Брат воина

Я, ничего не понимая, шел за Радимом. Его напряженное молчание заставляло меня нервничать. Я с совершенной уверенностью мог сказать, что раньше мы здесь не ходили. Или, новый хозяин решил, что пришло время посмотреть на меня? Звуки, которые я услышал, как только мы в последний раз свернули, заставили вздрогнуть. Я их прекрасно знал, слушая с самого раннего детства, и не забыл бы никогда. Там, впереди, я слышал борьбу. Но яркий свет за открывшейся дверью лишил меня зрения. Смотреть было невыносимо больно, и я часто моргал, пытаясь избавиться от нее. Все же я слишком много времени пробыл в своей полутемной комнатке и мои глаза отвыкли от сильного света. Интересно, как я буду себя чувствовать, когда выйду из этого подземелья на солнце? Наконец, я смог смотреть, и был поражен. Я, конечно, знал, что помещения могут быть большими, но чтобы настолько… Размеры были просто невероятны, как и толстые каменные столбы, уходившие до самого верха. И здесь было много людей. Не столько, конечно, сколько в нашем селении, но тоже немало. — Это тренировочный зал, — объяснил Радим, видя, что я уже осматриваюсь. После этих его слов все сразу стало гораздо понятнее. – Ты ведь умеешь держать оружие? Я кивнул, а Радим довольно улыбнулся. — Тогда я хочу, чтобы ты показал мне что умеешь. Выбирай вон там любое оружие. Я подошел к указанной стене и взял два коротких меча, поскольку ничего похожего на привычные для меня кинжалы не было. Подарок брата… который я потерял. Внутри все сжалось. Я покинул деревню, чтобы найти того, о ком так плакала моя мать и тосковал отец, и что? Где теперь я? В далеких, чужих и совершенно непонятных мне землях, где я для всех перестал быть человеком и стал простой вещью, которую можно купить, продать или убить просто потому, что так хочется хозяину. И все люди здесь – тоже лишь проданные кем-то и купленные моим новым хозяином вещи. Лучше всего об этом говорят метки на лбах, которые они скрывают платками так, чтобы ткань была надвинута по самые брови. — Женщина не должна брать в руки оружия, — с этими словами кто-то сзади дернул меня за косу. Я тут же развернулся, выставляя вперед оба острия коротких мечей. — И зад у нее что надо! – хохотнул снова сзади уже другой голос, и я почувствовал, как меня ударили по ягодицам. Враз мой рассудок помутился. В меня словно попала молния. Перед глазами был уже знакомый дом, вернее его деревянный пол, в который меня грубо ткнули лицом, когда я, который уже раз, попытался вырваться. Но теперь две пары рук надежно прижимали меня к холодным доскам и прямо перед моими глазами по темному дереву плясали рыжие отсветы огня в очаге. Третья пара рук с силой дергала за косы, вторя боли, толчками разрывавшей меня изнутри. А я лежал, рыча в бессильной злобе, и мне казалось, что этот кошмар никогда не кончится. Но, вдруг, державшие меня руки исчезли. Я понял, что могу совершенно свободно двигаться, а в моих руках зажато оружие. Дальше лежать и покорно ждать пока вернется Орик и спасет меня от этого (а спасет ли?), я не собирался. Сейчас я молился богам лишь о том, чтобы успеть отправить к ним моих мучителей. Пусть не всех троих, но хотя бы одного. Видя свою единственную цель – открытую шею – я бросился к ней. — Ирвин! – отчаянно выкрикнули где-то далеко, и я не успел совсем чуть-чуть, лишь слегка порезав кожу. Мои яростные попытки вырваться снова ничего не давали. Крепкая хватка, которой в меня вцепились, не позволяла сделать ни одного лишнего движения, но хоть оружие у меня пока не отобрали. Несколько хлестких ударов по лицу и вот я уже вижу перед собой Радима. — Успокойся, — он повторял это слово, как шаман свое заклинание над костром. А потом шептал в самое ухо уже другое заклинание: — Никто тебе больше ничего не сделает, — его руки успокаивающе гладили меня по спине. А я чувствовал, что изо всех сил прижимаюсь к нему, хотя и выше его. И так это было похоже на родные отцовские объятия! — Это в прошлом. В прошлом, слышишь? – не останавливался Радим, а меня понемногу отпускало, и я приходил в себя. Да, все это со мной происходило