Never Surrender

— Ну-ка, замолкните все! — Ньют замахал руками над головой, привлекая внимание взбудораженных приютелей. Юноша взобрался на небольшую импровизированную платформу, состоявшую из нагроможденных друг на друга деревянных ящиков, доверху заполненных разным строительным мусором, который придавал им вес. Ньют скользнул взглядом по факелам с обоих сторон его головы, отбрасывающими вокруг себя мягкий оранжевый свет. Блондин сложил руки на груди и стал ждать. Постепенно все затихли, и вскоре взгляды шестидесяти подростков были прикованы к их новому вожаку. Ньют заглянул в глаза каждому из приютелей, вспоминая, что им пришлось пережить вместе в стенах проклятущего Лабиринта. Сердце юноши гулко отдавало удары, когда он думал о тех, кто всё же решит остаться, несмотря на долгие уговоры. Их ждала верная смерть — Ньют понял это после ещё одной жуткой ночи, проведённой ребятами в стенах Берлоги. «Холли права». От воспоминаний о Картографической и кипе бумажек, разбросанных по комнате, в груди Ньюта растекалось приятное тепло. Код был у них в кармане, и каждый из пяти друзей уже успел вызубрить эти слова наизусть, распределив их в правильном порядке: ПЛЫВИ, ПОЙМАЙ, КРОВЬ, СМЕРТЬ, ТУГОЙ, НАЖМИ. Всего шесть слов. Ньют был сильно разочарован, узнав о полученном результате. Приютели пожертвовали драгоценным временем и жизнью, перепроверяя исходные данные, из которых складывалась разгадка Лабиринта. Но ничего нового из карт «выжать» не удалось. Сколько юноша не ломал голову, он так и не смог понять, как подобная бессмыслица может обладать настолько важным значением, да и как пригодится им такой бессвязный набор слов? Ньют старался говорить как Алби — чётко, ёмко, с нажимом на остальных, заставляя всех поверить в правильность и безошибочность их плана. Вместе с Минхо блондин оповестил приютелей о том, на какой риск они идут, чем они должны будут пожертвовать ради долгожданной свободы. Перспектива потерять половину парней до дрожи пугала Ньюта, но половина — ещё лучший исход. Если они не могут справиться с одним гривером, что будет, когда на них найдет десяток чудовищ? А если не один? Ньют не чувствовал внутри той уверенности, с которой он убеждал окружавших его ребят. Юноша даже не верил в то, что им удастся добраться до Норы Гриверов. Ему казалось, он наблюдал за чьей-то чужой жизнью, присутствуя на особо важном, но ужасно долгом и нудном моменте. «Скорее бы всё это кончилось», — взмолился Ньют, вслушиваясь в окружавшую их в полумраке тишину. Юноша неосознанно подумал, что такая бывает только на кладбищах: вязкая, тяжелая, пронизывающая каждый миллиметр воздуха вокруг, который, казалось, сейчас трещал от напряжения. Чем больше они решали вопрос об уходе, тем больше страхов и сомнений сковывали Ньюта, и тем сильнее ему хотелось остаться. Нет, он не мог бросить друзей или погибнуть сам как последний дурачок. Зря, что ли, их выбрали? — Итак, что мы решили? — Ньют поморщился от того, с какой важностью ему приходилось говорить. — Все, кто идут с нами, подняли руку вверх. Приютели послушно выполнили приказ и стали терпеливо ждать, пока блондин пересчитает их. К великому облегчению Ньюта, парней, выбравших побег, оказалось в разы больше тех, кто не смог пересилить свой инстинкт самосохранения. Но больше всего юноша боялся увидеть отказ Минхо, стоявшего в толпе. Страж бегунов ни разу не перебил земледела и даже не поторопил его; напротив, Минхо стоял с очень задумчивым лицом и казался отстранённым от внешнего мира. — Когда выходим? — наконец спросил азиат. Приютели без лишних напоминаний