Брат воина

Ирза не находил себе места, потому что Ирвина нигде не было и никто не знал куда он мог деться. Никто его не видел. Вернее, все видели, что он был с утра, а потом как сквозь землю провалился, хотя они и так были под землей. И Халбалы как назло нигде не оказалось. Даже Мусфар, который обычно знает, где сейчас его "меч", тоже ничего не смог сказать, лишь отмахнувшись. Вон и Гарьярда тоже потерял ученика. Правда, за неимением Ирвина, принялся гонять его самого. Когда Ирза практически без сил вернулся в комнату, то его радости не было предела. На той половине кровати, на которой обычно спал он сам, сейчас лежал Ирвин. Отвернувшись к стене, он определенно что-то сжимал в руках. Таким он еще любимого рыжего не видел. - Что случилось? – спросил Ирза, садясь на кровать и гладя напряженные плечи. Последнее время между ними наметились определенные успехи, и это не могло не радовать. Ирвин охотно позволял прикасаться к себе. Правда, напрягался тут же, если руки Ирзы сползали к поясу штанов. А самому Ирзе к тому моменту обычно требовалось немало усилий, чтобы заставить себя остановиться, иначе доступа к такому желанному телу можно лишиться насовсем. Потратить еще два года, а то и больше, на повторное налаживание отношений он не мог себе позволить. И так каждый день все тело горело, стоило лишь подумать о том, что вечером они снова будут спать вместе. Хотелось бессильно взвыть оттого, что они будут всего лишь спать. - Я волновался, оттого что тебя нигде не было. - Значит, Халбала опять мне за тебя выскажет, - вздохнул Ирвин, поворачиваясь. Странно, зачем ему потребовалась перевязь с ножнами… Но присмотревшись, он понял, что это вовсе не те ремни, да и рукояти у кинжалов другие. И тот непонятный мешочек на столе, которого он никогда раньше не видел… - Что мне сделать, чтобы ты не доставлял никому неприятностей, когда меня нет рядом? – задал Ирвин вопрос, который задавал до этого бесчисленное множество раз. Это стало уже просто фразой, не требующей ответа. Он протянул руку, отводя упавшую на глаза Ирзы прядь, провел пальцами по щеке. И все. "Да возьми ты меня уже, наконец. Сил моих больше нет терпеть!" – чуть не завопил Ирза, но, как и всякий раз, сдержал этот порыв, просто устраиваясь рядом с Ирвином, который уже уснул. Так быстро. Где же он был, что так вымотался? В том, что тот выходил наверх, сомнений не оставалось. Сон не шел. В голове было слишком много мыслей, слишком сильные переживания мучили его. Последнее время ему все больше начинало казаться, что рыжий с ним просто из жалости и это рвало душу в клочья, заставляя страдать. И что делать Ирза не знал, сколько ни пытался придумать. Хоть по виду и не скажешь, но с какой стороны к Ирвину не подступись – сплошь закрытые двери. Причем не просто двери, а словно из железных листов без единой щели. А еще безмерно выводили из себя смешки тех меченых, которым он в свое время отдавался. Каждый день его поддевали издевательскими вопросами или просто, якобы невзначай, брошенными во время разговора фразами вроде: "умелец, каких поискать, а нашу "неприступную северянку" за два года так и не соблазнил". И беглые взгляды с перекошенными в гадких ухмылках ртами. Шлюхой его теперь не называли не только при Ирвине, но и за глаза. Хоть в чем-то не так обидно. Ирза шумно выдохнул. По-своему они все были правы, и их недоумение можно понять. С такой яростью, с которой заступался за него Ирвин, переламывая носы, челюсти, руки, ребра и все, до чего дотягивался его кулак, не заступались просто за друзей, а дальше этого (и еще поцелуев) дело не заходило. И ведь даже просто поговорить об этом не получалось – Ирвин обрывал разговор, как только понимал, к чему он идет. Как же достучаться до него? Как объяснить что то, что сделали с ним тогда – неправильно и по согласию все происходит совсем не так? Терзаемый этими невеселыми мыслями, Ирза