Быть копией

      Военные приблизились, опуская оружие или настороженно обводя в кружке прицела окружающую местность. Твари выскакивать больше не спешили. Говоривший по рации дозорный отключил связь, получив плохо слышимый ответ. Внезапно снял шлем, открывая взгляду ассасина острое, хищное лицо с яркими синими глазами. - Объект семнадцать, с вами говорит капитан МакАдамс. Перед тем, как сюда заявятся из Гентека, у нас есть пара вопросов, - военный подошел ближе, кажется, совершенно не чуя опасности от раненого сирийца. - Зачем вы понадобились Александру Мерсеру? Где он? - Я не знаю, - негромко ответил Альтаир, за время передышки понимая, что ранен не так уж сильно. Странное оружие только немного задело по касательной ногу чуть выше колена, отчего крови и неприятных ощущений было прилично, но сами повреждения вовсе не критичны.       Военный оказался совсем близко и протянул руку. На его лице появилась снисходительная ухмылка: - Ладно. Молодец, что свалил, парень. Этого ублюдка наши тоже поймают, только едва ли потом обойдутся также, как добряки из Абстерго...       Ла-Ахада совсем не тянуло кинуться на шею тому, кто несколько секунд назад в него выстрелил. Ухватившись за чужую ладонь, ассасин рывком оттолкнулся от земли и вскинул руку с зажатым ранее за спиной ножом. Клинок стремительно воткнулся в горло, и прежде чем военные сообразили, что только что сделал подопытный ученых, тот переключился на остальных противников.       Ожидаемо, у них не было приказа убивать ценный Объект, только перехватить и дождаться сотрудников Гентека. Альтаир этим воспользовался без колебаний, ловко избегая захватов и хладнокровно разделываясь с военными. Пару раз едва не получив по голове прикладом, сирийский мастер все же избавился от врагов, изрядно испачкавшись в чужой крови. Перед глазами стояли не люди черного дозора, а закованные в тяжелые стальные доспехи тамплиеры.       Дыхание ненадолго сбилось, когда зрение помутнело, выплевывая десятки образов, постепенно заполнявших пока пустующие отрезки памяти. Неожиданно ярко зазвучали в ушах голоса — терпеливый и мудрый, принадлежащий Аль-Муалиму, он называет имена, оглашает кредо... - «Что бы ни происходило, никогда не задерживайся на одном месте. Исчезай, убегай, но не давай лишних возможностей забрать свою жизнь.»       Всё верно. Альтаир наклоняется над ближайшим военным, зажимая рукой свою рану на ноге, и ловко извлекает из кармана убитого добротный армейский нож. Оружие есть, но нужно остановить кровь, а для этого требуется найти что-то подходящее для перевязки.       Ассасин, вынужденно замедлившись, все же ушел подальше от бойни, высматривая любое здание, куда можно было бы проникнуть без труда. Джинсы стремительно намокали алым, и передвигаться становилось сложнее.       Удача наконец-то повернулась к сирийскому орлу лицом — неподалеку зияла провалом в постепенно густеющих сумерках разбитая витрина магазина. Альтаир осторожно перелез через острые края стекол, чудом не царапая руки.       Внутри все было погружено в полумрак, стояла полная тишина, так что Ла-Ахад без труда услышал приближение проснувшегося от его присутствия зараженного. К счастью, тот оказался достаточно медлительным и неповоротливым — опухоль раздула половину его тела бугристыми кровяными наростами, которые лопнули под ножом, как фурункулы.       Твари погибают от ударов в голову. Это ассасин уже понял твердо.       Легкая слабость постепенно начинала мутить голову, и Альтаир приступил к обыску. В основном на полках почти ничего не было, особенно съестного — очевидно, живые люди все-таки доходили сюда и выгребали припасы из заброшенного магазинчика. Однако за прилавком обнаружилась пыльная аптечка, частично опустошенная, но бинты и пинцет все же остались.       Араб осел на пол за стойкой кассы, с тихим шипением согнув ногу в колене и подтянув к себе. Джинсы были порваны пулей и залиты быстро засыхающей кровью. Когда-то с такой раной он бы сидел, сцепив зубы, и ждал, пока Малик осторожно очистит рану и наложит чистую повязку. У даи даже одной рукой получалось все сделать ловко и чисто, как будто учился в медресе у самого Авиценны.       