раньше. Теперь даже казалось, что и вовсе в прошлой жизни. Но Радим знал о ней. В один из первых дней, когда меня особенно захлестнуло отчаяние, я не выдержал. Радим слушал все те слова, которые лились из меня одним сплошным потоком, и обещал, что это все навсегда осталось в прошлом. И хоть я и клялся, что никто не узнает, что со мной произошло в последний мой день в доме Орика, сейчас я не жалел, что мой друг и учитель знает об этом. — Долго ты еще будешь нянчиться с этим ребенком, Радим? — Только сумасшедших нам тут и не хватало, — ядовито выплюнул тот мужчина, на которого я напал. Он сидел на полу и сейчас ему перевязывали раненое горло. — Уймись, Мусфар, — сказал уже другой мужчина. Он был необычайно высок, как для здешнего, а его лицо больше напоминало собачью морду. Особенно черные глаза, с горевшим в них бешенством, делали сходство просто поразительным. – Забыл, как сам первое время на всех кидался? Этот, вон вообще с Севера, а там народ весь гордый, свободолюбивый. Вот и шалят нервы у парнишки. Радуйся, что вообще жив остался, а не отправился к праотцам! Темнокожий Мусфар недовольно пробурчал в ответ что-то неразборчивое и одарил меня таким взглядом, что будь то пламя, я сгорел бы, не успев сделать и вздоха. Столько в этом взгляде было злобы, что я смотрел на него как привороженный и не мог отвести глаз. — Северянин? – с изумлением воскликнул возникший из ниоткуда парень, на вид совсем еще мальчишка. Бледное лицо было еще более детским, чем мое собственное и, признаться, выглядело куда приятнее. Только вот нездоровая бледность портила все. Зато теплого орехового цвета глаза с живостью и любопытством пристально разглядывали меня. Я даже и не понял, что увидел в них, но это заставило меня крепче сжать придававшее уверенности оружие и отступить на шаг. — Так ты Ирвин? – задорно спросил парень, придвигаясь на шаг, и осторожно взял мою косу. Я дернулся от этого движения, но он, кажется, не обратил внимания. — Чего стали? – прикрикнул мужчина с собачьим лицом на тех, кто окружил нас. – Заняться нечем? Тогда сам лично найду занятие каждому! Все быстро разбрелись по залу, и помещение вновь наполнили крики, звон оружия и резкие шорохи. Только парень так и остался стоять, перебирая в пальцах свободный конец моей косы. — А ты, Ирза, — мужчина как-то странно ухмыльнулся, глядя на него. Меня всего так и передернуло. — А я уже тоже ухожу, — быстро закончил парень и только развернулся, чтобы уйти, как большая ладонь мужчины легла ему на плечо, останавливая. — Идем, Ирвин, — позвал от дверей Радим. – На сегодня хватит. — Подожди, — окликнул моего друга мужчина. – Тебя просил к себе принц. Как можно быстрее. Радим хотел что-то сказать, но мужчина не дал ему этого сделать, перебив: — Ничего с твоим северянином не случится. Ирза за ним присмотрит. — И будет освобожден ото всех своих обязанностей, — осторожно продолжил за ним парень. — Но лишь на время, — предупреждающе сверкнул своими безумными глазами мужчина. – Радим, ты меня слышал? — Да, Халбала. Ирвин, я вернусь сразу, как только освобожусь, — пообещал мне Радим на прощание и я остался здесь теперь уже совершенно точно один. И как только он вышел, все сразу же, точно кто приказал, повернулись ко мне. — Ну вот, нянька ушла, теперь можно и поговорить, — протянул Мусфар, медленно идя на меня. Вот теперь мне окончательно стало не по себе. Я оглянулся раз, второй, но ни в ком, совершенно ни в ком не встретил поддержки. Все просто стояли и ждали. Чего? Того, что этот темнокожий убьет меня? А ведь так уже было. Тогда, в Эрхкильге, когда всем открылась моя татуировка. И все точно так же выжидающе смотрели на меня. Только здесь и сейчас некому было меня спасать. Единственный человек, готовый заступиться, только что ушел. Пока Радим был рядом, все не казалось таким уж плохим. Но Мусфар хоть и медленно, но верно и неотвратимо приближался ко мне и никто не пытался его остановить ни движением, ни окриком, ни даже жестом. Он был без оружия, а мои мечи непривычно оттягивали руки. Все же это были не те легкие и удобные короткие