Deliverance. Part I. Love.

Глава 2. Дэймон Сальваторе. Я закрыл глаза, и опустил руку в камин. Огонь приятно покалывал тело, разливая медовое тепло где-то под кожей, заставляя сконцентрироваться на ощущении физического разрушения. Это было гораздо проще, чем думать о своем моральном разложении, снова и снова прокручивая в памяти сегодняшний вечер. Глаза Стефана смотрели на меня с отвращением, нанося мне удар за ударом из глубин моей совести. - Не смей подходить к ней, Дэймон! Не смею. Вот только ей твои запреты никогда не мешали, несмотря на то, что это не идет никому на пользу. Ни в детстве, ни сейчас. Больно. Хуже, чем больно. Я готов на все, и это бесполезно. От этого только хуже, крови совсем не хочется, и я впервые не знаю, что мне делать. Никогда не было так... больно. Эхо собственных слов жалило мой разум, и сейчас я почти не контролировал себя, сжимая мышцы рук в кулаки. С трудом, я повернул ладонь вниз, поддаваясь новой волне физической боли. Как хорошо было бы иметь камин побольше... Позади меня раздался возмущенный крик, и блондинистый вихрь оттащил меня от камина. В руке я обнаружил пиво. - Привет, Бэккс! Крутой прикид, - скривился я. - Покрепче ничего не было? - Ты чертов псих, и ты испортил нам ковер своей кровью! Прямо сейчас, Ребекка напоминала мне бульдога. Еще чуть-чуть, и она начала бы брызгаться кислотой, потому что резерв возмущения сестры Клауса был безграничным, так же как и ее чувство ненависти ко мне. Чуть склонив голову, я пристально посмотрел в возмущенные глаза Бэкки, не произнося ни слова, просто концентрируя свое внимание на девушке, чтобы не допускать мыслей. Не лишних мыслей, а просто мыслей, любых. - Ты вообще слышишь, что я говорю? - Твои губы двигаются, звуки разлетаются по комнате, все так... не ново, - ухмыльнулся я, делая глоток. - Ты не думала изменить прическу? Она резко выдохнула, возвращая себе самообладание. За последние двадцать пять лет, я изучил каждую клетку тела Бэккс, оберегающую эмоции, и теперь знал наверняка, как именно заставить ее делать то, что мне нужно. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты действительно неплохой парень, Сальваторе, - задумчиво сообщила девушка. - Вот только потом я вижу любого другого, и это проходит. - Скажешь это в следующий раз, когда будешь кричать мое имя, - кивнул я. - Ты что-то хотела? Ребекка пропустила последнюю колкость мимо своих очаровательных ушек, и это безусловно было ее местью. Ну, умение выводить меня из себя своим спокойствием, когда мне было совсем не до этого, и я хотел с кем-нибудь поораться. - Мы в кино идем, ты с нами или как обычно? Я задумчиво перевел взгляд с блондинки на камин и обратно. Видеться с братом, так же, как и с Трис, не хотелось совершенно. С другой стороны, вечное одиночество - это не то, чего бы хотела для меня Елена, не так ли? Даже, если я считал его свободой, оно все равно догоняло меня, наступало на пятки и душило по ночам, в те моменты, когда со мной не было Ребекки. Чтобы обрести покой, нужно выйти из зоны комфорта. Снова... Туда, где опасно, эмоционально и нестабильно, даже если мне чертовски плохо. Моя рука, все еще покрытая волдырями, крутила бутылку пива, и я не мог решиться, что же ответить. - Как хочешь, - бросила мне Беккс, скрываясь за дверью. - Только больше не суй свои причиндалы в камин, они тебе еще пригодятся. Наверное... Я снова остался один. Елена Гилберт. Прошло уже сорок восемь часов, а я все еще не выяснила, кто же мог видеть меня на поляне. Это не то, чтобы было важным делом, но мне пришлось перерыть тонну сведений о выслеживании животных, и теперь настроение было паршивым. Я надела привычные черные очки, и вышла из дома, наслаждаясь дождливым вечером. На улице было по-весеннему свежо и мокро, дождь только что закончился, и от асфальта шел пар. Я вдохнула воздух и почувствовала, как все мои рецепторы напряглись, едва я уловила запах крови. На том конце дороги мальчик поранил палец - сладкая конфетка для вампира. К сожалению, этой ночью я на диете, а то не ровен час на планете станет одним человеком меньше. А ведь когда-то мне хотелось иметь детей. Не со Стефаном, а просто, абстрактных детей. Я часто представляла себе маленькую темноволосую девочку и думала, что смогу сделать ее жизнь Другой. Как жалко, - прокомментировала я свои же мысли, зло наступая в лужу. Со стороны выглядело смешно. Наверное... Пусть кто-нибудь рискнет засмеяться! Порой сложно быть вампиром. Ты, как пчела, можешь летать, жужжать, пугать всех вокруг, но один укус станет для тебя сломанным барьером: обращение детей - это просто отвратительно. Обращение детей посреди улицы, тем