расступились перед ним, пропуская к Ньюту. Ньют нервно сглотнул, подавляя приступ паники и тошноты. Юноша посмотрел на стены, а затем на друга. Блондин медленно моргнул, обдумывая план. Ньют облизнул пересохшие губы кончиком языка и спрыгнул с платформы. — Думаю, ночь — самое то. Скорее всего, они ожидают, что мы нападём днём. По толпе прокатился одобрительный гул. Минхо посмотрел на электронные часы на своём запястье и деловито почесал подбородок. Затем страж бегунов добавил обыденным, спокойным тоном: — Сейчас три часа дня, шенки. Собирайте свои пожитки и идите спать, выдвигаемся в восемь. — Отлично, — под нос пробормотал Ньют. — Дружище, проследишь за тем, чтобы эти обалдуи не наделали глупостей? Я хочу немного побыть один. — Лады, — Минхо чуть кивнул и направился следом за парнями, ушедшими в направлении Берлоги. Затем азиат что-то вспомнил и крутнулся вполоборота. — Зайди к Холли, она тебе должна какую-то хрень ввести. Ну, ты в курсах побольше моего. Девушка нашлась в Картографической. Вместе с Терезой они наводили порядок, несмотря на то, что больше им это помещение не пригодится. То и дело раздавался хруст бумаги, который старался перекрыть скрип старых петель сундуков. Ньют услужливо поднял тяжелую крышку, и Тереза сложила туда кипу бумажек, бережно сложенных друг на друга. Девушка отёрла капельки пота на лбу тыльной стороной ладони и продолжила работу. — Я уже хотела позвать за тобой, — Холли как обычно не отвлекалась от своего серебристого чемоданчика и его содержимого. Получив новую дозу лекарства, вводить которую было уже не так неприятно, Ньют вернулся в Приют, слыша за спиной недовольное ворчание девушки: ей требовалась хотя бы небольшая прогулка. Ноги сами привели блондина к кладбищу. Ньют уверенно шел по темному лесу, мысленно плюнув на все воспоминания и страхи, которые должны были отгородить его от этого места. Пройдя мимо нескольких могил, юноша обошел раскидистое дерево и замер. Старая шершавая кора была покрыта чёрными маслянистыми пятнами, которые в темноте казались похожими на нефть. Ньют знал, что это было: кровь шиза, которого убили на этом самом месте. За время, которое прошло с момента убийства сумасшедшего, кровь совсем не изменилась, разве что свернулась чуть сильнее, прилипая к стволу. Сейчас она больше походила на смолу, мерзкими брызгами облепившую дерево. Ньюта передернуло от вида человека, которого Холли обозвала непонятным словом — «хряск». Не раз юноша задумывался над этим словом и его происхождением. Но способностей к другим языкам блондин в себе не обнаружил, а поэтому пришел к единственному по его мнению здравому решению: так сумасшедшие называли себя сами. Блондин провёл пальцем возле жирной капли, по форме отдаленно напоминавшую букву «F». В ушах земледела стоял предсмертный крик существа, считавшего себя человеком и неистово бившегося в агонии, клацая зубами и выкатывая глаза. Юноша отстранился от дерева, испытывая неясное облегчение, заменившее страх. Он вновь вернулся к ровной площадке с покосившимися могильными крестами, на большинстве которых была старая облупленная краска. Земледел невольно ухмыльнулся, вспоминая ложь загадочной темноволосой девчонки. Только в этот раз он знал, для чего понадобился такой изощрённый способ. Блондин выдохнул. Сейчас Ньюту просто необходимо было побыть одному и обдумать всё как есть. Морально подготовиться к тому, исход чего невозможно было просчитать. Как земледел и ожидал, Холли скептически отнеслась к выбору ребят. Девушка лишь хмыкнула, заявив, что их в любом случае ждут. Вопрос был лишь в том, когда