все же уснул, чтобы проснувшись снова не обнаружить Ирвина. К тому же его трясло после того кошмара, который ему приснился. Поначалу Ирза подумал, что все это происходит на самом деле. Факелы в коридорах уже были потушены, а Ирвин все еще не вернулся, поэтому Ирза отправился его искать. Но, войдя в пустой в этот час обеденный зал, он застал картину, заставившую его похолодеть всем телом. На одном из столов, откинувшись на спину, лежал его рыжий. Запустив руки в короткие волосы Халбалы, он стонал не переставая, а тот уже успел содрать с него рубашку и, вылизывая поджимающийся живот, расправлялся со штанами. Они были так увлечены друг другом, что не замечали ничего вокруг себя. У Ирзы же отнялся язык, он не мог произнести ни слова и сдвинуться с места тоже не мог, поэтому приходилось просто стоять и наблюдать за тем… за тем… как Халбала заставляет его ногами обнять себя за талию, пристраивается и одним движением входит, как Ирвина дугой выгибает над столом. И тут его самого отодвигает с прохода Мусфар. На его лице мерзкая улыбка, а потом он произносит: - Видишь, ему просто не нужны шлюхи, - и проходит мимо, подходя к Ирвину и приспуская штаны, а рыжий с готовностью приоткрывает рот. Проснулся он с криком ужаса и глазами, полными слез. Дышать получалось через раз, настолько это было больно. - Нет. Нет! Нет!!! – как заведенный твердил он, обнимая себя руками. Глянув на место рядом с собой, он увидел, что там пусто. На миг показалось, что все это правда и если он сейчас пойдет туда же, куда и во сне, то увидит то же самое. Но его спасла открывшаяся дверь и появившийся на пороге Ирвин. - Что с тобой? – тут же обеспокоено спросил он, присаживаясь рядом. - Кошмар, - только и смог выдавить из себя Ирза, утыкаясь лбом ему в плечо. *** Разговор с принцем засел в моей голове острой деревянной щепкой, вытащить которую все никак не удавалось. Хоть я уже давно для себя решил, что обязан ему за спасение, но этот его горделиво поднятый подбородок, надменный вид и требовательный тон… После такого никак не верилось, что люди для него хоть чего-нибудь стоят. Однако когда он отдавал кинжалы, в его голосе действительно было сожаление и, когда я одевал их, глаза его следили за мной с по-детски искренним любопытством. Или я просто жалею принца, у которого не было никого, кроме подчиняющихся ему слуг? - Что случилось? – услышал я негромкий голос Ирзы. От прикосновения его теплых рук стало легче. Захотелось самому дотронуться до него. Но лишь стоило мне заправить за ухо вечно выбивающуюся из косы прядь да коснуться пальцами смуглого лица, как мне показалось мало этого. Поэтому я просто отнял руку, видя как вмиг помрачнел Ирза, и закрыл глаза, уже сквозь сон чувствуя как он укладывается рядом. Я привык просыпаться раньше. Именно поэтому я ложился с краю, а Ирза – у стены. А сегодня я был зажат между ним и кладкой из холодного камня, лежал, слушая его ровное дыхание и размышляя как бы так изловчиться, чтобы подняться и не разбудить его. Непонятно как при всем этом мне не мешали спать отданные Сафаисом кинжалы, которые так и остались со мной. Стараясь не скрипеть дверью, я вышел, надеясь, что все-таки не разбудил Ирзу. Всякий раз как он просит меня поднять его пораньше так не хочется беспокоить его сон, он выглядит таким расслабленным, спокойным и счастливым. Я и просыпаюсь первым только поэтому. Лежу и смотрю на него. И отчего он ко мне так привязан? Чувствую, словно обманываю его. А когда я вернулся, он выглядел испуганным, сказав, что ему просто приснился кошмар. Мне не нравится это. Это уже не первый раз, но раньше он только вскрикивал и ворочался во сне, затихая тут же, стоило мне обнять его. За завтраком меня нашел Халбала. Он увел меня подальше, чтобы мы остались одни. Его серьезность настораживала. - Принц просил меня передать тебе его слова. Он говорит, что ты волен