Брат воина

Так сразу решиться на то, что я задумал, не получилось. Я то сжимал, то разжимал пальцы, державшие рукоять ножа, но страх не проходил. Напротив, он становился лишь сильнее. И прямо сейчас я уже начинал думать, что у меня не хватит духу сделать это. Разозлившись на себя, я все-таки решился. Кровь закапала в воду, окрашивая ее красным и размывая отражение так, что я водил ножом вслепую. От боли хотелось кричать, но я лишь плотнее сжимал зубы и ругал себя за слабоволие. Ведь хотел же я избавиться от этой метки? Хотел! А значит, надо срезать все. Пусть лучше будет шрам, чем этот ненавистный рисунок, уподобляющий меня вещи. В следующее мгновение, а может и через какое-то время, нож почти соскользнул, едва не сделав меня слепым на один глаз – это отворилась дверь и закричал Ирза. — Что ты делаешь?! – срывающимся голосом кричал он, пытаясь отнять у меня нож, но пока ему этого не удавалось. Все же он был ниже и слабее меня. – Тебе так жизнь не мила?! – продолжал вопить он и я совершенно отчетливо слышал всхлипы. Но видеть я ничего не видел. Текущая кровь и сильная боль почти не давали мне ничего видеть. Я только чувствовал, как Ирза таки отобрал у меня нож, и принялся осторожно смывать кровь заранее приготовленной мной водой. Только она уже успела остыть, и была еле теплой. — Я сейчас, надо поменять воду, — с отчаянием проговорил он, заставляя меня попятиться и сесть на кровать. – Обещай, что больше не будешь пытаться причинить себе вред. Обещай! Ирза почти умолял. Я чувствовал, как он взял мои руки, как трясутся его, как быстро его губы касаются моих пальцев и он шепчет что-то на аруби так быстро, что я не успеваю ничего разобрать, лишь тихое "пожалуйста", которое повторяется почти постоянно. — Нужна горячая вода. Кровь еще продолжает идти, — пытаюсь остановить его я, потому что руки Ирзы уже гладят мои ноги, поднимаясь по бедрам. И я, наконец, понимаю смысл всех тех взглядов, которые он бросал на меня, того восхищения, с которым смотрел на меня, тех небрежных касаний, которые на первый взгляд были совершенно случайными. — Да. Конечно. Я мигом, только ты дождись меня, слышишь? – тараторит он и вылетает из комнаты, и я слышу, как он расплескивает воду. Ощупью я пробираюсь к столу, беру несколько тряпок, шипя от боли, прикладываю их ко лбу, падая обратно на кровать. Я не знаю, сколько успел срезать, но надеюсь, что достаточно. Не хочется, чтобы остался хоть один клочок этой отвратительной метки. Об Ирзе, о том, что он сейчас делал, о том, что я только что понял, я думать пока не могу. У меня еще будет достаточно времени на это. Я слышу, как Ирза вбегает в комнату и облегченно выдыхает. Он думает, что я хочу лишить себя жизни. Со стороны, наверное, это так и выглядит, но это то, о чем я думал в последнюю очередь. Мне просто противно было всякий раз видеть свое отражение, вернее, противно видеть эту выжженную метку. — Ты ничего себе не сделал! – обрадовано шепчет Ирза, осторожно промывая рану. – А это, — он легко коснулся пальцами правой брови. Я тут же дернулся, было больно. Кажется, именно ее я разрезал, когда он закричал и нож соскользнул. — Прости. Прости меня. Пожалуйста, прости. Это все я. Если бы я только не закричал. Если бы не испугал тебя. Но я испугался сам. Испугался за тебя, — бормотал он как сумасшедший, лежа возле меня на кровати и крепко держа за руку. Он сделал все, что я ему говорил: смыл кровь, пропитал несколько тряпок одной из настоек, которые я приготовил, осторожно перевязал, стараясь не перетягивать. И я действительно был рад тому, что он оказался тут и помог мне, тому, что он просто был сейчас рядом. — Успокойся, — попросил я, но его словно прорвало. Он шептал без умолку одно и то же, постоянно извинялся, просил простить его, сжимал мою руку в своей, другой проводил по волосам, потом