кинжалы, которыми можно было наносить привычные быстрые и точные удары. В самый последний момент я увидел лезвие, взявшееся в его руках словно из воздуха, и едва успел увернуться. А Мусфар снова не спешил с атакой. Он переступал медленно, бесшумно, не делая ни одного лишнего движения. И все его выпады были точно рассчитаны и выверены. С таким оружием я против него ничего не мог сделать – мне нужен был размах для удара. Но Мусфар был либо слишком далеко, либо слишком близко, чтобы я мог хотя бы попытаться атаковать его, а не просто уходить от ударов, которые словно жалили. К тому же я очень скоро начал уставать. Этот человек тренировал свое тело наверняка почти ежедневно, я же уже и не помнил, когда последний раз держал в руках оружие. Кажется, это было в тот день, когда я сбежал от Орика из Эрхкильга. Каким бы я ни был везучим, продолжаться вечно это не могло и, наконец, случилось неизбежное – направляемое им лезвие вошло в мой бок, взрезая кожу, но отчетливо слышался лишь треск разрываемой ткани. На каких-то несколько мгновений мир замер, а потом я отшатнулся, пытаясь ровно стоять на ногах. — Довольно, Мусфар, — рявкнул все тот же Халбала, а я не удержался на ногах и начал заваливаться назад, но чьи-то руки подхватили меня, не давая упасть окончательно. — Теперь все в порядке, — еле слышно и очень быстро шепнули мне на ухо. — Кровь за кровь, — не понизил тона Халбала. – Таково одно из установленных здесь правил, северянин. Ты пролил его кровь, он – твою. Мусфар, хватит! Принц не просто так взял его. А ты знаешь, что бывает с теми, кто идет против воли Светлейшего. Сначала попадет мне, а потом уже я пущу тебя на ленточки, — последнее мужчина уже прошипел. — Хорошо, я удовлетворил свою месть. — Иди, отлежись. Тебя заменит Алийда. Мужчина во втором ряду зрителей кивнул Халбале, потом, уже более дружелюбно, Мусфару. Куда уходил последний, я уже не следил. Мне было не до того. Боль жарче огня жгла пропоротый левый бок и затапливала разум. — Ирза, проследи, чтобы он остался жив. Даллил, кажется, еще не успел уйти. Если поспешишь – успеешь его перехватить. Надеюсь, ты сам дотащишь его до койки? Впрочем, не ребенок же, — последнее было сказано с такой явной издевкой, что даже я, не особо обращающий внимание на то, что происходит вокруг, заметил ее. У меня над ухом зарычали, грянул общий хохот, вникать в причину которого я сейчас совсем не собирался. Гораздо больше меня волновала моя рана. Однако препираться ни с кем мой вынужденный помощник не стал и просто поудобнее закинул мою правую руку себе через шею и, придерживая меня, повел через темные коридоры. — Ребенок! – бормотал он себе под нос, но я все-таки слышал. – Сами не позволяют мне выходить наверх, хотя я здесь один из первых! И в триста раз лучше этого зарвавшегося Халбалы и Мусфара. Вот ведь парочка! Действительно: меч и ножны. Он возмущался в том же духе всю дорогу, и хоть я не слушал его, но все же невольно запоминал все, что он говорит. Может, потом я вспомню и смогу нормально подумать обо всем этом. Когда он, наконец, уложил меня на кровать, то дышал уже тяжело и громко. — Вроде и хилый, а неподъемный, — обессилено выдохнул Ирза, падая на пол и исчезая у меня из виду. – Ты как, жив еще? Погоди, сейчас сбегаю за Даллилом. Он-то знает, что нужно делать. Полежав еще немного, парень встал и лисой юркнул в коридор. Я и сам не хуже какого-то там Даллила знал, что нужно сейчас делать, но боль не давала возможности думать. Если бы я был дома, в том доме, где рос и жил с самого детства, я бы легко указал, отвар чего мне нужен, какие листья необходимо собрать и растереть, приложив к промытой ране. Но я был в тех землях, где вместо живых растений все собой заполонял желтый песок. И чем здесь можно было помочь раненому человеку, из которого по-прежнему вытекала кровь, я не знал. Хотя, залечивал же чем-то Радим мою метку на лбу… Следующее, что я запомнил – это тихий разговор. — … будет все в порядке. Ему сильно повезло. Пройди лезвие на пару пальцев глубже, и он бы истек кровью и умер раньше, чем ты бы успел меня отыскать