Пятница

Это безумие. Так не должно быть. Это всё неправильно. Нужно остановиться, отпрянуть, вскочить и убежать, пока не поздно. Пока ещё что-то можно изменить. Образумься, приди в себя, очнись, только не поддавайся! Форварды хотят прекратить начатое, но не могут. Не потому, что не хотят, а просто не могут. Они жмутся и греют друг друга, целуются, вздыхают, опаляя томным выдохом лицо напротив, трогают те участки лица, на которых нет следов драки. Запах лекарств бьёт в ноздри, но его не замечают. Свет в комнате в полной мере показывает им нанесённые увечья, раскрывает их уродство, но это их не берёт и не пугает. Напротив, притягивает две падшие души с такой невероятной силой, что ничто не способно их оттащить. Впоследствии садятся на кровать, не размыкая губ, и стягивают верх одежды, затем по очереди низ, остаются в одних боксерах и носках, причём последнее без проблем впопыхах снимают. Не дожидаясь прыгуна, ас вскакивает, несётся к стене и выключает люстру. Комната за секунду наполняется темнотой, и лишь за окном вовсю светит фонарь с окнами соседей. Раздаётся пинок, и что-то скользит по полу, останавливаясь возле кровати – это спортивная сумка со своими «сокровищами» оказывается рядом, чтобы в минуту крайней необходимости не рыскать её в кромешной черноте. Лица пока не видно, но Аомине достаточно представить сегодняшнего Кагами за ужином, и проблема решается по щелчку пальцев. Именно в полной концентрации и строгости парень напротив внушает больше симпатии. Заново ложатся обратно, только гость оказывается снизу. Некогда бьющие по лицу руки теперь крепко обнимают за спину, собираясь чуть ли не сдавливать навалившегося сверху спортсмена. Пятка, разом всполошившая нутро, теперь ложится на икру и равномерно почёсывает её. Поцелуи длятся недолго, вплоть до того, как ас начинает тереться пахом о пах, медленно поднимаясь и опускаясь. Он словно растягивает и без того примитивное удовольствие на минуты, заставляя прыгуна выдохнуть, подстроиться под партнёра, ещё ближе прильнуть к нему. Раздвигая перед ним ноги, и ласка становится более раскрепощённой, лучше чувствуются выпирающий бугор и мошонка, движения заметно лучше удаются, сильнее возбуждая и заставляя изнемогать от нетерпения. Время от времени с уст Кагами срывается недовольный вздох из-за витающей медлительности, но его всегда пресекает Аомине, усердно давя на стояк, и смотрит, как некогда юркий и мощный парень извивается от его недетских умений. Как многое на него оказывает влияние, развращает, как его тело твердит о большем, о том самом, что было прошлой ночью. Пальцы своими острыми ногтями упираются в лопатки, ноги успевают обвить спину. Не будь трусов, форвард Тоуо давно бы вошёл и насильно принуждал «друга» стонать. Перед глазами размазанное пятно приобретает черты лица, и вот Тайга видит Дайки, стягивающего с него и с себя трусы. Холодок пробегает по паху, и тотчас исчезает, когда на стояк и яички ложатся смуглые руки и принимаются ласкать низ. Одна рука мастурбирует, оголяя головку от крайней плоти до конца и подымая руку так, что она скрывается за тонкой кожей, другая мнёт мошонку, тянет её вниз, напористо сжимает в тиски и не отпускает, пока прыгун не ахнет. Беспрерывные движения не перестают идти, даже когда парню совсем становится не по себе. Заметно ощущается, как ствол увеличивается в длину, как он становится твёрже… и как яростнее и дольше ладони не разжимаются, продолжают сдавливать, что прямо трепещи, елозь на кровати и мычи от распирающего изнутри наслаждения. Хватая подушку и крепко за неё держась, Тайга опускает глаза, созерцая пленительную ласку и стискивая нижнюю губу, чтобы не выдать собственную уязвлённость, затем поднимает их всё выше, обращая внимание на стояк и загорелое подтянутое тело Дайки, и только под конец сталкивается с холодным сапфировым взглядом, устремлённым прямо на него, а затем и с блудливой скудной улыбкой, настигшей некстати баскетболиста, отчего