поступать, как считаешь нужным. Если хочешь уйти – можешь сделать это прямо сейчас, никто здесь тебя удерживать не станет. Он велел сопроводить тебя, чтобы ты спокойно смог выбраться из Рафира. Ирзу, если хочешь, тоже можешь взять с собой. Думаю, он будет рад впервые за все время, что провел здесь, выбраться наверх. Я даже не мог ничего сказать ему в ответ, настолько я был удивлен. Значит ли это, что принц вот так просто решил меня отпустить? Я помотал головой, надеясь, что начну так хоть что-то понимать. - Даже если ты не согласишься сейчас, принц велел сказать, что не заберет своего слова назад. Когда бы ты не решил уйти, тебя никто не будет останавливать, а лишь помогут. Я предупрежу всех, кому позволено выходить наверх. Уж не знаю, о чем вы говорили тогда, но только после того как ты ушел принц выглядел так… Словом, я никогда не видел его таким. И твоя свобода – это ценный дар, самый дорогой из тех, что мы вообще можем получить. Хорошо все обдумай еще раз. Халбала хлопнул меня по плечу и ушел, а я так и остался со своими мыслями. Это новость оказалась для меня слишком неожиданной. Я думал, что уже никогда больше не увижу родные земли, свою деревню, родителей… брата. Я ведь так и не нашел его. Уже два года я тут, и еще больше времени прошло с тех пор, как я видел его в последний раз. И теперь внезапно у меня появилась возможность вновь отправиться на его поиски. Хотя прошло уже столько времени, и я даже не знаю, что могло случиться за эти два года. А еще… Я не хотел возвращаться туда. В прошлое. Как бы ни хотелось признаться себе в обратном, но от правды не уйдешь. Кроме того, есть еще Ирза. Первое, что я вспоминаю, когда думаю о своем теперешнем положении – это его лицо. Стоит ли ему говорить об этом? Я нашел его, тренирующимся под молчаливым наблюдением Гарьярды. Странно, отчего сероглазый рафирец не отправился меня искать, как делал это всегда. Увидев меня, он только приветственно кивнул и сделал Ирзе несколько замечаний. Я, не говоря ни слова, присоединился. Ежедневные упражнения с оружием под строгим руководством моего учителя стали неотъемлемой частью дня. Если же случалось так, что мне приходилось пропускать, то всегда появлялось чувство, что что-то не так. - Мне нужно поговорить с тобой, - сказал я Ирзе после обеда, утаскивая его в один из коридоров, которым здесь редко пользовались. - Что случилось? – он выглядел обеспокоенным, и я поспешил начать. - Принц дал мне волю. И ты можешь уйти со мной, если я так решу. То, что Ирзу тоже отпускали, могло значить лишь одно – принц знает о том, что я постоянно заступаюсь за него. Наверняка Халбала рассказал все. Ирза в неверии уставился на меня, безмолвно открывая рот в попытках сказать хоть что-нибудь. Наконец, ему это удалось. - И что ты решил? – от волнения он ухватился одной рукой за стену, другая принялась теребить кончик моей косы. - Я остаюсь. - Но почему?! Ты же теперь свободен. Ты можешь уйти. И дело даже не в том, что я бы тоже хотел выбраться отсюда, - он почти кричал, его голос был полон такого отчаяния, что я перехватил его руку и сжал в своей. И, не удержавшись, все же коснулся губами его пальцев, чувствуя, как он вздрагивает. - Помнишь, как Саид просил меня рассказать о своей жизни? Ты действительно думаешь, что я захотел бы туда вернуться? Тем более с тобой… Что сказал не то, я понял лишь по тому, с какой болью на меня посмотрели темные глаза Ирзы. Мне самому тот час же стало не по себе. - У нас мужчины не ведут себя друг с другом так, как мы с тобой. А я не хочу, чтобы тебе что-нибудь сделали. Но, кажется, мои слова совсем его не успокоили и даже напротив. Я видел, как у него появляются слезы. Он вырвал свою руку из моей и закричал: - Если у вас так не принято, если ты себя заставлял, надо было сказать мне об этом раньше! Нечего так со мной себя вести, если тебе противно! Он рванулся прочь и хоть