Страсти в Эреборе.

Кристально чистое небо сверкало в лучах теплого солнца. В яркой синеве его летали многочисленные белые чайки. Их веселые крики, напоминавшие пьяный смех, разносились далеко вдоль берега реки, протекавшей рядом с Дейлом. Город мало-помалу оживал, разрастаясь новыми домиками и людскими селениями. Последние два часа Бильбо, находясь в этом городе, помогал простым рабочим, состоявшим из людей вперемешку с гномами. Они разгружали набитые доверху телеги с каменной и гранитной плиткой, которые доставили с утра из Эребора мостить дороги. Утерев пот со лба, Бильбо устало разогнул затекшую спину и посмотрел в безоблачное небо. Тяжелый труд стал для него своего рода спасением от тягостных мыслей, не дававших покоя ни днем, ни ночью. В частых кошмарах он видел свои окровавленные руки и лицо Гэвина, когда тот налетел на его меч. Куда бы он ни смотрел, Бильбо видел Гэвина и ничего не мог с собой поделать, часто просыпаясь среди ночи в холодном поту. Молчаливые стены Эребора давили на него, лишь усиливая хандру после того, как они с Торином вернулись из Озерного города. Торин пытался поговорить с ним о случившемся, но Бильбо не мог, просто не мог объяснить ему, что творится у него в душе, и каждый их разговор оборачивался непониманием, усиливая вновь возникшее напряжение между ними. Торин все больше недоумевал от того, что Бильбо его избегает, и был в замешательстве от его холодности и равнодушия. А Бильбо ничего не предпринимал, чтобы изменить это. Впервые в жизни он убил. Не орка или какого-то огромного паука, нет... Это было совершенно другое. И он думал об этом, думал не переставая, когда спустя пару дней после возвращения оцепенелость спала и он осознал, что совершил. И если бы преследовавшее его лицо Гэвина было тем злобным, каким он был в ту ночь! Но оно было другим. Бильбо преследовал прежний Гэвин. Тот, который был когда-то его другом. Разве мог Торин понять его чувства или унять эти муки совести? Он не мог ему помочь. Никто не мог. Бильбо решил, что ему просто нужно отвлечься, и через два невыносимых дня, проведенных им в Горе, напросился с Фили поехать в Дейл, где все еще кипела стройка новых возводимых зданий. Бильбо ощущал настоятельную потребность занять себя физическим трудом, коего здесь было в избытке, в отличие от Эребора. Там он бесцельно слонялся из угла в угол и буквально сходил с ума, загнанный в ловушку собственных терзаний и одних и тех же мыслей, связанных со свежими воспоминаниями об Эсгароте. "Он был моим врагом, - повторял себе Бильбо мысленно, когда перед глазами всплывало бледное лицо Гэвина, в глазах которого читался укор. - Это было самозащитой. Только самозащитой. Ведь я не хотел убивать его". Но в глубине души Бильбо боялся, что это было вовсе не так. Что, если в нем снова проснулись былые ощущения? Как тогда, в походе, когда он слишком часто использовал свое кольцо. Он часто пользовался им последний месяц, хотя знал, что эта вещь таит в себе зло и постоянное ее применение может повлиять на него, как раньше. Даже убивая в былые времена гоблинов, он ощущал себя ужасно мерзко, несмотря на то, что ему приходилось защищать свою жизнь. Но Гэвин... Он не был гоблином. И к горлу Бильбо подкатывала тошнота всякий раз, когда он вспоминал, как Жало прошло сквозь его тело. Невозможно так просто взять и забыть такое. Только тяжелая работа, когда Бильбо доводил себя до полного изнеможения, помогала ему забыться и затолкать тягостные воспоминания в самый дальний уголок своего сознания. Он даже не помнил, когда в последний раз занимался чем-то подобным. Скорее всего, в Шире, когда изредка Бильбо приходилось собственноручно управлять своим небольшим хозяйством. И, по правде сказать, Бильбо никогда особо не любил все, что связано со словом "труд", удачно избегая его в повседневной жизни. Ведь куда приятнее посидеть с книгой перед камином или вкусно поесть, коли уж выдалось свободное время. Но теперь... теперь Бильбо резко изменил свои взгляды. Руки его, в обычное время чистые и ухоженные, сейчас были грязными и покрылись мозолями, а