Альтаир умел латать себя гораздо хуже, но, тем не менее, для выживания хватало. Стащив джинсы и отложив в сторону, ассасин, сцепив зубы, вытащил пинцетом попавшие в рану джинсовые волокна и грязь. Прикасаться к собственному мясу было дьявольски больно, края нестерпимо щипало, а плоть отзывалась на каждое движение пинцета. Не выдержав, мужчина закусил край капюшона, оттянув ткань.       Ему тяжело, в ушах стучит, и кажется, что рядом действительно сидит Малик, оглаживая свою бородку и комментируя его действия. Насмешливое «Новичок» вызывает еще десятки разных воспоминаний, особенности убийств в Иерусалиме, старые тренировки, сыновей...       Кусая белую ткань капюшона, Альтаир с силой затянул бинт, которым плотно обернул рану. Нога инстинктивно дрогнула, и мужчина шумно выдохнул, когда мучения остались позади. Так он сможет продержаться еще какое-то время.       Ла-Ахад снова влез в джинсы и позволил себе пару минут посидеть, запрокинув голову. Дыхание и сердцебиение приходили в норму, только сильно хотелось хотя бы глоток воды. С этой мыслью Альтаир прикрыл глаза и чуть прикусил коротко губу. Ему нужно идти дальше, к людям, чтобы вырваться из этого дикого кошмара.       Когда сириец уже уцепился за стойку, осторожно поднимаясь, его заставил стремительно пригнуться звук шагов со стороны улицы. Быстрые, тяжелые, явно не одной пары ног. Альтаир осторожно выглянул из-за стойки, пытаясь разглядеть, что происходит на улице. То, что там было, радости не вызвало.       Военные, в сходной униформе с теми, которые его схватили ранее, уже в явно большем количестве разбредались по улице. Отдельные отряды по три человека врывались в дома по обеим сторонам проспекта, обыскивая быстро и слажено. Альтаир крепче сжал в руке нож, чувствуя, как его охватывает гнев — да зачем он сдался всем этим людям?       Внезапный грохот заставил сирийца чуть вздрогнуть. Мужчина снова выглянул из-за стойки, и застыл, не в силах сдвинуться с места.       Некое существо буквально парило между и над военными, расшвыривая и раздирая их на клочки вытянутыми громадными когтями, растущими из непропорционально тонких предплечий. Такой скорости вообразить было сложно, особенно же изумляла та сила, с которой тварь запросто швыряла автомобили и любые подвернувшиеся обломки. Асфальт покрывался алеющими брызгами и оторванными, иногда и вовсе растерзанными на клочки конечностями. Существо перемещается под вопли ужаса и громкие маты, затихающие звуки автоматных очередей. Где-то возле разбитой витрины магазина шмякнулась часть туловища с рукой и вывернутой на затылок головой несчастного военного. К горлу едва не подкатил комок тошноты, и Альтаир попытался отползти дальше в тень.       Один из дозорных забежал в помещение, очевидно, пытаясь найти укрытие. Он развернулся спиной к незамеченному Ла-Ахаду и попытался прицелиться в существо. Альтаир видел военного только выше пояса из-за стойки, когда нечто длинное, волокнистое и чернильно-алое обвилось вокруг горла захрипевшего мужчины.       Вкрадчивые шаги, и над стойкой стало видно знакомый серый капюшон. Альтаир задержал дыхание, и зрачки его расширились — в метре от него находился Мерсер. Это он был той тварью.       Раздались глухие чавкающие звуки, и черно-алая масса жгутами обвила дергающегося дозорного, заглушая хрипы и притягивая извивающееся тело ближе. Когда человека просто втянуло в массу, которой было покрыт весь силуэт Мерсера, Ла-Ахад впервые за долгое время ощутил укол страха. Особенно когда ноги военного еще пару раз дрыгнули, торча откуда-то из плеча Алекса, прежде чем окончательно быть поглощенными извивающимися жгутами. Мерсер было развернулся, кажется, собираясь уходить, когда замер, словно к чему-то прислушиваясь. - Нашелся, птенчик.       Самодовольный голос резанул по гордости и натянутым нервам. Поняв, что скрываться смысла больше нет, Альтаир медленно поднялся, держа в руке армейский нож. Он не использовал никогда такого оружия, но в целом клинок был похож на обычный кинжал. Мерсер повернулся к сирийцу, и два мрачных взгляда пересеклись. - Этот город нельзя покинуть, его оцепили военные, - вдруг произнес вирус, так и не изменив обратно свою руку, тонким длинным хлыстом лежащую у его ног. - А долго бегать от меня по замкнутой территории ты бы все равно не смог.       Это что-то вроде утешения? Альтаир ответил угрюмым молчанием, не сдвигаясь с места. Алекс глянул снисходительно и с явным любопытством. Когда молчание затянулось, вирус поднял руку, с шорохом укоротившуюся до длинных когтей на крупной лапе. Протянув эту конечность, Мерсер слегка шевельнул когтем, как указательным пальцем, подманивая. - Я все вспомнил. Об артефакте Предтечей, - вдруг произнес сириец.       