я и гнался за ним изо всех своих сил, но он был быстрее. В нашей комнате, куда он забежал, было темно и мне пришлось сначала зажечь плошку, а потом уже закрыть дверь, через которую из коридора внутрь попадал хоть какой-то свет. Ирза лежал на кровати, отвернувшись к стене. Я слышал, что он плачет. - Боги, за что мне это? За что? – тихо повторял он. - Я не вернусь назад, потому что не хочу видеть лица тех людей, которые всю жизнь насмехались надо мной и унижали меня. А если бы и решил вернуться, то тебя бы не взял только лишь из-за того, что если откроется правда о нас, то и мне и тебе могут что-нибудь сделать. А я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Думаешь, отчего я вечно заступаюсь за тебя? Я злюсь всякий раз, как думаю, что кто-то может поступить с тобой, как Мусфар. Лишь поэтому, а не оттого, что я не хочу видеть тебя рядом с собой. Я присел возле него. Что еще сказать, как еще ему объяснить, если этого окажется мало, я не знал. Но Ирза повернулся ко мне, всхлипывая теперь лишь изредка. Его глаза уже начинали краснеть. Если припомнить, то все его слезы всегда были из-за меня. - Ты, правда, себя не заставляешь? – спросил он дрожащим голосом и замер в напряжении, ожидая моего ответа. - Конечно, нет, - вздохнув с облегчением, улыбнулся я и в доказательство своих слов погладил его по щеке. Ирза тут же подтянулся ко мне и спрятал голову у меня на коленях, позволяя себя гладить по волосам и спине. Я знал, что ему это нравится, поэтому старался делать так всякий раз, как случалась возможность. Сейчас же это было как нельзя кстати. Он окончательно расслабился. - Но если так, - наконец, сказал он, - то почему ты не хочешь… - Ирза, - оборвал я его и уже мягче добавил, - пожалуйста, не надо. Я не понимал его упорства. Он постоянно, из раза в раз пытался заговорить об этом. Я прекрасно знаю, что это больно, ведь мужское тело не предназначено для такого. И даже если он отчего-то просит меня об этом, я не хочу, чтобы он испытывал ту же боль. Хватит и того, что делал с ним Мусфар. В тот же вечер я нашел Халбалу. - Я спрошу только одно. "Бешеная собака" посмотрел на меня с удивлением. - Я уже умею достаточно, чтобы выходить наверх, как и остальные и делать то, для чего нас собрал здесь принц? – я предпочитал не думать о том, что все люди здесь куплены за деньги, так мне было легче. - Да достаточно, - не стал отпираться он. - Тогда я хочу, наконец, перестать без пользы проводить здесь дни за днями. И если я еще чего-то не умею, то пусть меня научишь ты или Мусфар или кто другой. - Ты, правда, хочешь тут остаться? – еще раз переспросил Халбала. - Я похож на человека, который сомневается в принятом решении? - Нет, - усмехнулся он. – Хорошо, будь по-твоему. Но все же не забывай, что принц своего слова не забирает назад. - И еще я хочу, чтобы Ирза тоже мог выходить отсюда, он здесь дольше меня. - Так нравится этот мальчишка? – сверкнул глазами Халбала. - Я, если ты не забыл, тоже мальчишка по вашим же словам. А еще женщина. - Ну, будет тебе, - оборвал меня он. – Ирза здесь действительно давно, почти с самого начала. Я помню его еще совсем ребенком. Но не думаю, что выпустить его будет хорошей идеей. - Если ты боишься, что он попытается сбежать, то могу поручиться, что этого не будет. Я сам за ним прослежу. - Да не в этом дело. Теперь-то он уж точно никуда не денется, не от тебя. Слишком сильно он к тебе привязался. Ну да ладно. Пусть будет по-твоему, - вздохнул Халбала. – Я предупрежу Дургу, так что завтра можешь подходить к нему. Уже уходя я услышал его бормотание: - Надеюсь, от этого не будет проблем. *** Сафаис уже несколько часов размышлял о том, правильно ли он поступил, решив отпустить северянина, да еще и позволив ему забрать с собой Ирзу. Конечно, очень хорошо, что у мальчика, наконец, появился защитник, к которому он так привязан… Нет, все же это