Never Surrender

Ньют по инерции пробежал ещё несколько метров, а затем остановился. "Не могу больше", – решил парень, а затем завернул за дальний угол Картографической. Ньюта рвало долго и продолжительно. Живот болел от рвотных спазмов, пока желудок извергал наружу всё своё содержимое. Вскоре юноша стал отплевываться едкой желчью. Ньют облегченно осел на землю, прижимаясь спиной к холодной стене каменной будки. Блондин мелко дрожал всем телом, на лбу проступила испарина. Мокрые волосы слегка завивались, противно прилипая к лицу и шее. Земледел жадно глотал ртом воздух, чувствуя, как его легкие и горло полосуют раскалёнными ножами. Блондин упёрся затылком о шершавую стену и обнял голову руками, соединяя локти перед самым носом. Как только юноша закрывал глаза, перед ним тут же возникал образ Гэлли, исчезающего в барахтающемся клубке рыхлой кожи и игл. Предсмертный крик строителя всё ещё звенел у Ньюта в ушах, от чего сердце колотилось так сильно и громко, что, казалось, сейчас проломит грудную клетку и вырвется наружу. – Не может быть, – проскрипел сквозь зубы Ньют осипшим голосом, запуская в волосы пальцы. В голове не укладывалось: как такое может быть? Небо, Стены, гриверы… Вдруг на Ньюта накатила волна обиды, сопровождаемая вновь возникшими в голове «шариками». «Что ты за хрень?!» – подумал парень, почесав затылок, в который раз задумавшись, что могло без ущерба здоровью грызть его мозги так свободно. И всё таки странности в голове, к которым парень уже успел привыкнуть, сейчас отошли на задний план. Ньют впервые осознал, что за последнее время большая часть событий происходила без его ведома. Блондин поморщился. «Вся эта заваруха началась с того дня, как к нам прислали этих гребанутых девчонок…» Руки сами собой сжались в кулаки, да так, что проступили вены. Ньют несколько секунд тупо смотрел на пульсирующие жилки. «Так сильно?..» – юноша наконец смог подобрать нужные слова для вопроса, самого по себе возникшего в голове. – Долго ты там ещё рассуждать о смысле жизни рассуждать будешь? – раздраженно прохрипел Минхо, скривив губы. Ньют с презрением хмыкнул, а затем посмотрел на азиата долгим взглядом. – Какого чёрта ты здесь трёшься? – рявкнул блондин много резче, чем он ожидал. Было ли это тем, что на самом деле хотел сказать Ньют своему лучшему другу? Минхо неслышно выдохнул, с ног до головы осматривая блондина. От того, как блестели глаза стража бегунов, у Ньюта заныло в животе. «Ты болен». Если эти слова изначально прозвучали как приговор, почему он подумал об этом только сейчас? «Приговор…» – Прости, – выдавил блондин, хватаясь за протянутую руку азиата. Ньют поднялся с земли, а затем первым вошёл в Картографическую, погружаясь в непроглядную тьму. Сзади юноша слышал шаги Минхо, тяжелые и усталые, как и сам бегун. «Свет отрубило что ли?» – подумал земледел, вспоминая несколько небольших лампочек на стенах сооружения. Ньют почувствовал, как Минхо налетел на него сзади, и чуть не сшиб с ног. Азиат тут же разразился громом проклятий в счёт блондина. – Какого хрена ты встал посреди дороги?! – Минхо в порыве гнева отвесил другу подзатыльник. Ньют тут же зашипел, хватаясь за голову. Парень опустился на колени. В ушах звенело так сильно, что невольно проступили слезы. Ньют с грохотом упал на бок, желая заглушить внутреннюю боль. – Голова, шэнк! – проскулил юноша сквозь застилавшие глаза слезы, которые ручейками стекали по щекам. Ньют давно понял, что самым ужасным в этих приступах было то, что никогда было нельзя избавиться от их причины или хотя бы достать до неё. Что-то внутри адски зудело и чесалось, яркие сполохи вновь заплясали перед глазами. Один толчок, другой. А затем накатила волна такой боли, которой юноша ещё не испытывал. Из груди Ньюта вырвался хриплый стон, гулко отразившийся от голых стен Картографической. Блондину