более. Такое не сможет простить себе даже кровосос. Глубоко вздохнув, я вновь продолжила свой путь вдоль улицы, освещаемой лишь фонарями, но даже такой тусклый свет раздражал меня в последнее время. Я чувствовала себя созданием ночи, исключительно ночи, вот только после двух часов город засыпал, и мне было как никогда одиноко на пустынных улицах Коста-Верде. Именно поэтому, я терпела свет фонарей, гуляя по сумеречному городу. Как и всегда, мой путь лежал в старое кафе "Призыв Серены", славящееся своими музыкантами и дрянной выпивкой. Я привычно заказала себе капучино и села подальше в углу, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Никто не смотрел на меня, все были увлечены своими делами - играли в карты, спорили о чем-то. Несколько женщин отчитывали парнишку, дай бог достигшего совершеннолетия, за кражу вяленой рыбы со столика заказов. Здесь собралась настолько разномастная публика, что это не могло не броситься в глаза. Это место было идеальным для моих вечерних занятий. Весь город в одном кафе: разные личности, разные судьбы, разные жизни. Мне нравилось ловить эмоции людей, рождающиеся с каждой клавишей рояля или гитарной струны, для меня это было сродни кислороду, и здесь я имела возможность насладиться этим сполна. В некоторой степени, это спасало меня от одиночества в эти недели, я любила Коста-Верде. Седовласая женщина плакала за соседним столиком. От нее вспышками исходили то гнев, то отчаяние, то страх и просто безмерная печаль. Я подумала, что она потеряла ребенка, слишком похоже её горе было на то, что испытал Аларик, когда ему сообщили, что меня нет в живых. Тех, кто сообщил ему об этом, я убила буквально через час, не в силах справиться с эмоциями... Иногда, я начинала задумываться, почему не смогла убить своего негласного опекуна. Вернее не так, почему я смогла НЕ убить его. Я хотела, чертовски хотела выпить его крови, особенно в первую неделю, но специально держалась подальше от Мистик-Фоллc, забирая жизнь лишь у путешественников в лесу. Спустя месяц пытки, я не выдержала и просто убежала, но для меня все ещё оставалось загадкой, как у меня получилось терпеть так долго? Возможно, дело было именно в его эмоциях, слишком горькими они были, даже для бездушного вампира. Наверное, оставить Аларика в живых было наиболее жестоким решением, и я приняла его неосознанно... Бессердечный монстр. Я слегка покачала головой, позволяя волосам упасть на лицо, и сделала вид, что глотаю кофе. Музыканты менялись один за другим, зал испытывал самые разнообразные эмоции, от радости, до светлой печали, но среди общей картины красок, черным пятном сидела всё та же седовласая женщина. Вне зависимости от музыки, ее эмоции оставались прежними - яркие вспышки, как будто предсмертные, они не меркли и перекрывали собой большинство красок вокруг. Я чувствовала, что внутри меня загорается пламя. Имею ли я право лишить ее этой боли? Я не знала ответа, но понимала довольно четко, что я хочу избавить нас двоих от этой печали как можно быстрее. Я терзала себя сомнениями еще десять минут, прежде чем встала со своего места и подошла к женщине. Она даже не подняла на меня голову, но я почувствовала легкое дуновение ее удивления, совсем ничтожное, прежде чем она снова погрузилась в черный омут печали. Моя рука легла ей на плечо, и женщина поднялась, неожиданно для меня. Черт, за эту неделю меня уже дважды удивили, это прогресс... Или регресс, как посмотреть. Я начинаю терять квалификацию. Её синие глаза одарили меня осмысленным и очень серьезным взглядом, пока я думала, как увести ее из помещения и правильно ли я поступаю: - Пойдем, - сказала седовласая, и мне оставалось лишь удивленно плестись за ней. Вот всё и решилось без моего участия... Хм. Забавная у меня охота на этот раз, ничего не скажешь, больше похоже на заказ еды на дом. Бесплатный сыр бывает лишь в крысоловке, вспомнилось мне, и я нервно улыбнулась. В данный момент я чувствовала себя провинившейся ученицей, она же вела себя, как лидер. Моё тело напряглось, захотелось выпить ее прямо здесь и сейчас, но вокруг все еще были люди, и это меня остановило. Мы дошли до набережной, и я невольно вздрогнула. Мне совсем не нравилось находиться ночью у воды, подсознательная неприязнь. Всю дорогу женщина молчала и всё так же источала горечь, но ее гнев, страх, отчаянье сменились чувством обреченности, это совсем не добавило мне уверенности. Что, черт возьми, всё это значит? Обычная старуха заставила меня испытывать страх, нервничать, путаясь в собственных мыслях. Я просканировала местность на предмет наличия чужих эмоций, и не спеша подошла к спутнице. Моё холодное дыхание