спохватывался и отдергивал ее, а потом принимался гладить по новой. — Ирза, я не ищу смерти. Ты давно уже долен был это понять, — не выдержал я, потому что он, похоже, успокаиваться не собирался. – Ты ведешь себя так, словно то, что сейчас случилось, было не со мной, а с тобой, — попытался пошутить я, а он вдруг всхлипнул, потом еще раз, уже сильнее, и громко разрыдался. И долго не мог остановиться. И теперь уже я шептал не прекращая, пытаясь успокоить его. Похоже, он привязался ко мне гораздо сильнее, чем я замечал. И его привязанность была совсем не той, какой я ее считал все это время. Ирза в конце концов затих и просто спал, лежа рядом. Кровать была узкой, для двоих на ней было слишком мало места, но я не собирался его будить и просить идти к себе. Возможно, оттого, что знал, что он откажется, а возможно оттого, что просто не хотел этого. С того дня прошло уже много времени. Рана затянулась и я смог, наконец, снять повязки. Никто в этом странном месте, ставшем мне вынужденным домом, не спрашивал у меня что случилось. Лишь взгляды, которые они бросали, выдавали их интерес. Гарьярда тоже не спрашивал ни о чем, и не делал поблажек, словно бы и не видя, что мой лоб опять перемотан. Он, как и пообещал Халбале, тренировал меня, выматывая практически каждый день до такой степени, что я приходил к себе в комнату, падал на кровать и забывался сном. А на следующий день снова вставал и шел в тренировочную залу, где меня уже ждал Гарьярда и новый день тренировок. Периодически мне приходилось то помогать на кухне, то мыть каменный пол многочисленных коридоров, то чистить и менять факелы – единственный источник света вне наших комнат и выполнять множество другой работы, которую здесь одинаково делал каждый, даже Халбала. С Ирзой я практически не виделся. Лишь иногда, когда приходил есть в обеденную. Но тогда он лишь улыбался и кивал мне. А потом садился где-нибудь в противоположном краю, и больше не смотрел в мою сторону. Не могу точно сказать почему, но он намеренно держался подальше от меня. Возможно потому, что чувствовал вину за то, что нож тогда разрезал мне бровь, а, возможно, из-за того, что стыдился того, что позволил себе делать. Я не знал ответа на этот вопрос, а возможности спросить Ирза мне не давал. Я же хотел знать наверняка, чтобы он сам мне рассказал все. И, как и всё, мое терпение не было вечным. Мне просто надоело бегать за ним, я перестал искать встречи. Но мысли никак не давали мне покоя, и я вновь и вновь искал ответы на мучившие вопросы. Гарьярда продолжал выматывать меня. Только это и спасало. Радима я все так же продолжал ждать. С момента моего появления здесь прошло уже больше, чем полгода. И два первых месяца я провел именно с ним, практически не выходя из своей комнаты. Многому из того, что я знаю, меня научил именно он. Все остальное время после его ухода я учился жить в моем новом доме, скрытом от солнечных лучей под землей. Я не раз был свидетелем расправ над пытавшимися сбежать новоприбывшими. Для таких здесь было одно наказание – смерть. — Тот, кто предал раз – предаст и второй. Таким нет веры, — сказал мне как-то Гарьярда. А потом объяснил, что здесь живут только те, кому принц доверяет как себе. Мы его особые воины, выполняющие любые поручения и идущие, если надо, на смерть по первому же приказу. Те же, кто не смог оценить дара, преподнесенного новым господином – еще одного шанса на жизнь, лучшую из той, на которую такие приговоренные как мы могут рассчитывать – не достойны этой жизни. — Ты бы смог повернуться спиной к человеку с оружием в руках, которому ты не веришь? – спросил Гарьярда, видя, что я все еще не понимаю. После того я долго думал, но все же понял, что по-другому здесь просто не выжить. Мы не семья, мы – стая. И здесь только от принца зависит наша жизнь. Что случится