и привести к нему. Незнакомый мужской голос был невероятно успокаивающий. Он убаюкивал, и я снова впал в беспамятство, а, может, просто уснул. Только когда я в следующий раз открыл глаза, в комнате не было никого постороннего, а на кровати рядом со мной, сидя на полу и положив голову на сложенные руки, спал Ирза. Во сне его лицо выглядело совсем как лицо ребенка. Интересно, какого он возраста? Наверняка младше меня. Хотя за все то время, что я был в этих землях, я точно узнал о здешних людях одно – они ниже, так, что даже я для них зачастую высок (это в своем селении я был самым низким), а также выглядят моложе своего возраста. Так что вполне может статься, что этот Ирза одного со мной возраста. Я завозился, пытаясь хоть немного размять затекшие части тела. Сейчас двигаться было почти не больно, в отличие от того раза, когда меня мучил обожженный лоб. Тугие повязки стягивали мои бока, из-за чего даже вдох я не мог сделать в полную силу, благодаря этому не так сильно тревожа рану. Ирза вздохнул и зашевелился, поднимая мутные глаза на меня. Из них еще не ушли остатки сна, и взгляд был затуманен. Но пара хлопков неестественно черных ресниц, окончательно прогнала его. А я только сейчас заметил, что он без платка, который обычно скрывал лоб и волосы. Последние тоже были черными. Короткие, едва доходившие до плеч, и слегка волнистые. Такие же, как почти у всех этих людей. — Проснулся? – зевая, спросил он. — Ты тоже, — ответил я. Мне вдруг непонятно отчего захотелось смеяться, и я отвернулся к стене, чтобы не видеть это лицо, рождавшее во мне непонятный порыв. — С тобой все хорошо. Даллил сказал, что тебе повезло, — немного грустно сказал Ирза. Возможно, его обидело то, что я отвернулся, но если бы я засмеялся, то это задело бы его гораздо сильнее. — Даллил – это лекарь? – спросил я, справившись с собой и теперь смотря на Ирзу. — Врач. Он обработал рану, пока ты был без сознания, и перевязал тебя. Тебе должно стать легче, он так сказал. Я кивнул. — А ты правда северянин? Видно, этот вопрос мучил его давно и сильно, потому что он весь тут же оживился и с явным нетерпением ожидал моего ответа. — Да, я из тех земель. — И у вас там холодно и поэтому вы едите людей? – совершенно серьезно спросил он, иначе бы я решил, что он шутит. Но весь его вид говорил мне об обратном. Несколько мгновений молчания и я начал смеяться. Несмотря на то, что это приносило мне сильную боль, остановиться я просто не мог. Ирза же смотрел на меня изумленно. — Это так о нас думают здесь? – у меня никак не получалось успокоиться. — Тебе лучше не смеяться сейчас и не делать резких движений, — Ирза положил руку на мою рану и я замер. Все веселье словно ветром унесло. А он не спешил убирать ее, осторожно касаясь ткани повязки и медленно двигаясь выше. — Что ты делаешь? – сдавленно выдохнул я, сам едва различая звуки своего голоса, но говорить громче я просто не мог себя заставить. — Такой тонкий, а тело все равно видно, что мужское, — точно завороженный, так же тихо ответил он, потом дернулся, убирая руку, и испуганно посмотрел на меня. Я ничего не понимал. Если бы на его месте сейчас оказалась девушка, я с некоторой уверенностью мог бы сказать, что она восхищена. Но он ведь не… — Извини, — не дал мне додумать Ирза. – Просто сколько бы я ни тренировался, а такого нет. Он еще раз прошелся самыми кончиками пальцев по моему животу, как бы поясняя, что имел ввиду. — Мне сейчас можно есть? – поспешил я перевести разговор. — Ну да… А ты голоден? Я кивнул. Ирза быстро поднялся, оставив меня одного. Странный парень. Я совсем не понимал, что было в его мыслях. Но с ним совершенно точно получится найти общий язык. Можно даже сказать, что у меня это уже получилось. Как только рана затянулась и перестала кровоточить, я попросил Ирзу начать меня тренировать, потому как помнил слова Радима о том, что чем раньше я всему научусь, тем раньше окажусь наверху. Хотя Ирза говорил, что с тех пор, как он попал сюда несколько лет назад, наружу так и не выходил. Но он был здесь один такой и я не думал, что и меня будут держать