мышцы в теле ныли от напряжения. Ощущения были непривычные, но, как ни странно, приятные, давненько он не чувствовал ничего подобного. Стояла летняя жара, и последние дни солнце особенно парило. Бильбо пришлось скинуть сначала сюртук, а за ним и жилет с рубашкой, оставшись в одних бриджах. Это показалось бы ему неподобающим и диким поступком, если бы остальные рабочие не были бы одеты подобным образом, так что он ничем не выделялся из толпы, не считая своего менее крупного телосложения по сравнению с гномами и людьми. На обед его навестил Фили. Он был частым гостем, заглядывая в Дейл каждый день, чтобы следить за ходом возведения города из руин и убедиться, что средства, вложенные в этот дорогой проект, не тратятся попусту. Фили был очень скрупулезен как в обращении с казенным золотом, так и в наблюдении за реставрацией города. Он всегда подходил к делу со всей ответственностью, поэтому Торин и возложил на племянника это немаловажное задание. - Ты собираешься возвращаться? - спросил Фили, когда нашел хоббита в сторонке от рабочих. Последние полторы недели, что Бильбо находился в Дейле, он обедал в доме Барда, расположенном в соседнем отсюда квартале, но сегодня решил не ходить туда-сюда, а перекусить бутербродом с сыром и ветчиной. Заботливые дочери Барда сунули ему бутерброд утром, перед тем, как он успел улизнуть из дома через черный ход. Снова накинув на свое взмокшее и блестящее от пота тело рубашку, Бильбо откусил свой скромный ланч и, прожевав, медленно ответил: - Я не знаю почему, но мне тяжело пока быть там, Фили. На каждом шагу мне мерещится он... При последних словах в горле снова встал противный ком, и он со вздохом отложил наполовину съеденный полдник. Бильбо знал, что Торин недоволен тем, что он проводит все время здесь. "Мне нужно время. Просто немного времени, чтобы привести мысли в порядок", - снова успокоил себя Бильбо. Ему не хотелось говорить или видеться с кем-то из своих друзей, пусть даже они желали ему добра. Также Бильбо не хотел, чтобы Торин видел, как он вскакивает по ночам и трясущимися руками стискивает рукоять своего Жала. Ни к чему ему видеть это. Тот лишь разозлится, что Бильбо снова не в себе из-за того, кто был Торину столь противен. А если Торин начнет утешать его и проявит сочувствие, то станет только хуже. Бильбо попросту сломается, и все эмоции, которые он с таким трудом подавляет сейчас, поглотят его целиком. Бильбо ответил Фили, что проведет здесь еще пару дней, благо, Бард оказал ему любезность и приютил в своем недавно отстроенном двухэтажном доме. После краткого диалога Фили отправился по своим делам. Насколько Бильбо было известно, тот привез сегодня чертежи для построения двух огромных фонтанов, что собирались возвести в городе в ближайшее время. Аппетит его окончательно пропал, и Бильбо, усевшись в тени небольшого деревца прямо на землю, незаметно погрузился в свои мрачные мысли. Он снова вспомнил, как долго смотрел на бездыханного гнома у своих ног. Потом, словно во сне, он заставил себя пойти на второй этаж и найти потерявшееся кольцо. Только после того, как отыскал его, он, наконец, позвал Торина и племянников. После этого момента Бильбо ничего не помнил, все было как в тумане. Если бы он не выставил меч... если бы только он не достал его тогда из ножен... Все было бы по-другому. Бильбо нахмурился и потряс головой, пытаясь выбросить из головы навязчивые мысли, потом огляделся по сторонам. И люди, и гномы на время перерыва попрятались в тень. Через минуту Бильбо услышал, как его кто-то окликнул, и обернулся, увидев, что его звал уже порядком возмужавший сын Барда, приглашая на обед. Вся их небольшая гостеприимная семья уже собралась за столом, и они хотели, чтобы хоббит присоединился к ним. Не желая показаться невежливым, Бильбо пошел вместе с юношей, решив, что ему не помешает немного освежиться, да и утолить жажду. Он ненадолго вернулся в их дом и, кое-как осилив половину своей порции, отодвинул тарелку. Он поблагодарил Барда за еду. Потом, умывшись, посидел несколько минут в прохладе мансарды, с