хочется стыдливо отвернуться. Но вместо этого приходиться смотреть на появляющуюся из губ тонкую влажную нить, падающую прямо на головку члена и пропадающую под растиранием ладони. Потеря самообладания и жар вмиг охватывают парня, принуждая довольствоваться звучной дрочкой и нестандартным массажем яичек. Пока не наступает предел, отчего раззадоренный баскетболист хватает за плечи партнёра, меняется с ним местами и впивается тому в губы, сумбурно шевеля языком, утоляя разыгравшийся аппетит наполовину. Целуется Кагами живо, горячо, но Аомине с лёгкостью берёт инициативу в свои руки и показывают огромную разницу между ними. Ненасытный и крайне активный – таким всегда представляет себе ас - со слов фантома – прыгуна в баскетболе. И теперь, безошибочно, в отдельной от спорта жизни. Непонятно, что творится в его красной голове, но явно бардак, аналогичный с собственным. Полчаса назад не без взаимности он надавал ему по щам, а сейчас жаждет дикого секса. Но не успевает Дайки вслух припомнить своему сопернику последствия четверга и пятницы, как Тайга опускается вниз, оставляя за собой лишь блестящую влажную полоску, проходящая вдоль всего торса. Единственное, что успевает сделать форвард Тоуо – это потрепать короткие волосы, ускользающие от него. «А ведь я и не настаивал», - отмечает парень, прежде чем испытывает на стояке опускающийся влажный рот и шаловливый язык, облизывающий головку со всех сторон. Всё происходит интуитивно, с опорой на просмотренные ранее фильмы для взрослых. Кагами, сам того не понимая, лихо воспроизводит то, что когда-то видел. Держа рукой член, он сосёт его, кивками головы вбирая в себя лишь только половину и умудряясь заставить партнёра шумно выдохнуть и привлечь к себе умеренный извращённый восторг. Высовывая изо рта, языком облизывает вдоль ствола, держа рот открытым, нарочно выдыхая на плоть, проходит аж до лобковых волос, и уже с другой стороны поднимаясь вверх, дополнительно поглядывая на Аомине с каким-то вызовом во взгляде. Но тот не ведётся на провокацию, ухмыляется и кивком головы указывает наглецу, что от него требуется. И форвард Сейрин продолжает, пуская слюну на пульсирующий член и растирая её ртом, тщетно пытаясь заглотить больше середины. Голова по-прежнему ритмично двигается, влаги на стояке становится больше, открытой ласки повторным лизанием, щекотанием уздечки и дразнящим нажимом зубов на головку. Виртуозно и без претензий Кагами великолепно делает минет. Тем более для первого раза. В такую удачу Аомине верится с трудом, но как показывает практика, такое вполне возможно. Есть версия, что баскетболист, так же, как и он сам, всего-навсего пересмотрел эротических фильмов и визуально всё запоминал, чтобы на практике удивить кого угодно. Хотя какие к чёрту догадки в такой-то момент! Не реагировать на удачную оральную ласку невозможно. Никаких лишних движений ас не делает: не хватается за подушку, не скомкивает одеяло, не смотрит отстранённо в окно. Гораздо круче наблюдать за партнёром, охотно наклоняющим голову и испускающим чвокивающие звуки всякий раз, когда стояк на секунду оказывается во рту, а в следующую – наружу, поблёскивающий от слюны. Он ощущает резвость чужого языка на головке, влажные губы вдоль члена, зубы, что придают остроты и накала страстей. А также замечает лукавый взгляд карминовых глаз с неожиданно опухшей правой щекой – это мститель-Кагами решает сымпровизировать и внести в минет разнообразие, заставляя думать о более захватывающих дух фантазиях. Как итог, это вполне устраивает форварда Тоуо, отчего он усаживается на кровати, хватает партнёра за волосы и насильно прижимает к паху, довольно вздыхая и высказывая низким очаровывающим голосом непристойности. Слышно, как спортсмен издаёт глотающие звуки, шумно дышит носом, шире открывает рот, преодолевая дискомфорт, и спустя пару секунд вырывается, кашляет, не замечая капающей с нижней губы слюны и, ошеломляя придурка-Аомине, повторно