийе с злости крушить все и лить слезы. *** 7 месяцев спустя. Декабрь 1544 года. Нервно расхаживая по покоям, Нурбану пыталась остановить поток волнения в своей дочери, которая за семь месяц уже подросла и окрепла. Недавно ей сообщили, что начались роды у Селимийе. Венецианка молилась, чтобы это оказалась девочка. Она молила Всевышнего, чтобы Он ниспослал радость для нее хоть в этом виде. Несмотря на то, что Нурбану уже семь месяцев находится рядом с Селимом, она не может забеременеть, что настораживает ее и дает повод для беспокойства. Если она больше не сможет иметь детей, то станет ненужной в этом дворце, ее сошлют, как использованную и ненужную вещь, и даже любовь Селима здесь не поможет. Погладив дочь, что сидела у нее на руках, Нурбану с тревогой посмотрела на открывшуюся дверь и на вошедшую следом Ильнар. - Ну? - Селимийе родила, - ответила Ильнар, - но мне не сказали кого. Нурбану, передав Эсмехан в руки калфы, мигов бросилась прочь из покоев, направляясь в комнату Селимийе. Многочисленные коридоры и повороты нагоняли на девушку еще большую тревогу. Наконец, она увидела двери, ведущие в покои ненавистной Селимийе. Служанки отворили перед ней двери, и Нурбану, тяжело дыша от волнения, величественно прошествовала внутрь. Там она увидела Селима, держащего на руках своего новорожденного ребенка. Шехзаде, увидев Нурбану, улыбнулся ей и перевел взгляд креюенку. Венецианка обратила свой взгляд на ужасно бледную и неимоверно расстроенную Селимийе, и на ее лице проскочила еле заметная улыбка. Надев платок, Нурбану встала рядом с Селимом, который уже начал обряд имя наречения. - Твое имя Гевхерхан. Твое имя Гевхерхан. Твое имя Гевхерхан. Победно усмехнувшись, Нурбану кинула на свою соперницу довольный взгляд, а после улыбнулась новорожденной девочке.