Брат воина

*** Старик привел его к огромным воротам, выходившим на широкую мощеную улицу. Оказавшись по ту сторону, Ирвин увидел, что дом по-настоящему огромен, а вся территория была обнесена сплошной высокой каменной стеной. Не успели они пройти и десятка шагов, как навстречу им уже спешил человек в простой светлой одежде. Остановившись перед ними он поклонился и принялся что-то быстро лепетать на местном языке. Старик одобрительно кивал и свободной рукой наглаживал редкую козлиную бородку. Длилось это долго. Ирвин, не приседая стоявший на ногах с самого утра, был уже изрядно измотан и потому просто уселся на землю. Короткая цепь натянулась, заставив старика обернуться. Стоило лишь ему увидеть сидящего Ирвина, как лицо его исказила жуткая гримаса. Крича что-то на своем языке он принялся дергать цепь, пытаясь заставить своего раба встать, но тот и не думал подниматься. С полным безразличием он смотрел куда-то в сторону и думал о своем. Вконец озверев от подобного поведения, Абид с рыком дернул цепь на себя, ставя Ирвина на ноги. За это в ответ получил не менее гневный взгляд. В очередной раз выкрикнув что-то, он быстро перехватил цепь у основания и свободным концом принялся избивать парня. Но тот, вместо того, чтобы смиренно сносить побои, в какой-то момент изловчился, перехватил цепь и дернул ее к себе, заставив старика навалиться на него. В следующий момент цепь, натягиваясь все сильнее, обнимала морщинистую шею. Человек, до того рассказывавший что-то старику, истошно завопил. На крик сбежалась целая толпа народу, оттащив взбунтовавшегося раба от хозяина, но было уже поздно. Бездыханное тело с красно полосой поперек горла лежало на посыпанной речным песком дорожке. Окружавшие Ирвина люди реагировали по-разному: кто-то рыдал над убитым, кто-то с благодарностью смотрел на избавителя, кто-то горестно вздыхал. Но нашлись и такие, которые с остервенением накинулись на убийцу, повалив его наземь, и стали избивать ногами. Сейчас Ирвин не чувствовал боли. Он испытывал лишь какое-то злобное удовлетворение оттого, что ему удалось отомстить человеку, который купил его как бездушную вещь. Внезапно побои прекратились. Он видел, как окружавшие его отпрянули. Поднявшись, наконец, после нескольких неудачных попыток, парень видел, как от дома в их сторону идет молодой на вид мужчина. В полной тишине он остановился над телом, проверил дыхание, что-то коротко и быстро сказал. Ирвина мгновенно скрутили, а мертвое тело унесли. Проследив, чтобы все было сделано как следует, мужчина повернулся к рабу, точно что-то решая для себя, затем сделал знак державшим его и неспешно пошел через двор. *** Когда к шестому принцу без стука влетел запыхавшийся мальчишка-слуга, принц враз сделался невероятно зол. Он не любил, когда прислуга забывала свое место и нарушала заведенные порядки. Но принесенная новость заставила Сафаиса позабыть обо всем. Абид был мертв! Благодаря надежным осведомителям в доме врага, он смог узнать об этом всего лишь через час. Радости его не было предела. Он уже давно мечтал о смерти ненавистного старика, но сам сделать ничего не мог. За всю свою долгую жизнь Абид перешел дорогу лишь одному-единственному человеку, сделав его своим врагом. И этим человеком был Сафаис. Даже среди родственников убитого не было никого, кто бы его ненавидел. Поэтому у принца были связаны руки. Умри Абид не своей смертью – виноват оказался бы он один. Отец лично пригрозил сыну казнью, если с главным казначеем что-то случится. Будто почувствовав тогда подвох в словах отца, Сафаис приставил своих людей следить за стариком и в случае чего защитить. Потом он еще не раз благодарил свое чутье, ведь у всеми любимого старика оказалось множество скрытых врагов, которые то и дело подсылали убийц и отравителей. И вот теперь, наконец, судьба избавила его от этого тяжкого груза ненависти. Но кто же подарил смерть Абиду? Принц бы лично хотел взглянуть в глаза тому, кто, сам того не зная, отомстил за него. — Кто это сделал? – едва справляясь со своими эмоциями, спросил он у слуги. — Новый раб, которого многоуважаемый Абид купил сегодня утром, — послушно ответил мальчик. Принц не верил услышанному. Его восхищение этим рабом росло с поистине невероятной силой. Но следовало спешить, ведь Камаль, сын Абида, наверняка отдаст его черным торговцам, чтобы вернуть себе хоть какие-то деньги. Не тратя больше ни минуты времени, Сафаис наспех закутался