меньшее, что он мог сделать для сына первого принца. Сколько же лет прошло? Он сам тогда еще был почти ребенком. Только самый старший брат по-настоящему любил его, всегда играл, баловал дорогими и интересными игрушками и необычными подарками. Никто в семье, даже отец, не относился к нему с такой теплотой, как Маммуд. А потом вдруг открылось, что у него есть сын от служанки. Отец тогда был в бешенстве. За все годы ни жена, ни одна из наложниц, пусть и не самых достойных кровей, не подарила ему не то что сына, но даже ребенка вообще и тут оказывается, что все эти годы у него был сын. Дитя жалкой служанки! Отец тогда приказал отдать ребенка черным работорговцам, а это значило лишь то, что он уже обречен на смерть. Маммуд кидался ему в ноги, просил, умолял – все без толку. - Благодари меня, что я пощадил жизнь этой недостойной, - бросил он тогда. А Сафаис стоял, смотрел на это и начинал ненавидеть собственного отца. Сам он был абсолютно бессилен сделать хоть что-нибудь для брата. Старший всегда во всем старался ему помочь, а он не мог отплатить ему тем же добром. Заклейменные рабы преступившие Святой закон достойны лишь смерти. Именно тогда в голове Сафаиса родился план, который мог помочь ему спасти ребенка своего брата. Правда следовало быть предельно осторожным, чтобы никто ни о чем не узнал, иначе на него самого падет гнев отца, причем еще даже больший, чем на Маммуда. Отыскать тех, кому отдали мальчика, оказалось не так уж и сложно. Сложнее оказалось выкупить его так, чтобы никто не догадался, кто сделал это. Отец предвидел возможность того, что даже сам Маммуд может попытаться через кого-то выкупить ребенка. Пришлось подкупать, подкупать и подкупать, забирая мальчика чуть ли не через десятые руки, но все удалось. Все участники этой подставной торговли как один твердили лишь то, что им твердить должно, так что никто ничего так и не узнал, даже сам Маммуд. Дальше следовало как-то объяснить собственным слугам появление в доме подобного раба. В то, что все в его доме искренне преданы ему, Сафаис не верил. Наверняка отец, а то и кто-нибудь из братьев, в особенности третий принц Зейрат, подсунули ему своих людей, которые доносили на него. Перво-наперво следовало поговорить с самим мальчиком. Тот был напуган, старался быть тише шороха песка под ногами, неприметнее дуновения ветерка. А ведь покрывшаяся волдырями рана от раскаленного железа наверняка приносила невыносимую боль, а он всего лишь ребенок. - Если ты хочешь жить, то должен забыть все, что было до этого. С этого момента все будут звать тебя Ирзой и ты будешь ребенком бедняков, попавшимся на краже. Ты все понял? Мальчик только кивнул. Сафаису повезло – первое время Ирза вообще ни с кем не общался, ограничиваясь лишь короткими фразами. Иногда ему доносили, что ребенок плачет по матери, правда, имени матери он так ни разу и не произнес. Вопрос о том, где же следует жить рабу с клеймом, встал сразу же и при этом очень остро. Остальные рабы и слуги не хотели видеть рядом с собой законопреступника, а уж жить с ним – тем более. Тут-то и пригодились те самые обширные подземные помещения, которые закладывались еще при постройке дворца на тот случай, если придется укрываться от нападения. За ненадобностью они использовались как хранилище всевозможного хлама, и заваливались им уже очень давно и весьма регулярно. Все это пришлось как нельзя кстати. Получалось так, что принц взял мальчишку-раба как раз для того, чтобы очистить это помещение. Немного позже он спустился в подземное убежище, у него появилась еще одна интересная мысль. Помещение было огромным, с множеством мелких комнат и коридоров-переходов и наверняка тянулось едва ли не под всем внутренним и общим дворами и дворцом. Недостатка в воздухе здесь не было, а дым от факелов вытягивался куда-то, не собираясь под потолком и не мешая дышать. Что уж и