с нами, если принца вдруг не станет? Задав себе этот вопрос, я понял, что ответа на него боится каждый из нас. Именно поэтому все они и я тоже, сделаем все. Войдя в тренировочную залу, я заметил, что все собрались плотным кольцом в дальней части. Неужели очередной приведенный новичок решил сбежать? Я проталкивался вперед, стараясь оказаться поближе, чтобы посмотреть. Обычно опоздавшим никто не уступал, но сейчас, видя, что это я, все переставали ругаться и отталкивать, пропуская. В первое мгновение я не поверил своим глазам, а потом меня сковал страх оттого, что бой здесь шел не на жизнь, а насмерть. Поскольку Халбалы не было – он совсем недавно получил задание от принца – его обязанности выполнял Мусфар. И именно он дрался с Радимом, а я лихорадочно выискивал среди собравшихся Гарьярду. Но не успел я обрадоваться тому, что мой учитель стоит совсем рядом, как он отрицательно покачал головой. Я чувствовал, как меня сначала охватывает паника, а потом я начинаю злиться на всех сразу. На Мусфара за то, что ввязался в этот бой; на Халбалу, которого сейчас не было, чтобы прекратить это; на Гарьярду, который как всегда не вмешивался ни во что. — Хватит! – прокричал я, взрываясь, потому что Радим был уже изрядно ранен. Шепотки и переговаривания тут же смолкли, в наступившей тишине частый звон и скрежет скрещивающегося оружия был особенно громким. Но они не остановились, и я сомневался, что кто-нибудь из них вообще меня слышал. Я быстро осмотрелся, ища оружие. Рядом со мной оказался Камар. Быстро выхватив у него кривую саблю, я вклинился между дерущимися, раскидывая их в стороны. И был безумно благодарен Гарьярде за то, что он заставлял меня драться с ним разным оружием. — Не лезь! – рявкнул Мусфар, пытаясь убрать меня с дороги, но я стоял между ним и Радимом и не собирался отодвигаться. Хорошо, что мой друг не кинулся обратно в драку. Справиться с ними двумя мне бы не удалось. — Радим, стой на месте, — заорал я, не оборачиваясь. На глаза попался Ирза. Бледный, как полотно, он перепуганно смотрел на меня. — Ирза, не пускай Радима, — крикнул ему я. – Ирза, не стой! Мой крик вывел его из ступора и парень бросился мне за спину. — Ирвин, уйди. Хуже будет, — Мусфар и не думал останавливаться. — Ты его не убьешь, — выдохнул я, ныряя под удар, быстро разворачиваясь и отражая следующий. – Ирза, уведи Радима. Если понадобится – запри. — Куда! – гаркнул Мусфар, пытаясь кинуться наперерез Ирзе, утаскивавшему Радима, но я оказался быстрее. Мусфар был неимоверно зол. И вся та ярость, которая сейчас полыхала в его глазах, грозила вылиться на меня. — Ты не сделаешь ему ничего. Ты сам виноват, — увещевал я между ударами. – Я тоже виноват в этом. Ты ранил меня тогда. Я об этом уже забыл, как и ты, а Радим только узнал. Мне удалось оттеснить его к стене, выбив оружие. Теперь я крепко держал его, не давая вырваться. Странно: он, сильный мужчина, не мог справиться с моей хваткой. — Ты соображаешь, против кого пошел? – захрипел Мусфар. Его глаза сузились, ноздри раздувались, тело напряжено до предела. — Ты – не Халбала, — серьезно сказал я. – И ты не должен был лезть. Халбала бы попытался вразумить Радима словами, не оружием. Мусфар дернулся. — И мне ты ничего не сделаешь. Мы с тобой все уже решили тогда. Если надо, я могу напомнить и показать шрам. Он остался. Навсегда. Я видел, как Мусфар понемногу начинает дышать ровнее. Он вспыльчив, все знают, но, также, быстро отходит. И он не глуп. Иначе бы Халбала не оставил его вместо себя. — А ты силен, — недовольно сказал он через время и я понял, что Мусфар окончательно взял себя в руки. – Халбале необязательно знать об этом, — уже громко. – Все разрешилось. — Все закончилось, слышали? – прикрикнул Дурга, разгоняя скопление. — Надеюсь, ты уймешь Радима, — сказал мне Мусфар почти на ухо. – В