Брат воина

Я возвращался к себе полутемными коридорами, так и не поговорив с Радимом. Как ни собирался, у меня так и не хватило духу войти к нему и сказать, что я все слышал. Скрывать это я не собирался ни от него, ни от Ирзы. Я ведь не вор и уж тем более не обманщик. Почти все факелы были потушены. Здесь именно так обозначали время суток: светло – день, темно - ночь, а значит, я довольно долго простоял в коридоре, напрасно уговаривая себя поговорить с другом, которого давно не видел. И именно потому, что была ночь и все давно спали, я никак не думал, что Ирза будет ждать меня в моей комнате. Он сидел на моей кровати, уперев локти в колени и запустив пальцы в волосы. Раньше я не придавал этому значения, но после нашего разговора, когда я сказал, что мне больше нравятся длинные, он так ни разу и не остриг их… А ведь раньше я совсем не обращал на это внимания и не задумывался о том, что Ирза ловит каждое мое слово, следит за каждым моим движением. - Ирза, - негромко позвал я, но он все равно вздрогнул. Я уже успел успокоиться, привести в порядок собственные мысли и обдумать то, что невольно подслушал. И теперь Ирза здесь, сам он уже все решил, он знает, чего хочет, я слышал это. Но чего хочу я? Страшные сны о прошлом, о том, что со мной тогда случилось, мне перестали сниться уже давно. Как либо изменить случившееся я не в силах, и продолжать изводить себя было бы глупо. Это случилось, это было и осталось в прошлом, в той жизни, к которой я уже вряд ли вернусь. Мне стоило немалого мужества признаться самому себе, что случившееся со мной – не самое страшное, что может произойти. Что может быть страшнее смерти? Так стоит ли отталкивать Ирзу? Ведь этот хрупкий на вид парень не раз отдавался Мусфару, пытаясь таким образом защитить меня от этой участи. Я не уверен, что смог бы позволить сделать со мной подобное, но в то же время не хотел терять Ирзу. Он был мне другом, как и Радим, но к нему я привязался намного сильнее. И если то, как я относился к Радиму, скорее напоминало мне мое отношение к брату, то мысли об Ирзе задевали что-то глубоко в душе, заставляли испытывать странное волнение. А те слова, что он говорил там Радиму... Я был готов рискнуть, позволить ему коснуться себя. Ведь дотрагивался же до меня Ирза раньше! И не зря ведь старики нашего племени любили повторять: "Не проверишь – не узнаешь". Лучше и в самом деле один раз проверить и знать наверняка, что я даже ему не могу позволить подобного. - Ирза, я слышал ваш с Радимом разговор, - сказал я сразу, желая побыстрее разобраться со всем этим. В следующее мгновение его лицо перекосилось как от боли, он стремительно рванулся к выходу, но я привалился к двери, отрезая единственный путь наружу. В отчаянии Ирза крутнулся на месте, бросил на меня совершенно затравленный взгляд и кинулся ко мне. Схватив мое лицо руками, снизу вверх заглядывая мне в глаза своими, полными слез, он прошептал: - Скажи, что ты меня не ненавидишь, - взмолился он, и столько надежды и страха было в этом голосе, что я не удержался и обнял его, прижимая к себе. - За что мне тебя ненавидеть? За то, что пытался защитить, как мог, или за то, что ты ко мне чувствуешь? Ирза, просто скажи мне, наконец. Скажи, чтобы я знал наверняка, чтобы не терялся в догадках. Кто я для тебя, как ты на меня смотришь, чего хочешь…, - последнее, как ни старался говорить нормально, я еле прошептал. Лицо Ирзы сначала недоверчиво вытянулось, а потом его полная растерянность сменилась облегчением и благодарностью и он осторожно поцеловал меня. Правда, тут же быстро отстранился, так и не давая мне возможности опомниться. - Я не буду ничего делать, если ты скажешь, что тебе неприятно, - поспешил он оправдаться. – Радим ведь мне все рассказал, ты сам слышал. Если бы я только мог, я бы все отдал за то, чтобы ты забыл об этом, чтобы с тобой вообще никогда подобного не случалось! Потому я и старался удержать Мусфара от тебя подальше. Он ведь заприметил тебя сразу. Вспомни, из-за чего вы тогда сцепились, когда он тебя проткнул. А он не привык отступаться от задуманного и в отличие от всех остальных не боится, что может проиграть тебе и погибнуть. Ирза и впрямь обо мне беспокоился. Это было настолько приятно, что мне враз стало легко и хорошо. Я чувствовал себя совершенно успокоенным. Так обо мне заботились и опекались только дома. Правда у переживаний Ирзы была совсем другая причина. - Позволь мне быть рядом. Обещаю, я не стану от тебя ничего требовать, - продолжил Ирза, обнимая меня и вжимаясь всем телом, спрятав голову так, что я видел только его темную макушку. - Пообещай мне, что больше никогда и никому не позволишь делать того, что делал с тобой Мусфар, - попросил я. При одной только мысли об этом у меня глаза начинало печь так, словно кто мне в лицо кинул перца, а к горлу подступал противный комок, который приходилось постоянно сглатывать. Внутри же пламенем разгоралась ярость. - Кроме тебя – никому, - пообещал Ирза и я даже через рубашку чувствовал его горячее дыхание. В ту ночь мы просто