приютели решат заявиться. Ньют сел под дерево и обхватил колени руками. Юноша положил на них подбородок и глубоко выдохнул. Дав волю чувствам, он очень скоро убедился, что сделал это зря: Ньюта бил озноб, зубы стучали. Блондину казалось, что вечером его отправят в Изгнание. Годом раньше он бы ни за что не поверил, что добровольно решит сунуться в логово гриверов, и уж тем более убеждать в этом остальных ребят. Ньют чувствовал себя буем, сорвавшемся с якоря и теперь бороздившего огромное неспокойное море. Он не помнил, кто он, не знал своего прошлого, в его памяти не запечатлелись лица родителей, которые наверняка до сих пор горевали по пропавшему сыну. Во всяком случае, Ньюту хотелось в это верить, но подобные убеждения почему-то давали обратный эффект. Он был никому не нужен, выбран для бесчеловечного эксперимента, где его жизнь наверняка не играла никакой роли. Ровно так же, как и жизни других. Сердце больно защемило от осознания своей ничтожности и никчемного положения в обществе. Вдруг мир за стенами совсем другой? Вдруг за время их заточения он успел поменяться сотню раз и выйти за свои привычные рамки, какие его помнил юноша? А что умел Ньют? Что бы мог уметь, не окажись он здесь? Ньюта захлестнула волна тоски и отчаяния. При всём своем желании он не смог бы объяснить бушевавших в нём чувств. Уткнувшись носом в колени, он заплакал, как впервые плакал, когда оказался в Лабиринте. Ньют неслышно вдыхал и выдыхал воздух, до боли сжимая в руках рукоять своего заточенного мачете. После нескольких часов сна юноша чувствовал себя разбитым и опустошенным, а сам был вялым и бледным. Тяжелый рюкзак за плечами давил на спину, и поясница ныла от непривычно большой нагрузки. Ньют принялся считать каждого из ребят, появлявшегося на центральной поляне, где сквозь траву пробивались пыльные бетонные блоки. Не разбуди его Тереза, парень проспал бы, оставшись вместе с восемью парнями, не пожелавшими уйти. Повезло ещё Ньюту, что Томас тоже решил поспать в лесу и расположился рядом с блондином. Девушка сидела на корточках и играла небольшим ножом, втыкая его в землю и тут же выдергивая обратно. Длинные мертвенно светлые пальцы напряженно вздрагивали от каждого громкого звука, но в ярко-голубых глазах Терезы плескалось спокойствие. Она была готова к действиям. Девушка постоянно оглядывалась через плечо, высматривая задержавшегося Томаса. Порой Ньюту казалось, что парочку беспокоило только отсутствие друг друга рядом. Однако неожиданно для самого себя блондину пришлось признать, что он завидует подобным взглядам на жизнь. Ньютом же двигала только работа, а также поддержание пресловутого порядка, одно упоминание о котором оставляло на языке неприятное послевкусие. Впрочем, о подобных мыслях юноша не собирался рассказывать никому. В течение получаса приютели стекались на общее место сбора, обнимая товарищей, с которыми могли никогда больше не увидеться. Холли пришла самой последней; девушка брела в сопровождении Минхо, на ходу размахивая свободными руками. От долго молчания у Ньюта затекли мышцы лица¬ — юноше казалось, оно было сделано из мрамора. Решение было принято быстро и одобрено всем коллективом стражей: парней должен был повести Минхо, знавший Лабиринт как свои пять пальцев. Азиат не стал распыляться на длинные речи. — Скажу её, если доберёмся до выхода из этого сраного места, — только и бросил он, а затем дал сигнал. Все тронулись. Толпа подхватила Ньюта и он зашагал к стенам зловещего Лабиринта, вот уже три года пудрившего им мозги. «Если». Это слово пугало, отталкивало. «Если доберёмся