Сонные шорохи

У Бича на лапах была кровь. Много крови, литры, тонны, такие количества, о существовании которых не догадывался ни один кот. Быть может, не совсем в прямом смысле – сам он много не убивал, все смерти и бесчинства творились, в основном, по его приказу и – иногда – под его наблюдением. Бичу нравилась кровь – её цвет, запах, да даже железистый тёплый вкус. То был вкус победы, вкус безграничного царствования над слабыми бродягами и трусливыми домашними кисками, надо всеми кошками в этом унылом городе. Каждый закоулочек, каждая помойка беспрекословно платили кровавую дань – бунта им хотелось, но ещё ни одному коту не удавалось собрать под своим руководством столько сил, чтобы открыто попытаться свергнуть единовластного тирана, коим Бичу безумно нравилось быть. Были, конечно, робкие попытки сделать что-то исподтишка – и чёрный маленький кот, так нахально и напористо, хладнокровно и безжалостно правивший своими сородичами, выучил запахи всех ядов, что только можно было добыть его подданным. Отравленная еда – не оригинально, да и бессмысленно – Бичу нравилось вычислять заговорщиков и приглашать их откушать плоды собственных трудов. Ни один ещё не счёл смерть от когтей безболезненней отравления, и чёрный кот об этом очень жалел – было бы очень забавно самому вспороть животы тем идиотам, что посмели возомнить себя достаточно умными для обмана. Пустить кровь – самое приятное, тёмные пятна с лап никогда не хотелось отмывать, они служили напоминанием о грозной силе маленького кота, и Бич видел во взглядах подданных, обращённых на засохшие коричневые лужи на асфальте, дикий необузданный страх. Пугать было приятно не меньше, чем пахнуть кровью. Ещё чудеснее – осознавать, что испуг и уважение заслужены, не надуманы, что миновали детские страхи, и на тёмных улицах никто не решится напасть со спины, потому что острые когти немедля найдут самые болезненные места на теле неосведомлённого глупца. Можно было не доверять никому, даже верному на первый взгляд Костяку – и не ждать предательства, вернее, ждать его с огромным нетерпением ради одного только вида испуганных морд заговорщиков, осознавших, как быстро и легко их раскрыли. О, эти приземлённые обычные коты с их страданиями и печалями, с их грустью и надеждами на лучшее – Бичу их было не понять никогда. У него не было лучшего, любви не было и не было страданий – зато присутствовали обыденность, уважение и страх. Зачем желать лучшего, зачем печалиться из-за ерунды, если можно утопить все чувства в крови и думать лишь о том, как изощрённее помучить очередных глупцов, посмевших требовать власть, которую не удержат? Роднее чувств Бичу была кровь, он поклонялся ей всем своим существом, если мог вообще чему-либо поклоняться. Он создал Кровавое племя, он топил в крови тёмные переулки, и весь он, от остро заточенных когтей до кисточки чёрного хвоста, жаждал вечно видеть вокруг себя красный цвет – самый приятный глазу. Не безумец, нет, - просто расчётливый и жестокий. Он никогда не был убийцей – но надо было, и научился убивать, лучше большинства, чтобы только завладеть своей территорией и верными подчинёнными, чтобы получить власть и уважение, и страх, бешеный и всесильный. Другой вопрос в том, зачем ему это надо было. Обычный кот, разве только умнее прочих, но и у него была своя цель, потому что даже для него существовала кровь, о которой он предпочёл бы забыть. Сотни дней, десятки приёмов, бесконечное ожидание, и заветное желание – убить. Убить тех, кто превратили детство в ад, тех, что заставили искать лучшей жизни, не довольствуясь жизнью обычного домашнего кота… Пожалуй, поблагодарить и убить. Один раз Бич не смог – когда они пришли к нему, грязные, ободранные, несчастные – и не хватило сил нанести решающий удар, даже просто выкинуть на окраины города без еды в надежде на голодную смерть. Не смог. Может, ещё не совсем к тому моменту очерствело сердце. В следующий раз он бы не промахнулся. О, он ждал следующего раза, мечтал о крови брата и сестры на своих когтях, чтобы они пытались подобрать свои вываливающиеся кишки и молили бесконечным речитативом, время от времени забываясь: «Бич, Крошка, пожалуйста, о, пожалуйста, дай нам умереть, только прекрати эту боль, Крошка, мы же родственники, в наших жилах одна кровь, Бич, умоляем…» Чулок и Рубинка, слепцы, глупцы, как бы дорого вы заплатили за свою кичливость, как велика была бы кровавая дань, как громки ваши стоны, как слаб шёпот! Крошка, Бич, властелин этих улиц показал бы вам свою власть, и вы пали бы ниц, только было бы поздно, слишком, и ваша кровь, так похожая на его, залила бы камни мостовой, наполняя воздух запахом железистым и густым. Только вот Бич никогда не искал встречи с братом и сестрой. Если у такого кота могли быть сомнения, он сомневался, что снова не дрогнет лапа, ведь сколько бы он не любил кровь, она всегда была сильнее.