следующий раз, если он кинется на меня, ты уже не сможешь вмешаться. — Я знаю, — благодарно ответил я и отпустил его. Теперь следовало поговорить с Радимом. Только после увиденного я уже начинал сомневаться, что убедить его будет так просто. Я считал его спокойным и умеющим держать себя в руках. Куда идти, я знал. Ирза мне как-то показал комнату Радима. Но войти я не успел. Дверь не была плотно заперта, и было слышно, как за ней ругались. — Да что ты знаешь об Ирвине?! Это выкрикнул Радим. Разговор явно начался не сейчас. Хотя и разговором это назвать было сложно. — Вот именно, что ничего! В отличие от тебя. Это ведь ты запер его почти на два месяца, не пуская к нему даже Халбалу! Я застыл в ожидании ответа и теперь уж точно не собирался входить, пока не дождусь его. Мне тоже было интересно. Я верил ему, наверняка у него была серьезная причина так поступать. Сейчас я мог ее услышать. — Ты же сам видел, как на него тогда смотрели. Особенно Мусфар. — Да, его хотят многие, — дрогнувшим голосом сказал Ирза. – Но пока я отдаюсь Мусфару, он не тронет Ирвина. Остальные к нему не полезут. Они видят, что северянин – воин и им не справиться с ним. Особенно после того, как его стал тренировать Гарьярда. — Гарьярда? – перебил его Радим. А я стоял, и в моей голове просто не укладывалось услышанное. И даже то, что меня хотят как женщину – ничто по сравнению с тем, на что пошел Ирза, пытаясь защитить меня. Но разговор продолжался, не давая мне времени думать. — Да, Гарьярда. Ирвин упрекнул Халбалу в том, что с ним не считаются. Халбала предложил Гарьярде взять ученика. Я уверен, он не думал, что тот согласится. Ирвин очень хороший воин. Он легко сможет дать отпор и его не трогают – надеются, что сам захочет. Ты говорил ему, что мы обречены на жизнь без женщин, как преступники, нарушившие Святой Закон? — Не успел, — ответил Радим, помолчал. – А ты, Ирза, тоже надеешься? Повисло долгое молчание, а я ожидал ответа Ирзы, как приговора. Неужели он тоже хочет… меня? Но чему я удивляюсь? Не поэтому ли он все это время избегал меня? О Святом Законе я слышал немного от Радима, остальное мне рассказал Ирза. И я прекрасно знал, что все, кому выжигают метку на лбу – преступники. О том, что такие как мы не достойны даже быть с женщиной, я до этого не задумывался. — Только он не захочет, Ирза, — наконец, печально сказал Радим. — Отчего? Почему? Как ты можешь об этом знать? — После того, как его взяли силой, он не захочет. — Когда?! — В его землях. Еще до того, как он попал в Рафир, — просто сказал Радим. А мне, вдруг, стало легче. Не потому, что об этом узнал еще один человек – я бы хотел, чтобы об этом никто и никогда не узнал, — а из-за того, каким был голос Ирзы. В нем было совсем не осуждение, как боялся я. — Но это ничего не меняет! Я хочу быть с ним. Я попал сюда одним из первых, еще до того, как повзрослел. Хоть я и знаю только мужскую близость, но Ирвин, когда я увидел его… — Не стоит, — оборвал его Радим. – Тебе следует рассказывать об этом не мне. Пусть и не долго, но я знаю Ирвина. Он сможет все понять, если ты правильно объяснишь. Но первое, что его будет останавливать – страх причинить ту боль, которую испытал он. Он не сможет причинить ее, не захочет. — Спасибо, Радим. Я понял. Мне нужно побыстрее вернуться. Сомневаюсь, что они с Мусфаром нанесли друг другу серьезные раны, но кровь пустили. Я хотел было войти и сказать ему, что мы ничего друг другу не сделали, но торопливые шаги заставили молнией метнуться за ближайший угол. Легкий ветерок коснулся меня, когда мимо мелькнул Ирза. А я все стоял и не понимал себя. То, что начал говорить Ирза до того, как Радим оборвал его... Каким голосом он это говорил! Мое сердце до сих пор стучало, как сумасшедшее, не желая униматься. Что это? конец пятой главы. продолжение следует...