О чем молчат деревья.

Когда Хэйтем выходит из дверей госпиталя, ему кажется, что он постарел лет на двадцать. Под глазами залегли темные круги, он похудел, но всё же, благодаря стараниям доктора и Чарльза, который, собственно, и позаботился о том, чтобы Магистру была оказана необходимая помощь, он чувствует себя относительно здоровым. Он многое переосмыслил за время, проведенное в больнице и четко осознал, что больше не стремится добиться тех целей, что были поставлены перед ним ранее. Он отправится с Коннором – если тот вообще объявится после произошедшего – за Бенджамином, а после... Он думает о том, что было бы неплохо вернуться в Вирджинию, в усадьбу, которую он купил по приезде в Америку, и остаться там. Проблема состоит лишь в том, что просто так отойти от дел ему не дадут. Через несколько дней он отправляется в Нью-Йорк, где, не без помощи сети наводчиков, узнает, что Коннор остановился в одной из таверен неподалеку от сожженной части города. Когда Хэйтем находит его, у него возникает желание уйти незамеченным, самому организовать погоню и больше не иметь с индейцем никаких дел. Но сведений о теперешнем местонахождении Черча у него не так много, и, к тому же, он не уверен в том, насколько они правдивы и не решил ли Коннор эту проблему сам. Переступив через себя, он проходит дальше и останавливается у столика, за которым тот сидит. И испытывает какое-то садистское удовольствие, когда Коннор удивленно распахивает на него глаза. - Отец...- он хмурится, разглядывая тамплиера, и лицо его выражает сожаление. Хэйтем садится напротив, и, пользуясь явным психологическим преимуществом, немного подавшись вперед, шипит: - Не смей меня так называть. Коннор хмурится ещё больше, на лице проскальзывает нотка презрения, но он понимает, что Хэйтем прав. А тот, не желая тянуть время, сразу же приступает к делу. - Ты уже нашел Черча?- он невозмутим и холоден, и Коннор, испытывавший всё это время сожаления по поводу того, как всё между ними сложилось, снова чувствует прилив злобы. Хоть и понимает, что полностью заслужил такое отношение к себе. - Я знаю, где он находится, но нет, я не гнался за ним. - Тебе же так нужны были твои драгоценные припасы,- Хэйтем поднимает бровь. - А тебе - расправа. Что-то изменилось? - Будь оно так, я бы здесь не сидел,- Хэйтем складывает руки на столе, сцепив пальцы замком,- Когда отправка? - В любое время. Корабль ждёт,- Коннор пожимает плечами. Он пытается понять, что именно его так настораживает в поведении отца. Высокомерие? Нет, оно было всегда, как и надменность с холодностью. Спокойствие? Он уверен, Хэйтем может держать себя в руках и не при таких обстоятельствах. То, что заставляет его чувствовать себя неуютно – это то, что отцу безразлична его, Коннора, дальнейшая судьба. Возможно, так было всегда, но раньше... Он обрывает себя на мысли, что ничто уже не будет как раньше и поднимается из-за стола. - Так ты готов? - Полагаю, что да,- Хэйтем встает за ним следом. - Припасы сейчас на одном из островов, главное, чтобы их ещё не успели переправить, иначе всё пропало. В любом случае, путь предстоит долгий, ты уверен, что в состоянии его проделать? Хэйтем не говорит ни слова, лишь, смерив его взглядом, направляется к выходу из таверны. Корабль Черча они находят у берегов Род-Айленда, а его самого — в Ньюпорте, где и происходит расправа. Припасы, ожидающие отправки — на одном из близлежащих островов. Тогда Хэйтем, получивший своё — Черч уже заплатил за предательство — всерьёз задумывается над тем, чтобы оставить Коннора одного: ему нет дела до нужд Вашингтона. И лишь мысль о том, что метис всё же дождался его, а не отправился один на поиски Бенджамина, заставляет его остаться. А когда всё заканчивается, он не знает, что делать дальше. Несмотря ни