пробует самостоятельно сделать полный заглот. И удачно, что парень без тени сомнений признаёт Кагами и его недюжинные способности лучшим, что было в жизни. Вдоволь намучив себя, Тайга выпрямляется, оставляя рот открытым, чтобы Дайки видел свою «ахиллесову пяту». С губы до подбородка виднеется прозрачная линия, которую ас вытирает с лица напротив, а затем об одеяло. За несравнимое удовольствие парень притягивает партнёра к себе, поворачивает на спину и заслуженно целует в шею без засосов и укусов. Результаты со вчерашней ночи ещё не сошли, не к чему наносить новые. С головой окунуться в омут похоти и любви к сексу легко, гораздо труднее – выбраться на сушу, когда оное развлечение вскруживает голову, лишает ума и обостряет все твои животные инстинкты. Но приходится, чтобы через три секунды вернуться обратно, держа в зубах упаковку презерватива. Без слов Кагами понимает намёк, разглядев в темноте сверкающую обёртку, облизывает два пальца и по одному вводит в себя, жмурясь и шипя от возникающей боли. Явно после вчерашнего ещё не зажило, но более-менее терпимо. Несколько раз приходится двигать вперёд рукой и игнорировать хищный оскал напротив, прежде чем перестать растягивать анус и позволить Аомине перевернуть себя на живот. Достаточно было дать направление, и форвард Сейрин уже занимает собачью позу, удобно расставив руки и ноги и выпрямив спину. Незатейливо ударяя членом ягодицы, баскетболист плотнее пристраивается сзади, раздвигает ягодицы и медленно входит в тугое очко, слыша в ответ вздох на повышенных тонах и короткое мычание. Как удачно, что ни у кого в голове не возникает нужда припомнить друг другу ключевые моменты двух вечеров подряд. - Будет больно, - предупреждает полутьму Дайки и на всю длину проникает в колечко мышц. Голос доходит до Тайги, и вместо напряжения старается расслабиться, держаться как можно смиреннее. Всё в одночасье рушится, достаточно Дайки углубиться, чтобы показать неумёхе, какая у него получилась липовая растяжка. В комнате раздаётся хватающее за душу сдавленное «ах», резко наступает тишина, в скором времени нарушаемая тихим шипением сквозь зубы, потом глубокие бесполезные вздохи. Руки с ногами дрожат, глаза продолжают смотреть вперёд. Следующий толчок гораздо тяжелее переносится баскетболистом: веки плотно сжаты, голова опущена, хрустят пальцы под телом, изо рта часто звучат выдохи, вот-вот перейдущие на пламенные стоны. Изо всех сил парень держит спину прямо, аж до боли в позвоночнике, лишь бы не рухнуть, не прижаться лицом в подушку и не показывать всем своим видом слабость. Ничего такого не случается – Дайки кладёт руки на чужую поясницу, обхватывает её и равномерно движется к бедрам, за что уже его можно поблагодарить. Не смотря назад, Тайга ощущает входящую в него плоть, снова растягивающую анус, к которой он привык за первые два рывка; как она всё дальше и дальше заходит, продолжает поддевать чувствительные места, быстро выходит и входит. Руки, некогда держащие его за бока, гладят его выгнутую спину, лопатки, плечи, рёбра; прикосновения волшебные, сравнимы со льдом – тающим при непрерывном скольжении и доставляющим прохладу в неистовой жаре. Восприятие обостряется в разы, придавая краски обычным действиям. Кожа чувствует громкие пламенные выдохи, от прикосновений пальцев тело трепещет от мурашек, а от раздающихся движений идёт кругом голова и мерцает в глазах. Ранняя боль проходит и наступает желанное некогда запретное наслаждение. Перемену Аомине замечает тогда, когда Кагами от каждой ласки начинает задыхаться в собственных ахах. Гладкий, мускулистый, широкоплечий, идеально гнущийся от каждого рывка – от каждой мелочи он больше заводится и срывается на податливом теле недотроги. Движения учащаются, охотнее повторяются. Член выходит лишь наполовину, чтобы тотчас войти. С поясницы на плечи переключаются руки, хватая их, и чаще прижимают партнёра к себе, отчего спереди громче раздаются пленительные