до выхода…» Обрывок фразы эхом звучал в голове Ньюта. Какую цель они преследуют? Для чего на это идут? Только потому, что послушались совета какой-то девчонки? «Эта девчонка спасла тебе жизнь», — мысленно одернул себя блондин, пытаясь не думать о возможных прорехах плана. И без того все понимали: умрёт немало, и все были к этому готовы как в моральном, так и физическом плане. Сердце колотилось в несколько раз сильнее, качая кровь с бешеной скоростью, когда Ньют задумывался о том, что их ждёт впереди. Может быть, если повезёт, на них нападут возле Обрыва, когда приютели будут готовы сражаться в «открытом» относительно Лабиринта месте, а может быть, на них нападут прямо за следующим поворотом. Ньют тупо вслушался в общий топот ног и уставился в рыжий затылок перед собой, стараясь забыть обо всём. Юноша подумал, что сейчас их строй был похож на небольшую армию роботов. Губы тронула нервная улыбка. Ньют посмотрел на часы. На циферблате в темноте ярким зелёном огоньком горели цифры. 9:46 p.m. Ньют давно бывал в Лабиринте, чему был страшно рад. Но сейчас юноша сожалел о потерянном навыке определять на глаз пройденное расстояние или время до определённой точки. Впрочем, так ли нужно было в Лабиринте время? Кто-то дернул Ньюта за рукав. От неожиданности блондин отшатнулся, впечатавшись в шедшего рядом парня. Приютель наградил Ньюта недоуменным взглядом и поспешил догнать своих приятелей, ушедших вперёд. Томас оттеснил Ньюта к стене, поросшей густым плющом. Земледел вопросительно изогнул бровь, глядя на друга. — У нас там небольшая проблемка, — на одном дыхании прошептал Томас; его горячее дыхание обожгло Ньюту ухо, от чего по спине пробежали мурашки. От этих слов у юноши похолодело внутри. Он остановился на месте и схватил Томаса за ворот рубашки, прислоняя к высокому каменному блоку. Подождав, пока пройдут несколько особо любопытных приютелей, Ньют развернулся к бегуну и прошипел ему в лицо: — Что значит «небольшая проблемка» ?! — Успокойся, всё в порядке, — Томас поднял руки ладонями кверху. — Холли просто не рассказала нам о подземелье… Ньюту показалось, что земля уходит у него из-под ног. Он шумно хватил ртом воздух. — Какое ещё к чёрту подземелье, Томми?! — Не то чтобы подземелье. Это что-то вроде хода, туннеля… Волна злости накатила на блондина. Ньют не заметил, как его пальцы впились в плечо бегуна с такой силой, что побелели костяшки. — Давай, Томми, расскажи мне что-нибудь ещё, чего я не знаю! Выплюнув эти слова как последнее ругательство, блондин повернулся к Томасу спиной и решительно зашагал прочь, желая поскорее скрыться в толпе. Ньют не обращал внимания на крики бегуна, раздававшиеся позади, — юношу поглотила обида, комом ставшая в горле. И плевать он хотел на то, что сейчас это выглядело по-детски глупо. — Да стой же ты! Из неоткуда перед Ньютом возник взбешённый Минхо. Он грубо толкнул блондина назад, буравя взглядом. — Засунь свои психи себе в задницу и иди за мной! — он ткнул Ньюта в грудь. — Не надо сходить с ума раньше времени, ты это успеешь. Ньют заскрипел зубами, с трудом подавляя желание съездить стражу бегунов по его нахальной морде. Вместо этого юноша натянуто кивнул и пошел следом за азиатом, чувствуя себя струной для лука. Минхо привёл Ньюта в самый конец процессии. Ребята шли на небольшом расстоянии от остальных, о чём-то рассуждая в полголоса. Ньют скептически ухмыльнулся, скривив губы. — И что ещё ты нам не рассказала? — Хватит психовать, — сухо отозвалась Холли, держась у самой стены. Девушка инстинктивно не отрывала от неё правой руки, боясь потеряться, несмотря