казалось, что в его позвоночник воткнули раскалённую медную проволоку, по которой проходили электрические импульсы, заставляющие каждую клеточку тела содрогаться до самых краёв. На трясущихся руках Ньют приподнялся с пола, а затем резко рухнул вниз, подставляя лоб половицам. Что-то горячее и вязкое стекало по лицу, в воздухе запахло солёным. – Вставай! Ньют полузакрытыми глазами посмотрел на нависшего над ним Минхо, во всю глотку звавшего на помощь. Азиат всячески извинялся за свой поступок, одновременно пытаясь поднять юношу с пола. Бегун крепко схватил Ньюта за руки и поволок в единственную комнату Картографической. Через приоткрытую дверь лился приглушенный желтоватый свет. Юноша, изгибаясь в конвульсиях, истошно вопил, захлебываясь собственными криками и срывая голос до хрипоты. – Холли, блять, что мне с ним делать!? Ньют чувствовал, как вспотели ладони Минхо, как запястья блондина сжимают мокрые пальцы. Земледела протащили ещё несколько метров, после чего ему в глаза ударил яркий свет. Ньют высвободил руку из мертвой хватки бегуна и закрыл лицо руками, проскулив что-то неразборчивое. – Снимай с него футболку, – краем глаза Ньют увидел, как открывается чемоданчик с лекарствами, и девушка начинает перебирать разноцветные склянки. Минхо дрожащими руками стал затаскивать Ньюта под лампу, где света было больше всего. К другу подтянулся и Томас. Вместе они удержали тело блондина, извивающегося в судороге. Парни оголили торс земледела и прижали его к стене. Холли неслышно подошла сзади и вколола Ньюту между лопаток новую дозу ярко-малиновой сыворотки. Юношу ослепила боль, игла вошла под кожу точно раскаленный нож. Ньют непроизвольно дернулся, и игла на выходе оцарапала ему спину. – Ай, больно! У… Убери это от меня! – язык совсем не хотел слушаться и вновь заплетался уже на конце фразы, Ньют только и смог совладать им на несколько секунд. Юноша ощутил себя затравленным животным, и от этих мыслей стало ещё паршивее. Ньют поспешил вернуть себе свою футболку, чувствуя, как от места укола внутри растекается что-то теплое и согревающее. Минхо тяжело плюхнулся на стул и закрыл глаза, запрокинув голову назад. Его тело по-прежнему мелко подрагивало, Ньют видел, как резко сокращались рельефные мышцы. Холли взяла новый шприц, а затем без особых церемоний откатила рукав футболки азиата и что-то вколола ему. Минхо удивленно нахмурил брови, потирая плечо. – Успокоительное, – хмуро ответила девчонка, а затем стала складывать медикаменты обратно в чемоданчик. Использованные шприцы и иглы Холли сложила отдельно. Минхо буркнул себе под нос пару невежливых слов о том, что ему не требовалась ничья помощь, а потом замолчал, бесшумно вдыхая воздух. Страж бегунов закрыл глаза, и Ньюту показалось, что азиат провалился в легкую дрему. – Вам нужно идти отдохнуть, – взяла слово Тереза. Девушка стояла за противоположным концом стола, окруженная кипой карт, нарисованных бегунами за прошедшие три года. Лицо Терезы выглядело очень задумчивым и сосредоточенным; девчонка чуть поморщила нос, разглядывая один из образцов. Приютели одновременно посмотрели на девушек непонимающим взглядом, требуя объяснить, что они задумали. Холли сложила руки на груди и, нахмурившись, медленно сказала, обращаясь больше к Терезе, нежели к трем друзьям: – Лабиринт – это код. Они говорили, что там должны быть какие-то слова… Тереза, видишь что-нибудь? Девчонка отрицательно покачала головой, начисто забыв о парнях в комнате. Ньют переглянулся с ребятами, но непонимание читалось в глазах у всех. Парень, слегка пошатываясь, подошел к столу. Воспоминания нахлынули на блондина с новой силой, когда он посмотрел на пожелтевшие листки, на которых он когда-то вместе с другими бегунами дрожащей рукой чертил неровные линии коридоров. Юноша взял один из листков и поднёс на свет. Рука