звуки. Маячившая поднятая кверху голова навевает баскетболиста на идею – увидеть лицо прыгуна, когда ему слишком хорошо. Наверняка, его завороженный взгляд, влажные губы и чувствительное лицо смотрятся выигрышно и куда привлекательнее. Ягодицы, о которые спортсмен так бойко ударяется, мягкие и тёплые, прямо бери и шлёпай по ним. Но Аомине делает иначе: нарочно наваливается вперёд, отчего Кагами не выдерживает и рушится на кровать, приподнимает голову кверху, другой рукой держась за матрац, всем телом жмётся к спине и за кратчайшее время нещадно вбивается в аппетитный зад, слыша ахи, шипения. В отместку всей исходящей реакции парень рычит над его ухом, усиленно стучит пахом, создавая подобие хлопков, и время от времени лижет плечо с шеей слева. Пошлые, эротичные звуки наполняют тёмную комнату, свет из окна придаёт сексу некий шарм, два тела как одно целое двигаются друг к другу: один напористо, другой податливо. Силы быстро покидают аса, и напоследок он делает всё возможное, лишь бы получить аналогичное наслаждение, что и прыгун – три-четыре раза входит как можно глубже, насильно заставляя парня стонать от захватывающего вожделения, опаляющего всё тело. Придавливать форварда Сейрин и дальше к кровати ас перестаёт, выходя из него и ложась справа от него. Пылкий, сердитый взгляд он ощущает сразу, как только прилёг отдышаться. В области плеча воздух накаляется, а парализованный Кагами продолжает лежать и глазеть на дикого Аомине, довольно вздыхающего от удавшихся проникновений в чужое очко. Таким он его и застаёт, даже когда взбирается и усаживается на смуглое тело, расставляя колени по бокам и чуть приподняв ягодицы. Хищные глаза вмиг устремляются на него, загораются при виде проявленной самостоятельности и подталкивают к тому, чтобы гость всё сам сделал. На что получает растянувшуюся улыбку, поглаживания пальцев вдоль стояка и поистине великолепное зрелище: парень без посторонней помощи обхватывает мышцами ствол и опускается вниз, выпячивая грудь вперёд и своей позой хвастаясь возбуждённой большой плотью. Вместо того, чтобы разглядывать тело напротив по частям, Дайки отклоняется назад головой и взглядом охватывает его целиком, в особенности когда оно начинает подниматься и опускаться, а член проникает чуть дальше, в большую узость. Такое несравненное блаженство – лежать, ничего не делать, но при этом принимать участие в сексе и получать удовольствие. Чётко выделяющиеся на белом фоне мышцы вдоль торса видны, тело неизменно насаживается на стояк, вследствие чего раздаются охи, прерываемые рваным дыханием; руки напряжены, держатся ногтями за бока и царапают, когда приходится заходить слишком далеко. Укусы, незамеченные ранее, появляются в поле зрения и напоминают о самом первом диком сексе в их жизни, продолжить который хочется на час-другой. Отчего действительно приходит в неописуемый восторг баскетболист, так это от лица... Точнее, от его нижней половины. Тайга дышит так провокационно и заводяще, будто жаждет грубого обращения ещё раз. Глаза прячутся в тени оконной рамы, оставляя лишь приоткрытый рот с маленькой красной ранкой, который то широко открывается, то закрывается, а то и вовсе показывает ровные белоснежные зубы. Так и манит к себе, сволочь. Хочется привстать, начать рывками входить во влажный растянутый анус снова и снова, до самого предела. Но вместо грёз приходиться только и делать, что смотреть и чувствовать равномерное трение между стенками ануса. Приятно, но не бешено. Не ведая, что творит, Кагами всё глубже насаживается на пульсирующий ствол, ощущая его всеми фибрами тела. Как он углубляется, выходит и заново проникает через колечко мышц, вызывая мгновенный взрыв. Порой, не рассчитывая свою напористость, спортсмен напрягал ягодицы и дай боже не застонать громче обычного. Долго и ровно приходится держать спину, находясь в подобной позе, выпячивать грудь вперёд, плотно держаться за тело снизу и дышать. Непрерывно и спутанно