удовольствием выпив предложенный холодный чай. Весь оставшийся день он провел вместе с той же дюжиной гномов, разгружая четыре оставшиеся телеги с рабочим материалом. Работа была слаженной, хоть и трудоемкой, и к концу дня Бильбо был настолько вымотан, что едва его голова коснулась подушки, как он забылся мертвецким сном, проспав эту ночь без сновидений. На следующие сутки Бильбо помогал перетаскивать бревна и балки для одного из недостроенных домов, с самого утра с головой окунувшись в работу. Разумеется, он работал не за плату, а как добровольный волонтер. Бард поначалу выразил сомнение по поводу его присутствия на стройке в качестве рабочего. Очевидно, он сомневался в том, что хоббит сможет продержаться час и не свалиться замертво. Первые дни Бильбо и сам в этом сомневался, но вскоре, к своему удивлению, он обнаружил, что физический труд ему по нраву. Очень даже по нраву, признался он себе. Тем более для успокоения своего внутреннего состояния это было то, что нужно, и он чувствовал себя много легче, забываясь в рабочей суете, хоть прежние тревоги и подозрения о кольце и не отпускали его до конца... После обеда, когда был разгар рабочего дня, он услышал, как среди рабочих пробежал ропот, и, с недоумением подняв голову, заметил приближение того, кого он никак не хотел сейчас видеть. Это, конечно же, был Торин. Ни на кого не обращая внимания, темноволосый всадник направлялся прямо в его сторону, изредка кивая встречным и знакомым. Остановившись возле Бильбо на расстоянии пары шагов, Торин спешился и окинул его внимательным прищуренным взглядом. До этой минуты Бильбо как раз был занят тем, что вместе с еще тремя гномами укладывал здоровенное длинное бревно на место, где его должны были скоро распилить. Вздохнув, он извинился перед своими товарищами и отошел в сторонку, зная, что Торин идет за ним. - По всей видимости, ты не собирался в ближайшее время удостоить меня визитом, поэтому я решил сам посетить место, где ты так прочно засел по неведомым мне причинам, - заговорил тот, когда они зашли за угол дома, чтобы их не могли услышать. - У тебя должна быть очень веская причина, по которой ты уже больше недели торчишь в этом месте. Бильбо различил в его голосе раздражение. Замолчав, Торин снова начал придирчиво его разглядывать, и с каждой минутой в глазах его росло недовольство. Бильбо знал, что от этих пытливых глаз не укрылось ничего из его облика. Наверняка Торин заметил, что он сильно похудел, как и то, что лицо его осунулось, а под глазами залегли темные тени. В свою очередь, Бильбо тоже бегло окинул глазами его немного пыльную с дороги одежду. Как обычно, невзирая на удушливую жару, на Торине был многослойный наряд, а на поясе висели ножны с огромным мечом. Самому Бильбо было жарко даже в своей легкой синей рубашке и коричневых хлопчатобумажных коротких штанах. Торин же ни единым намеком не выказывал дискомфорта из-за одежды и тяжелого снаряжения. Бильбо устало потер переносицу, предчувствуя, что скоро их напряженный разговор сменится спором: - Я пробуду здесь еще пару дней. Торин нахмурил темные брови: - Ты не собираешься объяснить мне, что с тобой происходит? - Я уже говорил тебе. - Тебе тяжело находиться в Горе, потому что тебе везде видится твой бывший любовник, которого ты проткнул мечом, - холодно констатировал Торин. Заметив, как побледнело лицо Бильбо, он вздохнул и, поджав губы, отвернулся, глядя на других рабочих. В воздухе висел звонкий перестук молотков и топоров, а к ним примешивались негромкая брань и перекрикивания гномов. - Я не хотел, извини, - проговорил Торин прохладно. - Но мне уже порядком надоело все это, Бильбо. Все эти твои отговорки и... - Это не отговорки. Мне нужно немного времени. Пойми... - Мне надоело быть все время понимающим, - холодно перебил Торин, бросив в его сторону хмурый взгляд. Бильбо замолчал. Торин явно был не в духе. Разговор их совсем не клеился. Спустя пару минут молчания Торин снова повернулся к Бильбо, как будто немного поостыв. Он протянул руку и взял его ладонь, перевернув ее кверху. - Во имя