на подсознательном уровне потянулась к ещё одной карте из этой же стопки. Все внимательно наблюдали за блондином, а затем Томас вдруг резко хлопнул себя по лбу, подскочив на своём месте. – Ну конечно! Слова! Ребята, нужно накладывать карты друг на друга! Давайте! Томас подскочил к столу и, выхватив из рук Ньюта бумаги, стал осуществлять задуманный план. Бегун складывал карты разных секторов, датируемых одним и тем же днем. Ньют застыл на месте, с замиранием сердца глядя на друга. «Пожалуйста! Пусть у тебя получится, Томми, пожалуйста, пусть у тебя получится! И как мы до такого не додумались?» – Идите сюда, – завороженно прошептал Томас, не отрываясь от карт. – Что там, Томми? – поинтересовался Ньют, стоявший ближе всех к бегуну. Но Томас, казалось, застыл на одном месте. – Том? Тереза положила руку ему на плечо и внимательно посмотрела на него своими пронзительными глазами. Девушка ласково погладила бегуна по шее. – Я… Я… Я вспомнил… – Что вспомнил? – Холли и Ньют одновременно подались вперёд; парень невольно посмотрел на девчонку, поражаясь тому, насколько бледной и невзрачной выглядела Холли на фоне черноволосой красавицы. – Холли права… Лабиринт… Это код, да, она права… Минхо, всё это время стоявший в стороне и наблюдавший за приютелями со скептической ухмылкой, громко фыркнул. Страж бегунов подошел к Томасу и посмотрел на бумаги: на них четко вырисовывалась жирная буква «К». – Возможно, это просто совпадение. Воцарилось молчание. Ньют, раздраженный подобной реакцией, скрипнул зубами от нахлынувшей злости. Парня и самого бесили такие резкие перепады настроения, но противостоять им он не мог. – Это хотя бы что-то разумное, в отличие от твоих тупых идей. После этих слов лицо Минхо скривилось в такой кислой гримасе, точно он только что съел целый лимон. Азиат медленно сложил руки на груди, не отрывая от блондина равнодушного взгляда. – Ну так и якшайтесь со своими картами, но если вас здесь живьем сожрут гриверы, меня на помощь можете не звать, – ледяной тон казался зловещим в полупустой комнате. Сказав это, Минхо медленно развернулся и вышел из Картографической. Вид у него был такой, словно ему только что отвесили пощечину. Ньют уже потерял счет проведенному в Картографической времени. Карты слились во что-то одно, но результат был на лицо – ребятам удалось собрать слово «КРОВЬ». Парень протер руками уставшие глаза и широко зевнул. Ньют уже начал клевать носом от спертого воздуха комнаты, в которой пало сыростью. – Мальчики, идите отдохните, – вновь настойчиво потребовала Тереза. – В таких делах невозможно обойтись без женской логики. Потом вы нас замените, – девушка оборвала Томаса, готовившегося задать вопрос. Ньют ещё раз посмотрел на буквы, в беспорядке разбросанные на листке бумаги. Н, Ж, П, В, М, А… От всего этого голова юноши гудела, и в конце концов сильно закружилась. Парню не хватало воздуха, и он сделал несколько глубоких вдохов. Томас поманил друга за собой, и ребята в молчании покинули Картографическую. Выйдя за порог каменной будки, приютели увидели по-прежнему серое небо и открытые ворота. Часы на руке Томаса показывали пять утра. Парни осмотрелись, но Минхо нигде не было видно. – Дрыхнет наверное, – предположил Томас, идя в направлении Берлоги. Парни валились с ног от усталости, желая как можно скорее добраться до своих комнат, в которых стояли их кровати. Ньют несколько раз чуть не упал по пути, и если бы не Томас, шедший рядом, то наверняка разбил бы себе нос. Впервые за все годы, проведенные в Приюте, скрип старых пыльных половиц показался Ньюту самым родным и ласкающим уши звуком. Парни, обмолвившись парой слов, разошлись по комнатам. Ньют рухнул на кровать и уснул, мгновенно забыв обо всех кодах и символах, над которыми без устали корпел всю ночь. Закрыв глаза, юноша увидел перед собой лицо Холли.