наполнять лёгкие кислородом и шумно его выдыхать. Время от времени Аомине приковывает к себе взгляд, заставляя ещё глубже чувствовать себя раскрепощённым, сексуальным и притягательным. Взгляд властный, хищный, и от него никуда не деться. Ему поддаёшься. Даже когда ас хватает прыгуна за предплечья, кожа холодеет, когда вокруг накаляется не столько воздух, сколько сама комната. Откуда-то берутся силы, и рывки ускоряются, чаще приходится низко садиться, вплоть до паха, и оставаться в неизменной близости долгие горячие секунды, чтобы всё повторить заново. Чем дольше всё это идёт, тем головокружительнее становится Кагами. Тем большего жаждут его чувства и восприятие. И они это получают – Аомине притягивает партнёра к себе, шлёпает ягодицы, раздвигает их и заново вбивается внутрь, пока есть силы. Член молниеносно входит в очко, пока форвард Сейрин мечется, лбом упирается в стенку, скрипит зубами и сжимает подушку так, что готов в любой момент разорвать её. Слышатся хлопки, внутри всё колется, пот начинает капать с головы, спина выгибается. Зато снизу неистово дышат, шипят, стараясь изо всех сил, держат раздвинутыми бёдра и нещадно входят в них. Грубо и безостановочно – так, как будто в самый последний раз они вдвоём. Безумство и слепая эйфория длятся недолго, пока Дайки не пронзает горячее тело ещё раз и не выходит из него более, чем полностью. Вместе они недолго переводят дыхание. Смотрят в разные стороны, но вскоре заново встречаются как взглядом, так и губами. Всё такими же страстными и горячими, как раньше. Теперь на спину ложится Тайга, держа форварда Тоуо вблизи, чтобы лучше видеть его лицо. Ноги с его помощью раздвигаются в стороны, баскетболист придвигается вплотную, дразняще трётся о зад и впивается в губы, пока рукой вставляет стояк в колечко мышц и не делает толчок вглубь. Прыгун одёргивает голову, морщится, сглатывает подступивший ком, пока ас ёрзает на месте и лижет дрожащий кадык. Заняв удобную позицию и держась за края подушки, Аомине ритмично двигается вперёд-назад, внимательно следя за тем, как меняется лицо партнёра от каждого рывка. Кагами, хватаясь за спину, от пристального взгляда всегда уклоняется, пытается спрятаться, попутно отрывисто дыша и напрягаясь телом, когда чужой ствол поддевает простату или чувственно скользит дальше, что хочется ахнуть от потока ощущений и испытать его снова. Лицо аса находится так близко, буквально в трёх сантиметрах, отчего поначалу испытываешь непривычность. А как иначе, когда на тебя любопытно смотрят и при этом проникают? Зато потом, через несколько секунд, привыкаешь ко всему и не зацикливаешься на происходящем. И руки сильно хватают за спину, и ноги стараются держаться на отдалённом расстоянии, и умеренные стоны раздаются над ухом время от времени. Всем телом принимаешь в себя аса, совсем позабыв о громадной ненависти к нему и относясь к нему с немыслимым пониманием и принятием его такого, какой он есть. Толчки заставляют его вздрогнуть, сильнее выпрямиться, а то и вовсе толкают утонуть в сентиментальности, но прыгун так быстро не теряется в устроенном круговороте и остаётся собой, невзирая на каждое проникновение, побуждающее ярко реагировать. Чем дольше Аомине смотрит на Кагами, тем больше он испытывает комфорта и полноценности. Здесь и сейчас он необходим и нужен. Это не то, что было вчера, когда ситуация походила на чистое потребление и изучение партнёра. Тут всё иначе. По-другому. Вероятно, не стоило признаваться во всём сразу, отчего ас злится и усердно двигается навстречу, взвывая, когда его нещадно ссаживают, и открыто дыша, полностью теряя над собой контроль. Стояк прыгуна стучит по прессу, а сам он по-прежнему заводяще дышит, что только сильнее провоцирует на дикость. Пускай так, но сегодня он за долгое время чувствует себя необыкновенно. Так, как никогда раньше. - Хватит!.. – раздаётся тяжёлый голос спереди, и баскетболист сбавляет темп, входя медленно, но глубоко. Тайга