на то, что в Лабиринте была не одна. Ньюта позабавило то, что Холли испытывала дискомфорт в узком пространстве. — Клаустрофобия? — ядовито поинтересовался юноша, за что тут же получил толчок в спину. — Мастигофобия, — Холли ответила с не меньшим отвращением, испепелив блондина взглядом. — Ты ушёл вперёд, поэтому слушай. В Норе Гриверов — как вы её обозвали — будет ход. Он делится на два длинных туннеля, которые потом сходятся, образуя нечто вроде буквы «Х». Поток приютелей будет идти по противоположной ветви, которая пересекает нашу. Спрятаться негде, придётся переждать. Парни выйдут в комнату, где будет происходить инсценировка убийства Канцлера и всех ПОРОКовцев. Они найдут выход, после чего ПОРОК заберёт их на вертолётах. Мы же пойдём по короткому пути, у выхода нас будут ждать двое моих знакомых. Они доставят нас в Чикаго, где вы узнаете всё, что будет нужным, познакомитесь с Канцлером. Холли говорила ровным, спокойным голосом, но Ньют видел, каким затравленным страхом блестели её глаза. Девушка тяжело дышала, делая тихие сиплые вздохи. Наконец Холли остановилась, переводя дыхание. Девушка добавила, прежде набрав в легкие побольше воздуха: — Но об этом никто не должен знать. Выбрали именно вас. Также кто-то из вас четверых является Окончательным Кандидатом и представляет для ПОРОКа особую ценность. Кто это — я понятия не имею, — оборвала Минхо Холли, предугадав возникший вопрос. — Поэтому вы обязаны добраться живыми до выхода. На несколько секунд воцарилось молчание. Каждый прокручивал в голове полученную информацию. Наконец в воздухе помимо отдалённых переговоров ребят зазвенел голос Терезы: — А как же ты? К глазам черноволосой девушки подступили слёзы и она судорожно сдерживала рыдания. Ньют продолжал поражаться характеру незнакомки, которую он не успел изучить так же хорошо, как её подругу с момента прибытия в Приют. Терезу совершенно не беспокоило сражение с киборгами, каждый из которых был в несколько раз больше и сильнее ребят. Но она готова была лить слёзы от одной мысли о расставании с дорогим ей человеком. Ньют почувствовал себя конченным эгоистом. Им двигал естественный инстинкт выживания, он совсем забыл о чувствах, которые должен был испытывать человек. Неужели он боялся не потому, что мог потерять своих друзей, а не отомстить ненавистному ПОРОКу? «Во всём виновата эта чёртова болячка», — как можно убедительнее рассуждал про себя юноша, избегая смотреть в сторону Терезы, к которой чувствовал откровенную зависть. — Я всего лишь исполнитель, — Холли пожала плечами, скользнув взглядом по высокой стене, на которой сейчас не было ни одного витка плюща. — Таких как я в нашем мире множество, упор делается только на то, что я молода. В целом моя жизнь не представляет особой ценности для правительства, хотя мой КПД выше каждого из вас. И тем не менее, вы нынешнему миру нужнее. Холли прищелкнула языком, когда ребята проходили через Центральные Ворота. Скоро они достигнут Обрыва. — Почему ты так решила? — спросил Ньют. — Ну, я имею в виду твой КПД в сравнении с нашим. Юноша задумчиво посмотрел, как Минхо дал сигнал Клинту, шедшему впереди всех. Сейчас медяк вернулся в конец, чтобы уточнить направление. Как выяснилось, Клинт лучше всех ориентировался в темноте, да и вёл он себя гораздо спокойнее, когда дело касалось мест, в которые свет почти не проникал. — Ну посуди сам: мне — как и вам, кстати говоря, — всего семнадцать. При этом я работаю в лаборатории, исследуя вирус, который, по сути, сейчас сидит во всех нас. Но моим основным направлением является лечебное