тканью, оставляя открытыми лишь сами глаза, и спешно покинул дворец, двигаясь в сторону самого опасного из всех районов Сардабада. Не то что обычный люд, но даже городская стража старалась лишний раз не появляться на тех улицах, где бесследно пропадали люди. А следом за принцем неотступно скользили несколько верных черных теней. *** Ирвин закричал, когда к его лбу прижали раскаленную докрасна печать из тяжелого металла. Однако вырваться не позволили огромнее ладони одного из мучителей, крепко сжимавшие голову. От невыносимой боли, жгущей кожу, из глаз побежали слезы. Ему казалось, что еще мгновение, и эта пламенная, лишающая рассудка боль доберется до сердца и оно остановится, принеся вожделенное избавление. Но мучитель в последний момент отнял пылающее железо и вернул его в огонь, готовя печать для следующего преступника. Кто-то грубо схватил его, подталкивая и заставляя идти. Парень был не в силах сейчас думать ни о чем и ничего вокруг себя не видел. Он даже не обратил внимания на то, что его остановили и рядом начали спорить два голоса, переходя почти на крик. Затем его снова куда-то вели, а потом он провалился в беспамятство. Первое, что увидели его глаза, когда он их открыл – это темные камни. Было чересчур темно. Он приподнялся на локтях, пытаясь понять где очутился, однако кругом были такие же темные стены, ограничивающие маленькое пространство, в котором теснились кровать, на которой он лежал, деревянный стол из грубых досок и такой же стул. Единственным пятном, распространявшим свет, была небольшая плошка с жиром на столе. Поднимавшаяся от нее копоть не давала возможности нормально дышать, распространяя повсюду неприятный запах сгоравшего жира. Встать на ноги он не смог. Во всем теле была такая слабость, что едва он попытался сделать это, как мир качнулся и поплыл перед глазами. Не было другого выхода, кроме как лежать и смотреть прямо перед собой, ведь даже малейший поворот головы вызывал головокружение. Он не знал, сколько времени так пролежал. Звук открывшейся двери заставил Ирвина посмотреть на вошедшего превозмогая собственную слабость. Вошедший был мужчиной. Он прикрыл дверь, остановился. У него, как и у всех людей в этих землях, были темные волосы, полностью убранные назад. Посреди лба красовался шрам в виде то ли узора, то ли знака. Света было слишком мало, чтобы разглядеть получше. — Фам наир ва? – судя по интонациям, это был вопрос. — Нэ толо диэ? – еще один вопрос. Ирвин не понимал ни слова. Похоже, этот человек знал несколько разговорных наречий, но это не помогло. — Ты меня понимаешь? – наконец выговорил он с трудом, запинаясь на каждом слове. Парень изумленно распахнул глаза и кивнул. Впервые за долгое время он слышал родную речь. — Я пришел помочь тебе, — составил фразу пришелец. — Где я? – тут же задал Ирвин вопрос, мучавший его с момента пробуждения здесь. — Это дом твоего нового господина, — слова давались незнакомцу с трудом, но произносил он все правильно, не делая ошибок. Ирвин молчал. Значит, пока он был без сознания, его опять купили. — Тебя должны были убить, но господин спас тебя. Ты должен быть благодарен ему за оказанную милость. Не говоря больше ни слова, мужчина разложил принесенный с собой сверток на столе. Ирвин с опаской следил за ним, пытаясь понять что тот делает. Резкий запах, ударивший в нос, сильно напоминал те лекарства, которые он сам когда-то готовил. Оказалось, так пахла мазь. Обработав ею обожженный лоб парня, мужчина, осторожно поддерживая голову одной рукой, плотно, но не сильно, несколько раз обмотал ее тонкой полосой чистой ткани и вышел. Хоть побеспокоенная рана и болела, но теперь было немного легче и даже мысли прояснились. Следовало решить, как быть теперь. Ирвин не думал, что удача будет на его стороне и в этот раз, поэтому от мыслей о побеге пришлось отказаться. Для начала необходимо полностью восстановить силы, и понять в какой ситуации он оказался в этот раз. Кроме того, он был благодарен человеку спасшему его. Уже одно то, что он был сейчас жив, стоило того, чтобы сказать слова благодарности. Несмотря на все, что с ним случилось, его тяга к жизни не стала меньше. Лечивший его чужеземец приходил часто: сменить повязки, приносил еду, помогал выйти по нужде. Он представился Радимом и оказался весьма разговорчив. Оказалось, он сам попал сюда точно так же. С его слов Ирвин понял, что ему несказанно повезло очутиться именно здесь, а не где-нибудь