опускает руку вниз и принимается дрочить, обхватывая стояк тремя пальцами и постепенно доводя себя до оргазма. Пытаться остановить или сделать всё самому Дайки не спешит – он и сам близок к финалу. А пока остаётся любоваться и продолжать прижиматься пахом к ягодицам, помогая прыгуну в его нелёгком деле. Спортсмен пыхтит, недовольно скалится, пока не задирает голову кверху, испускает громкое «ах» и кончает себе на пресс. От руки и плавных движений внутри ануса. Спермы уже не так много, как прежде, но её вполне достаточно, чтобы окрасить низ живота тонкой линией и точно такой же струёй, стекающейся прямо в лобковые волосы. Дайки также чувствует свой предел, быстро выходит из колечка мышц, стягивает резинку и под умеренные вздохи со стиснутыми зубами аналогичным образом мастурбирует, пока отстрелявший обводит пальцами его торс и переводит дыхание. Удивительно, что доводя себя таким образом, ему нисколько не стыдно. Ас мгновенно выпрямляется, подставляет вперёд стояк и, коротко зарычав, выстреливает белую вязкую жидкость, попадая на живот партнёра. Более обильно она капает на пах, впоследствии размазывая её головкой члена вдоль и поперёк, блаженствующе дыша после разгрузки. Когда Аомине рухнул рядом, форварды, спустя мгновения краткосрочного отдыха, переглядываются друг с другом. Истощённым и явно уставшим, вместо того чтобы лечь под одеяло и уснуть голышом, приходиться смотреть на человека напротив, ставшего чуть ли не родным. После мимолётного отдыха они собираются сказать что-то, прояснить то, что между ними случилось, как их тотчас одолевает дремота и на минуту-другую они вырубаются от простого бессилия; слова, обращённые к каждому, тонут в образовавшейся тишине. Вмиг Дайки отрывает голову от подушки и озирается по сторонам от раздавшегося шороха. Непонятно, откуда он идёт, но явно не здесь, в тёмной комнате, где задёрнуты шторы. Шум снова звучит где-то сзади, и парень поворачивает голову. Закрывая за собой дверь, с одеялом под мышкой плетётся Тайга, обходит стороной кровать и ложится где-то внизу, чуть ли не под ней. - Ты что, спать на полу собираешься? – как-то бодро спрашивает ас у гостя. - Ну не с тобой же под одним одеялом, - устало отвечает прыгун, ложась на расстеленный футон. - И давно ты себе уже всё расстелил? - Пяти минут хватило, чтобы разобраться в вашем шкафу и всё необходимое перенести сюда. Не так уж это и сложно. Спортсмен наблюдает, как форвард накидывает на себя одеяло, поворачивается к окну и пытается удобно расположиться на жёстком матраце. Забавляет, но ненадолго. - Бакагами. - Чего тебе? Сзади слышно, как временный хозяин дома встаёт с кровати, тянет на себя громоздкое одеяло и оставляет приличное место для сна. Возня привлекает гостя, он поворачивается назад и видит – впервые - проявленное гостеприимство со стороны Аомине-младшего. - Дуй сюда, на полу замёрзнешь и подхватишь простуду. Тайга изгибает бровь в непонимании. - Шутишь, что ли? - Нет, я на полном серьёзе. Тащи сюда свой зад, согреешься. - Ты слишком наивен, Ахомине. Небось, брыкаешься во сне или – что ещё хуже – обнимешь меня, приняв за плюшевого медведя. - Ты исчерпал весь свой источник шуток или подождать, пока ты полностью выговоришься? - Нет. Просто это очень… подозрительно выглядит. В частности, от тебя. Дайки устало вздыхает и хочет забить на это дело. После секса отдохнуть часиков этак на шесть-семь только и хочется. Одна беда: упрямство напротив останавливает его от дела. - Последний раз предлагаю. Такой случай явно выпадает раз в столетие. - Вот тут ты точно подметил, - всё-таки соглашается Тайга, кивая головой, но затем добровольно поднимается с пола и ложится на отведённое для него место; ас следом. - Вчера было всё с точностью до наоборот, - подмечает прыгун и, повернувшись спиной к баскетболисту, засыпает. Форвард оборачивается, смотрит на расплывчатую фигуру и также отворачивается от него к себе и засыпает. - Да… с точностью до наоборот.