легли рядом – Ирза, как и обещал, ни на чем не настаивал. Как я ни уговаривал, как ни объяснял, что для нас двоих кровать слишком тесная, но он меня не слушал. Устроившись у меня под боком и положив голову мне на грудь, он очень скоро заснул, а я так и лежал, слушая его тихое ровное дыхание. С того времени Ирза везде пытался быть вместе со мной: на кухне, на ночных дежурствах, во время обедов и ужинов, когда я шел мыться. Даже на тренировках он крутился рядом, выводя из себя не столько меня, сколько Гарьярду, так что моему учителю не оставалось ничего, кроме как тренировать нас вместе. Наши с Ирзой бои оказались очень хороши для меня, потому что в отличие от Гарьярды Ирза дрался не кинжалами, а кривой саблей. Поскольку это оружие было самым распространенным среди жителей песков, я смог научиться обороняться от него гораздо лучше, чем до этого. Гарьярда, конечно же, давал мне все, что мог, но он им владел мало. Дни тянулись за днями, выстраиваясь в длинную череду, складывались в месяцы. Прошел почти год. Благодаря Радиму, который чаще отсутствовал, чем бывал здесь, я умел довольно сносно читать, писать складывать и отнимать небольшие числа. По словам Ирзы этого было достаточно, чтобы меня не обсчитали на базаре, и вполне бы хватило, чтобы я смог устроиться на не самую худшую работу и считаться даже здесь, в главном городе Рафира, пусть и слабо, но все же образованным человеком. Сам Ирза, как мне кажется, немного вытянулся за прошедший год, но я все время забывал спросить сколько же ему на самом деле лет. Его волосы отрасли и теперь он, подражая мне, тоже заплетал их в косу. Но в отличие от моих прямых длинных прядей, от его непослушных кудрей было гораздо тяжелее добиться желаемого. Именно поэтому его волосами всякий раз приходилось заниматься мне, заплетая их пока они еще были влажными и более менее прямыми. Ирза же всякий раз тихо млел, когда я каким бы то ни было образом касался его, но до сих пор держал слово и ничего не требовал от меня. Он лишь окончательно обосновался в моей комнате. И без того тесная, она теперь вмещала кровать побольше, чтобы нам обоим было удобно на ней спать. На стенах появились деревянные полки и добавился еще один обитый металлом сундук, который Ирза перетащил сюда из своей комнаты. А вот с Мусфаром пришлось объясниться довольно скоро после того, как я взял с Ирзы обещание больше не отдаваться ему. Разговор был не самым приятным и весьма коротким, дальше мне пришлось с ним драться, потому что Мусфар потребовал от меня, чтобы я отстоял в бою свое "право на эту шлюху". - Если захочешь хорошего развлечения, - кинул мне напоследок Мусфар, - позови еще кого-нибудь. Он смотрится намного лучше, когда обслуживает одновременно нескольких. Я заметил, как затрясло Ирзу от этих слов. Он тут же улизнул из тренировочной залы и я нашел его в своей комнате. Он лежал на кровати, отвернувшись к стене, и тихо всхлипывал. Мне пришлось долго его уговаривать, прежде чем он, наконец-таки повернулся ко мне. - Это правда, - только и смог выдавить из себя он, давясь слезами и уткнувшись мне в живот. - Даже если это и правда, что с того? Со мной было то же самое. Да, мне неприятно и противно об этом вспоминать, но постепенно это забывается и становится больше похожим на страшный сон, чем на действительно происходившее. Однако каким бы сном не стало теперь казаться прошлое, я до сих не выношу, когда очередной только появившийся в нашем подземном доме меченый пытается облапать меня на тренировке или когда я моюсь, а то и вовсе зажать в каком-нибудь углу. У всех желающих обычно после этого оказывается что-нибудь сломано. Те же, кто знают меня с самого моего первого дня здесь (а это уже более полутора лет), относятся ко мне с должным уважением, равно как и я к ним, хотя в шутку все так же продолжают называть меня "женщиной" из-за длинных волос, которые я ношу. Но по их тону сразу понятно, что они не пытаются этим меня обидеть. Это уже стало чем-то вроде прозвища и некоторые даже сравнивают меня с гордыми северными женщинами-воительницами, о которых в здешних краях, как я узнал, ходят самые разнообразные легенды. - Ведь правда же, что там у вас на Севере есть племя из одних женщин, которые по своей силе и воинскому умению ни чем не уступают мужчинам? – спросил как-то Мусфар. Со дня нашей последней стычки из-за Ирзы он со мной еще ни разу не заговаривал. - Не знаю, я сам никогда ни о чем подобном не слышал, - честно признался я, отчего вокруг все разочарованно выдохнули. – Я сам родился и вырос в небольшом поселении в лесу. По соседству было еще несколько подобных поселений и мы не особо поддерживали контакты с внешним миром. На моей памяти к нам всего лишь раза два или три приходили торговцы с той стороны леса. Сегодня мне почему-то хотелось поговорить о той жизни, которой я жил раньше. К тому же Мусфар, равно как и остальные, выглядел весьма заинтересованно. Ирза тоже не дыша сидел рядом. Ну да, я ведь совсем забыл, что он тоже почти ничего не знает о том, какой раньше была моя жизнь.