говорить, зодчие, возводившие все это, постарались на славу. Так что помещение вполне годилось для того, чтобы стать казармами, где люди могут жить и тренироваться. Идея создать свою небольшую армию, состоящую из хорошо обученных, преданных ему воинов, давно не давала покоя шестому принцу. Всякий раз играясь глиняными фигурками солдат, он воображал, будто это его личные воины. Только вот из кого набирать эту самую армию и где ее содержать так, чтобы она всегда была под рукой, он придумать до этого момента никак не мог. Принц понимал, что эта детская мечта будет ему стоить дорого – спасибо учителям и наставникам, обучавшим его – но отказаться от детской мечты не мог. Почти сразу принц купил еще нескольких рабов. Теперь уже, задавшись определенной целью, он подходил к выбору людей, которые станут его доверенными воинами, очень тщательно. Он дотошно выяснял кем были и что делали эти люди до того, как попали к черным работорговцам, в чем обвинялись. Все они занимались тем, что вычищали подземелье. Однако и после этого работы еще оставалось более чем достаточно. Необходимо было приводить в порядок, стены, потолки, пол, менять сгнившие двери. Заклейменным рабам самим приходилось сколачивать себе мебель. Все, что мог сделать принц – купить материал и инструменты под предлогом необходимости ремонта, да еще спасти от смерти пару плотников, оказавшихся у черных работорговцев из-за совсем уж нелепых обвинений. После этого работа пошла быстрее. Нашлась и комната, которая как нельзя лучше подходила для того, чтобы сделать там кухню. Из нее все запахи и дым уходили с просто поразительной скоростью. Кроме того, из нее вел коридор насквозь через несколько соседних комнат, в которые попасть из других мест было просто нельзя. Как и опасался принц, не все, получившие клеймо на лоб, были готовы смириться с такой жизнью. Принц любил самолично дрессировать собак со своей псарни и прекрасно знал, что рано или поздно животное почувствует свою силу, и тогда его надо будет ставить на место, усмирять, доказывая собственное превосходство. Так получилось и здесь. Не все, но многие начали роптать и в одно из посещений принца, на него напали. В тот момент Сафаису оставалось лишь благодарить своих учителей и наставников по военному делу. После этого шестой принц уже не рисковал спускаться в подземелье в одиночку, всегда беря с собой пару крепких стражников, из числа тех, в чьей преданности не сомневался. Надо было срочно искать человека, который мог бы встать во главе всех заклейменных. О том, чтобы покупать новых, пока не могло идти и речи, иначе нападение на него могло повториться. Да и содержание даже такого небольшого числа людей, пока что живущих за его счет впустую, безо всякой пользы, приносило лишь одни расходы. А тех денег, которые выделялись на его содержание отцом, хватало уже не так, как раньше. Поэтому, переодевшись в простую неприметную одежду из обычной недорогой ткани и скрыв лицо дешевым платком, пахнущим краской для ткани, принц начал постоянно посещать торги свободного дня, как практически всякий взрослый человек в Сардабаде. Он также регулярно прогуливался по огромному сардабадскому базару, пока что всего лишь присматриваясь и прислушиваясь. На тесных наводненных людьми улицах было не протолкнуться. Тут и там отчаянно спорили, торговались и ругались торговцы с покупателями. Владельцы соседних лавочек пытались отбить один у другого клиентов. Две женщины кричали оттого, что одна наступила другой на ногу в толчее, а вторая из-за этого уронила корзину с фруктами и те рассыпались под ноги и были затоптаны. Трое мужчин, пытались именно для себя отбить последний на сегодня зеленый ковер на всем базаре. Никто не хотел уступать и оставаться в проигрыше. И весь этот людской гомон скрывался от небес под множеством разноцветных навесов, протянутых как гирлянды над всеми улицами базара. Нигде, кроме