Алекс сразу напрягся, хищно раздувая ноздри, как зверь, почуявший добычу. Вирус шагнул вперед, намереваясь ухватить своего человека, но ассасин отшатнулся и чуть поморщился от боли в ноге. - Яблоко Эдема никогда не должно оказаться у такого, как ты, - презрительно процедил Ла-Ахад. - Никогда и ни при каких условиях. - Ты ранен, - заметил Алекс, явно не восприняв всерьез слова сирийца, и глянул на пропитанные кровью джинсы с виднеющейся в драном разрезе перевязкой. - Сюда скоро нагрянет подкрепление. Мы уходим. - Я не стану с тобой сотрудничать, хаволь, - гневно понизил голос араб.       Алекс снова почувствовал глухое раздражение. Этот засранец заставил его гоняться за собой и наводить шумиху среди военных. Не говоря уже о том, что пришлось изрядно понервничать, находя свеженькие трупы, каждый раз гадая, не забрали ли уже Гентек’овцы его пленника. Пару раз Мерсер даже успел почти смириться с тем, что ничего не найдёт.       И сейчас эта заноза в заднице устраивает ему новые проблемы, когда он уже было начал даже уважать его за упрямство. Терпение вируса кончилось, и он резко вскинул руку, делая новый шаг в сторону ассасина. Когти осторожно сомкнулись вокруг тела сирийца, и тот возмущенно зарычал, упираясь руками в обсидианово-черную конечность, которую Алекс на всякий случай притупил. - Мы уходим, птенчик, - вкрадчиво повторил Мерсер, подтягивая упирающегося араба к себе. - Петь про артефакт будешь позже.       Алекс поймал себя на мысли, смотря на молча сопротивляющегося сирийца, что когда-то хотел бы стать именно таким. Не параноиком-учёным, шарахающимся от каждой тени, а гордым, упрямым, сильным. Не сдающимся до последнего. Его же храбрость началась и закончилась, когда он разбил склянку с вирусом перед мордами военных. И умер.       Алекс Мерсер был расстрелян год назад на Пеннсильванском вокзале. Позорно рухнув прямо на собственноручно разбитый вирус. Точнее… на себя настоящего. То, что вирус решил принять облик Алекса - всего лишь совпадение.       Человек в его когтях не был трусом, наоборот, насколько Мерсер мог судить из информации ученых, Ла-Ахад при жизни был героем до глубокой старости и оставил след в истории на долгие столетия вперёд. Когда Алекс смотрел в горящие жаждой жизни янтарно-золотые глаза напротив, сомнений в том, что так и было, не оставалось. Такой не опустит рук, даже когда виски побелит седина. И это понимание вызывает смутное восхищение.       Осторожно опустив ассасина на пол, Алекс немного ослабил хватку. Альтаир ответил вопросительным взглядом, оттолкнул внушительный коготь от груди и угрюмо поправил капюшон. Никаких просьб отпустить, никакой ругани. Спокойный и собранный – просто поразительно. Возникает дерзкое желание разбить эту горделивость, как редкой красоты фигурку.       Мерсер легко обхватил араба обеими смертельно опасными лапами, дергая к себе. Коготь надавил тупой стороной под подбородок, вынуждая задрать голову. Алекс внимательно смотрел в глаза Альтаира, замечая, как зрачки расширились, будто у птицы, концентрируя плавленое золото радужки.       Губы жадно прижались к чужим, сминая порывистым напором. Язык с нажимом провел по тонкой полоске шрама, более плотной по сравнению со смуглой теплой кожей. У ассасина мягкие и полные губы, легко поддающиеся жадному поцелую. Стоит большого контроля не сжать Альтаира крепче в руках, чтобы не навредить.       Резкий скрежет раздался в голове, и лицо бурным потоком залила кровь. Мерсер инстинктивно оттолкнул от себя ассасина и схватился за голову, быстро мутируя до человеческой формы. Пальцы наткнулись на торчащий из глазницы армейский нож, с размаха хорошенько воткнутый глубже середины лезвия.       Без труда вытащив клинок, Алекс восстановился, затягивая пострадавшую часть лица извивающимися темными нитями вируса. Голубые глаза на пробу моргнули пару раз, и Мерсер перевел взгляд на упертую сирийскую сволочь. Тот поднимался с пола, на который из-за толчка повалил стеллаж, и смотрел с явным вызовом. Подтвердил Альтаир это тем, что демонстративно вытер губы рукавом кофты. «- Нет, убивать эту птицу будет жалко. Допрошу у Даны, там же решу, что делать дальше.»