на что, он видит в индейце компаньона. Они стоят на капитанском мостике, начинается дождь, а Хэйтем наблюдает за тем, как его сын (почему после всего, что произошло, он всё ещё называет его сыном?) уверенно управляет кораблём и думает о том, когда же всё пошло не так. Нет, это случилось не в том лесу. Это произошло ещё раньше, ещё до рождения Коннора. Прежде всего, он не должен был связываться с Дзио. Нет, он не жалеет о том, что она появилась в его жизни. Но если бы её не было, всё было бы намного проще. Во время погони и поисков они не разговаривали ни о чём, кроме насущных проблем. Не обсуждали ни возвращение в город, ни его болезнь, ни то, чем занимался Коннор во время его отсутствия, и Хэйтем и не пытался поднимать эти темы. Так было проще сохранять самообладание и лишний раз не портить себе нервы. До Нью-Йорка ещё два дня пути, есть время на раздумья. Может, идея с усадьбой не так и плоха. Он ещё раз бросает взгляд на сына и уходит в каюту капитана. Когда Коннор за штурвалом, тамплиер проводит большую часть времени в ней, потому что, черт возьми, там удобнее, чем в каютах внизу. Когда приходит Коннор, Хэйтем сидит за столом и читает. Сегодня он никуда не пойдёт, потому что снаружи льёт, и у него нет никакого желания мокнуть. Капитан может прекрасно поспать даже в его присутствии. - Что, оставил Фолкнера под проливным дождём, а сам пришёл в тепло?- хмыкает он, когда Коннор стягивает с себя мокрый плащ. Тот усмехается. - Он сам предложил,- с языка чуть не срывается едкое «я ему как сын», но метис вовремя останавливается. Снимает рубашку и штаны, переодевается в сухое и садится на диван, достает карту и начинает что-то чертить. - Ты ведь в курсе, что я не давал приказа сжигать вашу деревню?- Хэйтем поднимает на него глаза и видит, как индеец напрягается. Молчит, обдумывая ответ, а потом, всё так же не глядя, выдает: - Мне всё равно. Это уже не имеет никакого значения. - Но Чарльза ты всё равно хочешь убить. - Ли — тамплиер. И он знает, в чём он виноват,- Коннор вскидывает голову. - Я тоже тамплиер. Но стоит ли из-за этого лишать кого-то жизни? - Тебе этого не понять,- он возвращается к карте, показывая, что тема закрыта. Но Хэйтем не хочет униматься, что-то подталкивает его к продолжению разговора, который он непонятно зачем начал. А ведь хотел оставить всё как есть. - Уверен?- Хэйтем прищуривается. - Ты ещё скажи, что тебе не хотелось бы убить человека, который сломал твою жизнь. Хэйтем замолкает: Коннор попал в точку. Метис, похоже, это понимает и, отложив карту в сторону, вглядывается в лицо отца,- Тебе ведь знакомо это чувство? Кто это был? - Когда-нибудь узнаешь. Если захочешь,- разговор принимает неприятный для него оборот. Его никогда не переставали одолевать мысли о том, как бы всё сложилось, не будь его отец знаком с Реджинальдом Берчем, но обсуждать это с кем бы то ни было, нет никакого желания. Он закрывает книгу,- Я думаю, мне пора. - Что, как только речь заходит о твоём прошлом, ты сбегаешь?- Коннор ухмыляется. - А тебе так хочется поговорить по душам? - Ты первый начал,- метис пожимает плечами,- И всё же, я делаю вывод, что мы с тобой чем-то похожи. - Да, ты ведь мой сын, Коннор,- едкая ухмылка, обвинение, которое метис не может не заметить. Он молчит, разглядывая стену, а Хэйтем разглядывает его,- А ты ведь знал, где мы находимся, тогда, во Фронтире,- не вопрос, утверждение, и Коннору ничего не остается, кроме как кивнуть. Хэйтем кивает в ответ,- Хорошо. Спасибо за откровенность. В таком случае, я не до конца понимаю, что заставило тебя таки найти конвой и спасти мне жизнь. - Я не настолько бездушен, чтобы оставить отца умирать,- Коннор поднимается, подходит к столу и опирается на него руками, наклоняясь. - Возможно,- Хэйтем вскидывает брови,- Но