Сонные шорохи

Белоснежка очень многое видела за свою длинную жизнь, но не может припомнить такого густого и пышного снегопада. Он идёт по земле, благородный и величавый, будто старый седой предводитель, обходящий лагерь, проверяющий, всем ли котам племени хорошо спится в ледяную зимнюю ночь. Под слоем мягких белых хлопьев скрывается безжизненная сухая земля, вся её ужасающая пустынность, все лежащие на ней старики, которым не хватает сил шевелиться. Белоснежка не против, она очень-очень устала. Племена ушли недавно, дни назад, но дичь пропала резко, быстро, будто тоже отправилась искать новую территорию, и самая молодая из оставшихся старейшин выбивалась из сил, чтобы принести во временное прибежище хоть жалкую костлявую мышку на четверых. Воля к жизни была – и ещё какая! Молодёжь бы позавидовала бодрому настрою стариков в первый из дней пронзительного одиночества. Только вот потом всё угасло. Так медленно гаснет пожар под проливным дождём, а коты наблюдают за ним, испуганные, встревоженные. Держаться было слишком трудно, а Белоснежка отчаянно недоедала. Она была уверена в своей крепости, в своём сильном теле, столько раз спокойно переживавшем Голые Деревья, поэтому всю дичь оставляла почти беспомощным старикам, на чьих телах смешались легко и прочно племенные запахи. Рядом с ними, с Горностайкой, Тенью и Колокольчиком, Белоснежка чувствовала себя полной сил молодой воительницей. Жаль, что забыла – перебралась в палатку старейшин после битвы с Кровавым племенем и уже давно не так мощна, как в юности. Кошка так увлекается своими мыслями, сожалениями, что не сразу замечает застывшую рядом золотистую тень, теряющуюся в буране. В первую очередь приходит испуг – неужто какой-то бродяга пришёл поизмываться над умирающими от голода и слабости стариками? Через слабый и по-улиточьи медленный удар сердца Белоснежка узнаёт знакомый силуэт и совсем перестаёт бояться. Скорее смиряется. - Звёзды. – Это не мольба, не восклицание, просто констатация факта, узнавание белых точек в густой шерсти, не имеющих ничего общего с хлопьями снега. – Львиногрив, ты? Почему ещё не ушёл? Старый друг, милый и добрый, заботливый и родной, выглядит ещё лучше, чем Белоснежка его помнит. А голос-то, голос! Зычный и густой, будто снова вернулись в юность, когда ещё ученица, неуклюжая Морозка, восхищалась молодым воином с лоснящейся шубкой и огромным сердцем, гулкие удары которого эхом отдавались даже в словах. - Я, я. Неужто думала, что я брошу свою милую подругу? Милую, мужественную, щедрую. Белоснежка смущается – забыла, как трогали похвалы, как старалась им соответствовать, а получалось само собой, потому что Львиногрив никогда не льстил, не преувеличивал. Щедрая на заботу и мужественная, чтобы следовать выбранному пути – сколько было примеров и доказательств? Присмотр за котятами, когда было сложно, когда не было рядом друга, а волнения в племени становились сильней, сильней, будто рябь шла по воде. Вера в дочерей – в обеих дочерей, у которых так сложно сложились судьбы. Получившие ужасные ранения, но в конце концов нашедшие свои места в жизни – у обеих подстилок королева не спала ночи, а заботилась наравне с целителями, яростно, щедро, как и всегда. Гордость за смелых и сильных сыновей. А ещё был Белыш – сколько в него не верили? И только она, Белоснежка, по неведомой прихоти судьбы сразу различила суть – не белую, мешающую охотиться шерсть, не неприспособленность к дикой жизни, не слабость, а будущую верность и схожесть с дядей, Огнегривом. Что бы стало с Белохвостом, если бы кошка не уговорила сестру, славную Чернобурку, выкормить малыша? Нет, Белоснежка умеет признавать свои достоинства, и знает, чего добилась, так же точно, как знает то, что не доживёт до конца метели. Что ж, посражались, полюбили, поверили – и хватит. Не вечно существовать на земле – да на такое и терпения бы не хватило. Только чуть-чуть серьёзнеют глаза, когда отступает боль. - А остальные? Львиногрив смеётся. - Мы, что ли, бросим? У каждого из них своя тропа, каждого ждут его родные, чтобы проводить в новые земли. Так что? Теперь идём? Белоснежка ещё лишь мгновенья стоит на месте, обводя взглядом мир, сотканный из мечущегося снега. Она не сможет в последний раз увидеть родной лагерь, даже просто родные земли, но в этой метели, кажется, и не нужно. Отчего-то кошка знает – она последняя, остальные уже ушли, и это такая честь – оставлять всё в самом конце. Быть последней – и приятно, и горько. И Белоснежка щедро отдаёт свою жизнь в буране, бурану – чтобы он ещё хоть немного позаботился о родном лесе с тем же яростным бесстрашием, с каким она принимала каждое важное решение в своей жизни. В том числе, и это. Последний звук котов – обычно неслышный шелест шагов Звёздных Предков – долго ещё отдаётся шепчущим эхом в бушующем снегопаде.