Дурина, чем ты тут занимаешься? - мрачно поинтересовался он, посмотрев на его мозоли. Бильбо слабо улыбнулся. - Ты удивишься, но я почувствовал острую тягу к физическому труду. Не вспоминал об этом ощущении уже пару лет, если честно. - Фили говорил мне, но я не поверил. Никогда не думал, что увижу тебя за подобным занятием. Я уж думал, у меня случился солнечный удар. В ответ Бильбо криво усмехнулся. Он поискал глазами что-нибудь, на что можно было присесть, но не нашел ничего подходящего и остался стоять, хотя ноги уже ныли от усталости. - Как ты проводил эти дни? - спросил он Торина. - Так как единственный интересный собеседник, которым я располагал раньше, торчит за милю от меня, мне приходится довольствоваться обществом своих подчиненных, которые, оказывается, все поголовно идиоты. Бильбо не сдержался и рассмеялся. Через секунду Торин улыбнулся и присоединился к нему, огласив воздух раскатистым смехом. Это ненадолго разрядило напряженную атмосферу между ними. И в эту минуту Бильбо, глядя на его улыбку, вдруг почувствовал столь острую нужду в нем, что все внутри сжалось от тоски. Захотелось вновь ощутить вкус его твердых губ, прикоснуться к его рукам, телу... прижаться к Торину и никогда не отпускать. Но здесь, когда их могли обнаружить в любую минуту, он не мог позволить себе подобных вольностей. После минутного колебания Бильбо все же не удержался. Он сделал шаг и, притянув голову Торина, крепко поцеловал, вложив в этот поцелуй все то, что не мог выразить словами. Потом отступил на шаг и облизнул губы, на которых остался вкус губ Торина. Он тяжело вздохнул, понимая, что одного поцелуя после двухнедельного перерыва ему явно мало. Торин шумно вздохнул, глядя на него потемневшим взглядом. Некоторое время они молчали. Откуда-то сбоку, недалеко, доносился громкий ворчливый голос, явно принадлежавший гному. Он подгонял остальных, чтобы те быстрее шевелились и успели распилить оставшиеся бревна до вечера. Торин явно остался неудовлетворенным этим мимолетным поцелуем. Он протянул руку и мягко тронул Бильбо за подбородок: - Я много думал эти дни. - О чем? - О том, не сделал ли я ошибку, заставив тебя остаться со мной. Бильбо пораженно замер, уставившись на его хмурое лицо. - О чем ты говоришь? - спросил он, еле ворочая языком от нехорошего предчувствия. Торин прищурил глаза: - Ты все время избегаешь меня, а я устал возвращать тебя обратно... Я думал, не погорячился ли я, отправившись за тобой в Эсгарот. - Подожди, - Бильбо недоверчиво потряс головой, - это не то, что ты думаешь, мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. Пойми, как мне тяжело, я... Да я места себе не нахожу! Лицо Торина стало отчужденным. Он помолчал, глядя куда-то в сторону, потом холодно проговорил: - Клянусь, я был очень терпелив. Но мне надоело все это. - Торин, ты не понимаешь... - Я все прекрасно понимаю! - Торин повысил голос. - И мне кажется, что ты используешь этот случай, как причину, просто чтобы не видеться и не спать со мной, - Торин будто выплюнул эти слова. - Мне надоело, что ты постоянно где-то, но не со мной. Бильбо неверяще покачал головой и хотел возразить, но слова замерли на губах, когда Торин вновь резко перебил его: - Знаешь, может, ты был прав. Может, мне стоит завести любовницу? - скривился он. - Если мне не изменяет память, ты сам предлагал мне это много раз, не так ли? Тебе наверняка станет легче, когда я буду спать с женщиной и оставлю тебя в покое. Бильбо не верил своим ушам и мог лишь молча смотреть на его лицо, казавшееся в эту минуту каким-то чужим. - И ты сам виноват в том, что произошло с твоим Гэвином, - безжалостно добавил Торин, резко повернувшись к нему спиной. - Ты сам его привечал, потом сбежал с ним и должен был знать, что из этого ничего доброго не выйдет! Сказав это, Торин так же резко прервал разговор и ушел, оставив Бильбо одного. Каждое его слово было резким, словно удар хлыста. Они как эхо звучали в голове, пока Бильбо провожал растерянным взглядом высокую фигуру. Он смотрел на уезжавшего Торина до тех пор, пока тот не скрылся вдали.