всё же достаточно аморален, чтобы творить что вздумается. Коннор вспыхивает, отталкивается от стола и отходит в другой конец каюты. Внезапно становится неуютно и душно, и ему хочется выйти наружу, где морской свежий воздух и холодный дождь. Он не хочет продолжать этот бессмысленный разговор и он не станет оправдываться, потому что прекрасно понимает — нет ему прощения. - Можешь убить меня, если хочешь. - Не хочу. Потому что это ничего не изменит,- Хэйтем окидывает каюту взглядом. Очень хочется выпить чего-нибудь крепкого, чтобы разговор шёл легче и в груди перестало колоть. Коннор, словно прочитав его мысли, качает головой. - Всё спиртное внизу. - Здесь была ещё бутылка,- Хэйтем хмурится. - Уже нет,- Коннор подходит ближе, снова наклоняется,- Ты ведь понимаешь, что я не могу нормально спать. Я хотел, чтобы между нами больше не было преград, чтобы не было разногласий... - Интересный способ от них избавиться,- перебивает Хэйтем. - Я не знаю, что на меня нашло тогда, и я не хочу об этом вспоминать. Ты даже не представляешь, как я себя чувствую. - Ты прав, не представляю,- Хэйтем встаёт и идёт к выходу. Нечего ему здесь больше делать,- Знаешь, Коннор, не убивайся так. Скоро мы вернёмся на сушу и ты больше никогда меня не увидишь. Разве что в тот день, когда придёшь по мою душу,- он усмехается,- Славно поговорили. Спи спокойно, сын. Тамплиер покидает каюту, не дождавшись ответа. Дождь хлещет по лицу, одежда намокает почти моментально, но это приносит удовлетворение, и он, подойдя к краю палубы, опирается на переборку и глядит в ночное бескрайнее море. Он не слышит, как Коннор подходит, и замечает его только когда тот становится рядом. - Ты снова заболеешь,- он тоже смотрит вдаль. - Не думал, что тебя это волнует. - Хватит!- метис взрывается,- Я совершил ошибку, но я стараюсь, я хочу всё исправить. Дай мне это сделать. - Зачем тебе это нужно? Я тебе выгоден? Потому что других вариантов я не вижу. Я бросил твою мать, когда тебя ещё на свете не было, я сжёг твою деревню, как ты говоришь, и я только и делаю, что порчу тебе жизнь. Разве нет? - Я хочу, чтобы всё было иначе,- Коннор говорит почти шёпотом. - Для этого тебе нужно наконец-то поверить мне и проявить хотя бы немного уважения. А теперь я и правда пойду. Спокойной ночи. Он не может заснуть в эту ночь и днём вообще не разговаривает с Коннором, хоть и видит, что тот настроен на диалог. А на следующий день он сходит на пристань, прощается с экапижем и растворяется в толпе. Спустя какое-то время он начинает думать о том, что с сыном можно было вести себя иначе. Он видел, что тот раскаивается и понимал, что гордость не позволяет ему извиниться. Да, он не может и представить, что заставило его сына переступить черту, но он и не хочет этого делать. Понять означало бы простить, а Хэйтем Кенуэй предательств не прощает. С другой стороны — это его кровь, у него не осталось больше никого, и простить и принять — это единственный выход. Ему хочется встретиться, поговорить, рассказать о себе — о своём отце, о предательстве, да хотя бы о Дзио, но время идёт, связь между ними снова нарушена и он знает, что их пути больше никогда не сойдутся надолго. И когда, спустя почти два года, Коннор с боем врывается в Форт Джордж, Хэйтем понимает, что всё кончено. Из этой схватки живым выйдет только один, и он знает, кто это будет. Он не пытается рассказать сыну о своих ошибках и раскаяниях, он говорит лишь о том, что тот не прав, о целях тамплиеров, да о чем угодно, только чтобы у Коннора не было повода сожалеть о его смерти. И когда он чувствует клинок, пронзающий горло, то понимает, что рука индейца не дрогнула. Теперь народ сможет вздохнуть спокойно: Великий Магистр Хэйтем Кенуэй, изрядно попортивший жизнь не одному человеку, ликвидирован.