(не) друг в друга.

— У тебя недостаточно мышечной массы, — деловито ощупывая его руки, тянет тренер. — И чем я могу тебе помочь, если ты не следуешь плану тренировок? Чонгук безразлично пожимает плечами. Имей он больше смелости и ещё больше похуизма, чем в нём уже есть, он давно бы, поставив тренера перед собой, харкнул ему в участливо-сострадальческую рожу. Но никак не складывается. Да и тренер какой-то мямля, не орёт и не давит, сюсюкает Чонгуку бессвязное про диету и график; на такого и собственной слюны жалко. Жалко и внимания, и в пустую потраченного времени; Чонгуку опостылело два года без изменений проводить за унылой, уже не тяжелой холодной штангой. Тонкой, гладкой и неудобной в руке. Не то, что... — Ох, Чиминни, — голосом маньяка-педофила воркует тренер, всплескивая руками и складываясь в умилительную позу возле парня-новичка. Чонгук готов блевануть прямо здесь и прямо сейчас, слишком уж всё очевидно, а в подготовленном разуме ещё и дорисовывается убогими картинками двух накаченных тел: вздутого здорового и хорошо выстроенного мелкого. Чонгуку не то чтобы омерзительно, но он наверняка смотрелся бы лучше. Да. Чимин в свободной майке-алкоголичке, открывающей мускулы, и кепке набок очаровательно улыбается, излучая добро и радость, а потом легко кивает Чонгуку — "привет". "И ты на хуй иди, — беззлобно додумывает Чонгук. — На тренеровский". Штанга вдруг кажется потрясающе привлекательной, даже поблескивает и отражает Чимина, враз похудевшего на половину своих килограмм. Кривого, перевернутого, но всё так же по-дурацки давящего губы в добродушном оскале. В зеркале Чонгук видит, как тот оценивает разнокалиберные гантели, примеряется ладонью к средненькой и сжимает её, тут же поднося к плечу. Он ниже Чонгука. Ниже и плотнее, и мускулистее — тоже, с какой-то толикой обиды думает Чонгук. А раз так, то использовать можно только преимущество в росте. Он подходит со спины и подхватывает мелкого хёна под рёбрами, приподнимая почти на полметра, и в отражении у Чимина округляются глаза, рот открывается в немом визге, но гантель из рук не выпадает. Чонгук перехватывает его поудобнее, отодвигая лицо от чужой спины, и выглядывает с хитрым вопросом: — Выглядишь жирным, а на деле пиздец какой лёгкий, ты в курсе? Сам Чимин — противный, надоедливый, слишком жизнерадостный какой-то наперекор пофигизму Чонгука. Но он тёплый, вкусно пахнет и тягать его приятнее штанги в любом случае.