еще. Обычно все те, кому выжигали клеймо на лбу, попадали либо на каменоломни и умирали через пару лет от истощения и болячек, либо их забирали для участия в боях с дикими животными и тогда они погибали еще раньше. У тех, кого выкупил его новый господин, появлялся шанс жить почти нормальной жизнью. Всего лишь и нужно было, что выполнять все приказания и без промедления делать то, что требовали. — Не бойся, — ободряюще сказал Радим. Сейчас он говорил уже гораздо увереннее. – Сначала тебе придется отточить свои умения воина, а потом уже ты сможешь выходить наверх, в город, по поручениям господина. — И все проходят через это? – спросил Ирвин, проглотив последний кусок хлеба. — Мне тоже пришлось научиться уверенно держать в руках оружие, хотя с пером в руках мне гораздо привычнее обращаться. Но я считаю, что это не такая уж и большая плата за то, что я сейчас имею. — Ты научишь меня говорить по-вашему? – без перехода спросил Ирвин. Если уж ему придется теперь жить здесь, то не лишним станет умение объясняться на местном наречии. На лице Радима появилась улыбка. — Конечно. Я и сам хотел тебе это предложить. Ирвин не знал сколько прошло дней с того времени, как он открыл глаза и увидел над собой камни потолка. День и ночь никак не различались. Окон не было ни в его комнате, ни в тех коридорах, которыми его водил Радим. Чуть позже мужчина объяснил ему, что все эти помещения находятся под землей и образуют что-то типа большого дома для таких же, как они, еще недавно обреченных. — Сбежать отсюда не получится, — сразу предупредил Радим. Наречие, на котором здесь говорили, называлось арУби. Оно было гораздо сложнее того, которое было Ирвину родным. Правда и сказать одно и то же можно было несколькими способами. — На аруби пишется большинство книг во всех цивилизованных землях. Радим также учил его письму и чтению. Именно от него парень впервые узнал о том, что речь можно превращать в символы. Мужчина знал о многом и Ирвин с интересом слушал и запоминал все, о чем тот рассказывал. В один из своих визитов Радим принес большой рисунок, назвав его картой. В первую очередь он очертил пальцем небольшую часть рисунка справа и сказал, что она обозначает те земли, где сейчас они находятся. Все эти земли назывались Рафир. Ближе к правому краю он указал на маленькую точку и сказал, что это Сардабад – главный город Рафира, в котором они и были. Потом повел пальцем в верхний левый угол. Там, по его словам, находились земли, откуда родом был сам Ирвин. В самом центре рисунка находились большие земли, которые назывались Касвеей. От Рафира их отделяли протяженные горы и множество более мелких земель. Потом Радим отчертил все и объяснил, что вокруг находится вода. Земли, окруженные водой, занимали больше половины верхней части карты и дугой загибались в нижний левый угол. В оставшемся правом углу посреди воды располагались небольшие куски земли, разделенные водой. На них, к немалому удивлению Ирвина, тоже жили люди. Радим назвал эти небольшие земли посреди воды островами. Именовались все они Татьолла. По признанию Радима татьолльское наречие было невероятно сложным, но он его знал. — Обещай, что научишь меня всем наречиям, которые сам знаешь, — попросил друга Ирвин. Он действительно стал считать Радима своим другом. И если понадобится, то он готов был сделать для него все, о чем тот только попросит. Ведь благодаря мужчине Ирвин начал понемногу свыкаться со своей участью. Ведь если даже этот человек, столько всего знавший и видевший, не жаловался, а скорее даже хвалил здешнюю жизнь, то так оно и было. — Правильно говорить "языки", — поправил его Радим. — Научишь? — Зачем тебе? Сначал научись говорить, читать и писать хотя бы на аруби. — Обещай, — не отступался Ирвин. Радим со вздохом согласился. Северянин был необычайно напорист и не отступал от задуманного ни на шаг. Это упорство могло сильно усложнить его жизнь здесь в первое время. — Иди со мной, — сказал Радим когда пришел в следующий раз. Его деловой тон заставил Ирвина без лишних вопросов последовать за ним. Но в этот раз они шли другими коридорами и в сторону явно противоположную той, в которой все это время жил парень. Последний коридор был прямым и широким, с большим количеством более узких боковых ответвлений. Свернув вслед за Радимом в одно из них, Ирвин все отчетливее слышал крики и звуки борьбы, сопровождаемые редким звоном металла. Конец 4 главы. Продолжение следует...