взаперти. Стоило Халбале увидеть, что я уже уверенно стою на ногах, он заявил: — Раз хватает сил держать в руках оружие, то хватит их и для того, чтобы делать общую для всех работу. За чистотой и порядком здесь следили сами меченые, как я нас называл. Убирать, стирать испачканную одежду, чистить и затачивать оружие, словом делать все по хозяйству – входило теперь и в мои обязанности. Отдаленно это напоминало то, чем я занимался в родном селении, только здесь я был наравне со всеми. И хоть меня и продолжали до сих пор задирать и дразнить, называя "женщиной" за неестественно длинные "для мужчины" волосы, но относились скорее нейтрально, чем враждебно. Халбала, как я и думал, был здесь главным и ему, после хозяина, подчинялись все. Следующим за ним по главенству оказался тот самый Мусфар, с которым у нас не сложились отношения в самом начале. С Халбалой они составляли странную пару, и я никак не мог понять что их связывает. Ирза – единственный кого я мог спросить, молчал или делал вид, что не слышит моих вопросов. А сам потом украдкой кидал на меня быстрые и странные взгляды, смысл которых я понять не мог. Один раз я поймал его на этом, но он смутился и быстро ушел от разговора. С Мусфаром я часто видел Алийду и Рендага. Эти трое были очень дружны, но иногда я улавливал нечто еще. Вообще, если присматриваться ко всем, кто жил здесь, то их отношения друг с другом порой были слишком непонятны. Только один человек среди всех держался отдельно и ни с кем особо не общался. Это был очень странный и непонятный мужчина. Выглядел он так же, как и местные, но глаза у него были не карие или черные, а серые, светлые. И лицо его было чуть уже, а острый подбородок заканчивался пучком короткой щетины. Все же остальные старались по возможности брить бороды, хотя я видел уже, что местные мужчины носили и такие бороды, как воины в моем селении. Гарьярда, по словам Ирзы, появился здесь немного раньше меня. Известно о нем ничего не было, и с первых дней он поставил себя так, что к нему никто лишний раз старался не подходить. Так что тренировался в общей зале он тоже сам. Наконец я не выдержал. Меня очень сильно интересовала его техника метания коротких ножей, которой я больше ни у кого здесь не видел. Кроме того, я не заметил, чтобы он хоть когда-нибудь брал в руки меч; при нем всегда были кинжалы. И вот именно из-за них мне и хотелось заговорить с ним. Но решиться я не мог очень долго, да и Ирза явно не относился к нему дружелюбно, поэтому я все пытался улучить момент, когда моего друга не окажется рядом. Мне казалось, что ему не понравится то, что я собирался сделать. — Хорошее оружие, — оценил я, подавая ему пролетевший мимо цели нож. В этот день Ирза с самого начала помогал на кухне. Гарьярда недобро посмотрел на меня, всем своим видом давая понять, что не хочет, чтобы я лез к нему. Но мне было важно взять в руки и рассмотреть, а лучше попробовать, его кинжалы. — Можно? – просто спросил я, указывая на такие желанные клинки. Он нехотя достал из прикрепленных к поясу кожаных чехлов один кинжал и с еще большей неохотой и какой-то материнской ревностью протянул его мне. А я уже больше ничего и не видел, искренне радуясь тому, что могу, наконец, держать в руках такое полюбившееся мне оружие, пусть и не свое. Кинжал был идеален. Даже те, которые достались мне от брата, были не настолько хороши и лезвия у них немного перетягивали. Этот же был сделан так ладно, что ложился в руку как родной, а лезвие блестело не хуже водной глади в безветренный день. Я рассматривал его как завороженный, водил пальцем по острой кромке, слушая, как тихо поет под моими прикосновениями опасный металл. А потом резко развернулся и сделал несколько быстрых ударов в пустоту, да так, что был слышен свист разрезаемого воздуха. Оказывается, благодаря более тяжелым мечам, с которыми я вынужден был упражняться, двигаться с кинжалом в руках стало значительно легче, чем раньше. — Где ты этому научился? Увлеченный, я и не сразу понял, что это спрашивает Гарьярда. Когда я повернулся к нему, то буквально прирос к полу