касалось к ее спины, но она не обращала на это внимания, погруженная в свои мысли. На этот раз, я заговорила первой... - На небе лишь одна звезда, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но уверенно. - Да, - коротко кивнула она в ответ. Число звезд доступных человеческому глазу я назвала наугад, если быть честной. Даже сквозь очки, мне было не сложно разглядеть сотни маленьких огоньков, разбросанных по небу, но, кажется, им еще рано было проявить себя во всей красе общедоступно. Женщина обняла себя руками, и я поняла, что ей холодно... Как хрупки и нежны эти люди. Уже давно я не вспоминала, как холодно мне было в ночь обращения, когда моё мокрое, слабое тело корчилось на песке от боли, и никто не мог мне помочь. Словно паутину, я попыталась сбросить с себя туманное воспоминание, и снова открыла рот, чтобы обратиться к женщине, когда она внезапно сообщила: - Их было пятеро. - Что? - я удивленно выдохнула, слегка приподняв правую бровь. - Ребят, которых убили позавчера. Их было пятеро. - Пояснила она куда-то в пространство. Было безлунно и очень тихо, если бы моё зрение оставалось таким же слабым, как и человеческое, я не увидела бы ровным счетом ни-че-го вокруг, и я бы очень сильно испугалась, это точно. Но женщина была спокойна, и ее взгляд лучился эмоциями, чернее, чем темнота, окружающая нас. Парадокс... Я смотрела на море поверх ее плеча и думала, что сказать. Чего она ждала от меня? Скорее всего, ей просто нужно было выговориться, только и всего. Мне остается лишь выслушать ее, а потом убить, чтобы сделать своё и её существование проще. Я уловила короткое и резкое колебание воздуха, а затем тишину дикого пляжа, куда мы забрели, разбили ее рыдания, заставив меня инстинктивно отшатнуться влево и встать в позу хищника. Слава богу, что меня никто не видит! Я едва не зашипела при человеке! - За что? Почему именно они? - её плечи тряслись, но голос внезапно окреп. - Неужели я сделала что-то такое в своей жизни, за что господь наказал меня так сильно? Мой маленький... я держала... на руках его, когда ему первый раз делали прививку. Когда он родился, врачи не хотели отдавать его мне, сказали, что он слишком слаб, но я настояла. Что за дрянь отняла у меня брата, сына и мужа в один день? Почему я? За что мне это?! Её слезы оставались на песке темными кругляшками, а я, как вышеназванная дрянь, тяжело задышала, не делая ни малейшей попытки утешить мать. Мать... Да, я была права. Теперь нужно дать ей возможность выговориться, а потом аккуратно и с почтением лишить ее боли. Господи, я что, возомнила себя святым избавителем? Мои руки инстинктивно сжались в кулаки, от обиды на саму себя. Что меня понесло к этой женщине? Елена, тебе что, спокойно в принципе нежить не хочется?! Внутренний голос тихо пролепетал в ответ, словно оправдываясь "а разве не ты мечтала о своих собственных эмоциях всё это время?"... Женщина рыдала, лёжа на песке, и теперь она не казалась такой уверенной в себе. Со стороны она походила на черную дыру, засасывающую любую светлую капельку в себя, как будто бы она хотела разбавить ей свое горе, но никак не могла насытиться, потому что любую, даже самую большую и чистую дозу, моментально поглощала её боль. Я не была героем или святой. Я была вампиром - грязным, бездушным созданием ночи, поэтому я закрыла глаза и просто сделала то, что хотела на данный момент больше всего - лишила ее жизни. Мне не хватило смелости попробовать её, смерть наступила из-за перелома позвоночника - быстро, надеюсь, что безболезненно. В этот момент я чувствовала себя очень и очень грязной, и, когда кончики пальцев закололи от напряжения, не предала этому особого значения. Я несла женщину к морю, задумавшись, что возможно совершила сейчас еще более отвратительный поступок. Что, если у нее еще были дети? Может быть я даже хуже того, кто убил меня... Какое право я, ничтожный бездушный и бессердечный труп, имела принимать решения за кого-либо в этом мире? Что я о себе возомнила? Всё тот же внутренний голос тихонько дунул на моё сознание, "а тебе предоставили выбор, жить или умирать?..", и это было той самой мыслью, за которую я ухватилась, как утопающая за канат. Снова взяла себя в руки, быстро... Давай, заверши начатое, а потом пойдешь домой и спокойно всё обдумаешь, - подбадривала я себя. Мне никто не дал права голоса, теперь и я стала зверем. Закон природы - либо ты, либо тебя, в этом нет ничего сложного или противоестественного. Уже у самой воды, меня вновь настигло чужое удивление, тяжелый пресный запах, растаявший буквально за пару секунд, а затем тихий всплеск нарушил тишину ночи во второй раз за сегодня.