Сонные шорохи

В общем-то, Веснянка никогда не считала Быстролапа грозным. Ну посудите сами – какая может быть грозность в тощем оруженосце? Конечно, у него было много других замечательных качеств – верность, отвага, бесконечное количество идей для шалостей. Ученица особо и не задумывалась о том, что Быстролап может быть каким-нибудь ещё. Ну обидчивый, ну нетерпеливый, ну безрассудный порой – у всех есть свои недостатки, а уж отсутствие грозности таковым считать нельзя. Веснянка вообще об этом не думала. А потом была Свора. Собственно, этим всё и сказано – после Своры была уже Безликая-Яролика, а она думала о многом таком, что Веснянка сочла бы скучным и взрослым. Смерть Быстролапа к такому тоже, пожалуй, относилась – чтобы её принять, требовалась вся возможная и невозможная взрослость. В тот день Быстролап определённо был грозным. И нет, он не был вовсе похож на воинов Львиного племени. Яролика один раз пыталась себе это вообразить – глаза цвета пламени, густая и гладкая чёрно-белая шерсть, спокойный и уверенный взгляд, сам по себе являющийся угрозой. Посмеялась только, потом поплакала. Такой Быстролап Быстролапом просто не был бы – какой-то ненастоящий, будто из снега сделанный. Тронь, и начнёт таять, стечёт по краям весёлыми ручейками воды. В тот день у оруженосца дрожали лапы, неровным было дыхание после быстрого бега, в глазах плескался ужас, шерсть, едва начавшая густеть и становиться похожей на взрослую, жалко встопорщилась от страха. И всё-таки он нашёл в себе силы выйти вперёд и крикнуть в эти слюнявые клыкастые собачьи пасти: «Я не дам вам её убить!» Может, конечно, всё было не совсем так – Веснянка в тот миг лежала в луже собственной крови, едва не теряя сознание от боли в изуродованной половине мордочки, и вряд ли могла что-либо чётко соображать. Тем не менее, что-то она запомнила самым краем сознания. Быстролап, этот тщедушный оруженосец со своими смешными длинными лапами, смог отвлечь собак от своей израненной приятельницы, продолжить сражаться с ними в одиночку, даже не зная, жива ли ещё Веснянка, понимая, что помощь наверняка не придёт вовремя. То отчаянное яростное шипение, что эхом до сих пор отдаётся в единственном оставшемся ухе, и есть самое грозное, что слышала Яролика за всю свою долгую жизнь. С этим никак не поспоришь, и не забудешь за давностью лет, ведь каждую ночь уже многие-многие луны воительница слышит его в своих снах.