как здесь и на площади для работорговли не видел принц такого скопления людей. Но если посмотреть на рабов собирались в основном для того, чтобы узнать, кто из знатных и богатых жителей приобретет себе очередного раба, а потом судачить об этом до дня следующих торгов, то именно здесь, на базаре, отовсюду слышался непрекращающийся перезвон медяков, сребреников и даже золотых монет. Они кочевали из рук в руки, ни на мгновение не прекращая своего движения, под несмолкающие голоса, требовавшие снизить чересчур завышенную цену, возражающие, что более выгодных цен на всем базаре не сыскать, а также возмущенные возгласы тех, кто был недоволен качеством товара. Именно здесь, в душных торговых рядах, где в один сливались запахи дорогих пряностей, людского пота, всевозможных овощей и фруктов, разнообразных рыбы и мяса, новехоньких, еще скрипящих кожаных изделий, свежевыкрашенных полотен ткани и всего, что только можно себе вообразить, деньги приумножали богатство тех, кто умел ими правильно распоряжаться. Принц понемногу начал пробовать свои силы в не самом уважаемом ремесле Рафира. Он старался привлечь торговцев редкими товарами из дальних стран. Особенно его интересовало оружие. Не всегда все складывалось удачно. Притом, ему постоянно надо было скрывать свою личность, а торговцы не особо-то хотели водить дела с теми, кто скрывает свое лицо. Но он уверенно добивался своей цели, так или иначе, не одним, так другим способом, не напрямую, так хитростью. И все это время Сафаис не прекращал поиски того, кто смог бы уследить за порядком среди заклейменных. На площади Рабов, как между собой называли ее простые люди, у него уже были определенные знакомые, которые наверняка догадывались, кто он такой и замечали его в толпе, когда на торгах он поднимал руку. В один из дней, когда свой товар начал выставлять сметливый и проворный Джадар, принц пробрался поближе. Его заинтересовал закованный в кандалы и ошейник мужчина. В отличие от остальных рабов с клеймом он держался уверенно, смотрел на происходящее с просто каменным спокойствием и при этом криво ухмылялся всем. Правда эта ухмылка больше напоминала собачий оскал и способна была скорее напугать. Внимательный Джадар, никогда не упускавший собственной выгоды, конечно же, заметил и самого Сафаиса и направление его взгляда, едва уловимо кивнув. На свой страх и риск шестой принц не так давно решил рассказать торговцу о том, какой человек ему нужен и просил предупредить или дать какой-то знак, если появится кто-то подходящий. Халбала и впрямь оказался именно тем, кого искал принц. В своем недавнем прошлом он командовал отрядом наемников, охранявшим от нападений ходившие через пустыню караваны с товарами. Множественные рубцы и глубокие шрамы говорили о том, что их владелец бывал не в одной схватке и сумел выстоять (судя по особо страшным шрамам). В разговоре с принцем он быстро смекнул что к чему и по праву оценил ту жизнь, которую ему предлагал принц. - В сравнении со мной ты еще ребенок, - сощурил глаза Халбала. – Но ты весьма мудр для своих лет. Эти слова накрепко врезались в память Сафаиса. Он и сейчас помнил эту фразу. Тогда Халбала согласился, попросив, однако (именно всего лишь попросив), что если в будущем выдастся такая возможность, он бы хотел сопровождать с охраной караваны принца, как делал это всегда. Принц дал ему свой ответ далеко не сразу. Прежде он много узнавал и спрашивал у караванщиков, торговцев и купцов о том, кто охранял их караваны. Лишь собрав достаточно подтверждений того, что Халбала и впрямь командовал отрядом наемников, и выслушав много жалоб на то, что сейчас не так-то просто найти порядочную и добросовестную охрану, принц дал Халбале добро. Сделал он это лишь из тех побуждений, что если дела и дальше будут складываться так же успешно, ему придется отправлять за товарами собственные караваны. А уж кто