там, где стоял. Его серые глаза впились в меня не хуже острой стали. — Кое-чему меня научил брат, а остальное – сам. Он с недоверием смотрел на меня, и я решил, что лучше бы вернуть ему оружие, чтобы не разозлить сильнее. — Любишь кинжалы? – наконец, спросил он. Я кивнул. А вот того, что произошло в следующий момент, я ожидать никак не мог. Гарьярда, не произнося ни слова, предложил мне два кинжала. — Я ведь не ошибся, тебе удобнее с двумя? Хочу, чтобы ты дрался со мной. Не веря своим ушам, я взял кинжалы. Гарьярда и себе вытянул еще два и приготовился, выжидая. Я тоже не спешил нападать. Мне впервые доводилось иметь в противниках того, кто, как и я, дерется на кинжалах. Брат, с которым я тренировался больше, чем с кем-либо, предпочитал меч. Сначала мы просто примерялись друг к другу, не делая серьезных атак, а лишь пытаясь понять противника. Я и не заметил, когда наш медленный ритм со спокойного перешел в головокружительный вихрь, в котором только и успевали мелькать лезвия. Все нападающие и защитные движения приходили сами собой, не получалось даже задумываться о том, что делаешь. Больше всего это походило на танец. И я, и он не замечали ничего вокруг. Возможно, мы бы никогда не закончили это, но в какой-то момент все изменилось. Я так и не успел сообразить, что уже стою на месте, а мне в лицо смотрит острие кинжала Гарьярды. — Мне понравилась твоя манера, — только и сказал он, подбирая выбитые у меня из рук кинжалы, и возвращая их в чехлы на поясе. Оказывается, все в зале собрались вокруг нас и теперь тихо перешептывались. В первом ряду стоял Ирза, сумевший, видно, вырваться с кухни. Он всегда старался как можно чаще быть со мной и болтал практически без умолку обо всем подряд. Сейчас он смотрел на меня так, точно видел впервые в своей жизни. На его лице я читал сильнейшее изумление и восторг. Халбала тоже не остался в стороне. — А ты, оказывается, интересные вещи умеешь, — улыбаясь своей обычной ухмылкой, сказал он. – Я думал, ты совсем ни на что не годен. — Оружие было не то. Я старался не злиться, понимая, что Халбала говорит это не со зла, просто издевательская манера общения обычна для него. Но обида внутри не хотела униматься так просто. Поэтому я не удержался, понимая, что словами, которые сейчас скажу, обижу друга. — Да и нормально учить меня никто не захотел, чтобы я поскорее стал годен хоть на что-нибудь. Так и есть, Ирза обиженно поджал губы. Но мне сейчас гораздо важнее было показать, что я ничем не хуже всех них. С Ирзой мы потом еще успеем разобраться, если что. — Ну что ж, — насмешливо протянул Халбала, но в его глазах я видел уважение. – Гарьярда, возьмешь себе ученика? Теперь все без исключения, затаив дыхание, смотрели на человека, которого считали одиночкой, и ждали его слов. Но Гарьярда лишь коротко кивнул и вернулся к одному ему понятным упражнениям. — Не подведи, северянин, — бросил мне Халбала напоследок, когда все стали расходиться. Я и сам не хотел больше ничем сегодня заниматься. Единственные карие глаза, обращенные ко мне сейчас, смотрели с упреком и обидой. Я, ничего не говоря, просто прошел мимо. Хоть и знал, что поговорить с Ирзой надо, но сил у меня на это не было, и я не был уверен, что найду сейчас именно те слова, которые смогут ему все правильно объяснить. Заснул я моментально, как только мое уставшее тело почувствовало под собой кровать. А проснувшись я уже совершенно точно знал что мне следует делать. Моя очередь выполнения обязательной работы еще не наступила, а, значит, весь день был полностью моим. Мысль, посетившая меня, стоило открыть глаза, была настолько естественной, что я так и не понял, как она не пришла в мою голову раньше. Сбегав на кухню и выпросив там самый острый и удобный нож, вместе с необходимым мне количеством горячей воды и чистых тряпок, я вернулся к себе. Те настои, которыми Ирза обрабатывал мою рану, а также те, которые я уже самостоятельно выпросил у Даллила, теперь были как нельзя кстати. Застыв над собственным отражением в воде, я в последний раз глянул на свою метку на лбу. Продолжение следует...