дело. По специальности я врач-анестезиолог. Ньют остановился и нахмурил брови. — Постой. Всего семнадцать. Ты ведь ещё ребёнок, откуда столько привилегий у одной ничем не примечательной личности? Холли рассмеялась, но этот смех был скорее вызван нервным напряжением, нежели каким-то другим фактором. — Вам же придётся для начала подучиться, затем выбрать интересующее вас направление, по новой выучиться, а уж только тогда вы начнете приносить городу пользу. Хотя если Ханс прав, ваш КПД уже в несколько раз выше обычного. — Кто такой Ханс? — недоверчиво спросил юноша. Холли махнула рукой, словно отмахивалась от мухи. — Потом узнаете. Знакомство с ним я вам гарантирую. Пятерка ускорила темп: Минхо слишком сильно беспокоило, что они так сильно отстали от остальных — последняя пара приютелей почти скрылась за поворотом. Затем азиат раздраженно произнес: — Вы мне, может, объясните, что за хрень такая этот КПД ваш? Ньют, не задумываясь, выдал ответ на одном дыхании: — Коэффициент Полезного Действия. Характеристика эффективности системы — устройства или машины — в отношении преобразования или передачи энергии. Определяется отношением полезно использованной энергии к суммарному количеству энергии, полученному системой. Все оторопело уставились на блондина. Ньют и сам был шокирован тем, что только что сказал. Юноша почему-то посмотрел на Холли, будто искал в девушке ответ. В её глазах вдруг вспыхнул яркий огонёк, который, впрочем, тут же погас. От холодных серых глаз, которые в темноте казались лишенными всеми свойствами живого, Ньюту стало холодно. Юноша поёжился — взгляд пронизывал насквозь, словно пытался проникнуть в самые сокровенные уголки души. Ньют первым тронулся с места, заставляя перейти в движение и остальных. Теперь шли в молчании, напряженно вглядываясь в темноту. Все голоса постепенно затихли, никто не решался пользоваться даже самым тусклым фонариком. Приютели шли наощупь, то и дело наступая на ноги или утыкаясь друг другу в спины. Друзья решили поступить в пример Холли. Пятерка медленно двигалась, полагаясь только на свой слух. Ньют скользил ладонью по холодной шершавой стене, которая в темноте казалась влажной. Юноша шумно выдыхал воздух и крепче сжимал зубы, когда руки касались зловеще шелестящие листы плюща или его вьющиеся стебли, которые кто-то словно окунул в слизь. Постепенно пространство начало расширяться, и вскоре ребята подошли к Обрыву. Несколько приютелей не сдержало изумленных возгласов. Все кучкой толпились в центре отсека, не зная, как поступить дальше. Парни развернулись к направляющим, стоящим у самого начала коридора. Пока Минхо и Томас расставляли приютелей в защитные позиции, Ньют не мог оторвать глаз от Обрыва. Вместо необъятного космического простора, в который у парня всегда возникало желание провалиться, ему предстало нечто. Словарного запаса Ньюта не хватило бы, чтобы в точности описать то, что он увидел перед собой. Юноша чувствовал, что он забыл, как говорить. Скала резко обрывалась, уходя куда-то в бесконечность. Бесконечностью служил безжизненный серый прямоугольник, парящий в воздухе. Глаза Ньюта бегали то вверх, то вниз. — Это обман зрения, оптическая иллюзия, — выдохнула Холли, со стороны в точности отображая действия Ньюта. — Не была готова к подобному? Теперь его вопрос звучал без иронии. Ньют был слишком поражён происходящим, чтобы действовать кому-то на нервы. — Нет. Перед глазами заплясали разноцветные сполохи. От прямоугольника веяло чем-то недобрым. Ньют сжался, будучи готовым к самому неожиданному выпаду. И вдруг они услышали. Гриверы.