справится с их охраной лучше, чем его собственные люди, которые к тому времени уже будут хорошо обучены воинскому ремеслу? С появлением в подземельях Халбалы дела и впрямь пошли на лад. Порядка стало больше, да и сам Халбала постоянно докладывал ему обо всем, что происходит, не утаивая ни одной важной мелочи. Невзначай, стараясь не выказать своей заинтересованности и обеспокоенности, принц справлялся о делах Ирзы. Как он и боялся, сын его брата пошел по рукам. Впрочем, принц, чтивший Святой закон, сам запретил тем, кто имел право покидать пределы подземелья касаться женщин. "Женщины – не для них", - говорилось в главном писании Рафира. Наказанием для ослушавшихся была смерть. Поэтому в том, что мужчины пользовались друг другом для удовлетворения своей похоти, не было ничего удивительного. Он и сам прекрасно знал, что у Халбалы есть своя "женщина" для этого. Ирзу, конечно, принц жалел, но вмешаться и изменить что-либо не мог. Мальчик теперь должен сам о себе позаботиться, ведь если Сафаис выкажет кому-то предпочтение, жизнь этого человека там, в подземелье, станет невыносимой. Даже немного не верилось, что за столько-то лет появился, наконец-таки, тот, кто взял на себя заботу о нем. И будет очень хорошо, если Ирвин заберет его с собой подальше отсюда. Страшно было думать о том, что скажет Маммуд, если узнает, что его сын жив, в особенности, если откроется правда о том, КАКОЙ жизнью все годы жил его ребенок. Но не стоит и забывать о том, что у первого принца также достаточно недоброжелателей, которые могут узнать, что первый его ребенок все еще жив, хотя должен был умереть уже давно. А уж если это дойдет до отца… Именно из-за того, что боялся такого развития событий, Сафаис велел Халбале не выпускать Ирзу. Однако уже на следующий день, с утра пораньше, перед ним появился Халбала, заставив принца искренне удивиться. Обычно глава его теней не появлялся в такое время, если Сафаис сам не посылал за ним. - Приветствую, принц, - склонился он в почтительном поклоне, опуская к земле свое собачье лицо. - Случилось что-то? Принцу отчего-то было неспокойно. - Как вы вчера и велели, я передал Ирвину ваши слова, но он решил остаться. Увидев реакцию принца, Халбала позволил себе виновато усмехнуться. - Вместо этого он потребовал, чтобы я разрешил ему выходить наверх, - продолжал он. – Как я и предполагал, он не хочет сидеть без дела. Но прежде чем выпустить его в город, я велел Дурге обучить его искусству бесшумного передвижения и безмолвной речи. Или мне сначала надо было спросить вашего разрешения? - Нет, ты правильно все сделал. Именно этого я и хотел изначально, когда покупал его. - Но вы, как и я, не ожидали того, что он не захочет возвращаться. - После того, как ты мне рассказал его историю, я был уверен, что он захочет вернуться и найти брата. - Ирвин не захотел. Однако есть еще кое-что, что он у меня попросил, - Халбала заметно колебался, хмуря брови и сжимая губы. - И что же? – подогнал его принц, чуя, что вот это и есть главная причина, по которой "бешеная собака" появился здесь сам, да и еще так рано. - Он потребовал, чтобы кроме него я позволил выходить и Ирзе. Я согласился, - добавил Халбала после короткой паузы. - Можешь идти, - жестом отпустил его принц, давая понять, что не зол из-за подобного самоволия. - Они практически каждый день будут во внутреннем дворе. Если желаете, можете сами посмотреть, - сказал Халбала, кланяясь и уходя. Все же, когда-то это должно было случиться. Оставалось надеяться, что никто не узнает в этом юноше того мальчика, сына первого принца. Хотя вот это стоило проверить самостоятельно, воспользовавшись советом Халбалы. Ведь после того, как Сафаис выкупил Ирзу, принц видел его только пару раз в самом начале, потом он перестал спускаться в подземелье. И если он, спустя столько времени узнает его - узнают и другие. продолжение следует...