Брат воина

Если бы меня сейчас спросили как мы добирались до Сардабада после того, как встретили караван с невестой принца Сафаиса, я бы не смог ничего на это ответить. В памяти эти дни не задержались. Я лишь знал, что, как и обещал принцу, следил за тем, чтобы с его невестой ничего не случилось. Еще я знал, вернее не сомневался в том, что при первой же возможности оказывался возле раненого Ирзы. Но никаких даже самых смутных воспоминаний о тех днях не осталось, словно их вырвали подобно страницам книги. Вот на нас нападают сархи и я слышу как вскрикивает от боли Ирза, а в следующее мгновение помню как вношу его на руках в нашу теперь уже общую комнату. Он бредит и пока я жду Тесмира, молюсь своему Предку, Призрачному Псу, чтобы удержал Ирзу, не пустил, не дал уйти за ту грань, из-за которой не возвращаются обратно. Именно в тот момент я понял насколько дорог он мне стал за все время, что находился рядом. От мысли, что могу его потерять, мне тогда сделалось настолько страшно, что даже сердце умерило свой частый стук, сжимаясь от боли. Ни Халбала, ни все остальные не трогали меня, видя что со мной происходит. Хотя я и пропустил дни, когда был должен исполнять общие для всех обязанности, ни от кого не услышал и слова с упреком, однако и других слов ими произнесено не было. И будто в довершение ко всему Радима вновь отозвал принц. Мне возможно было бы легче, окажись он в эти дни рядом, но возле меня был только пребывающий в беспамятстве Ирза. Стараниями ли Тесмира и Даллила, а может моими молитвами, или и тем и другим вместе, но Ирза пришел в себя. Его осунувшееся лицо с залегшими под глазами глубокими тенями заставляло всерьез опасаться за его жизнь, однако темные глаза горели все тем же живым пламенем что и раньше. Уже тем вечером Даллил сказал, что худшее осталось позади и я впервые за все дни смог дышать свободнее. Словно невидимые ремни, до невозможности, стягивающие мою грудь все это время, наконец разрезали. Когда Ирза затих у меня под боком, я от всего сердца принялся благодарить своего Предка за помощь, сколь бы мала она ни была. Кто знает, возможно именно благодаря ей Ирза сейчас и дышал спокойно рядом. А еще спустя два дня в коридоре меня перехватил Халбала. - Я не трогал тебя раньше, но теперь с Ирзой все в порядке, а людей у нас не так и много, чтобы мы могли решить все проблемы, которые доверяет нам принц. Поэтому ты и Алийда отправитесь на западные каменоломни. Подробнее расспросишь его, у меня же нет времени объяснять все с самого начала. Собираться нужно немедля, караван уходит через два часа, а с этим делом принц велел разобраться как можно быстрее. Я кивнул и уже собирался уйти, но Халбала добавил: - Уж не знаю чем ты так приглянулся нашему принцу, только он велел вести тебя к нему сразу как только вернешься, в какое бы время дня или ночи это ни случилось. На моей памяти никому из своих людей принц не уделял такого внимания, - закончил он молчанием, которое само по себе говорило лучше каких бы то ни было слов. Собирался я как мог тихо, потому как Ирза не так давно уснул. Я до последнего надеялся, что он проснется, чтобы я мог сам сказать ему, что ухожу. Мне не хотелось, чтобы он узнавал об этом от других, но и будить его только ради этого не собирался. Возможно, если бы это был другой случай и Ирза не был измучен плохо заживающей раной... но он спал. - Все взял? – тут же спросил ждущий за дверью Алийда. Я молча кивнул. Самое основное – кинжалы – всегда было при мне, остальное занимало мало места в дорожной сумке, а потому и сложить это туда получилось быстро. - Тогда идем. Можем даже не спешить и немного пройтись по городу напоследок. Кто знает когда еще мы его теперь увидим, - слишком уж весело сказал Алийда и этот его тон мне совсем не понравился, но с вопросами я решил повременить. Идя за ним я все не мог понять что же мне кажется неправильным, когда, наконец, разобрался. - Я слышу твои шаги, - тихо сказал я, хотя совсем недавно перевалило за полдень и на жарких улицах было совершенно пусто. - А то! – воскликнул он, обернувшись и подмигнув мне. – Чем меньше к нам возникнет вопросов, тем лучше. Одно то, что мы все время пути будем с закрытыми лбами, заставит многих сомневаться, что повлечет за собой ненужные нам опасения. А уж если мы начнем ходить не создавая шума и переговариваться станем знаками пальцев, то нами заинтересуются намного сильнее и наверняка у этих заинтересованных в руках окажется оружие. А оно нам надо? Вижу, что понял, так что бросай все это. Ты и так мало того, что северянин, так еще лицо у тебя слишком уж серьезное! Нет, даже не серьезное, а суровое и смягчается оно только когда ты смотришь на Ирзу. Возмутиться на его последние слова я не успел, потому как он тут же зашагал быстрее и мне пришлось вслед за ним прибавить шаг, чтобы не отстать. Я старался, как он и говорил, идти нормально, так, как я ходил раньше. Это оказалось намного сложнее, чем я мог бы предположить. Если поначалу у меня не получалось передвигаться бесшумно, то теперь я понял, что почти разучился ходить как все обычные люди. Я так увлекся, что даже не заметил, что Алийда уже некоторое время идет оборачиваясь и посмеиваясь. - Ничего, - протянул он добродушно, поймав мой взгляд. – Оно у всех так и даже еще хуже. Видел бы ты как переучивается Халбала! Ему-то вообще редко приходится отлучаться из Сардабада, а потому необходимости вести себя как все нормальные люди у него нет. У него это выглядит смешно даже спустя два дня, можешь представить себе? - Не могу, - честно признался я уже и сам начиная посмеиваться. Я и правда совсем не мог представить, чтобы кто-нибудь вроде Халбалы шел еще более неуклюже, чем иду сейчас я. Перед моими глазами непременно представал косо переступающий по улицам Сардабада на двух задних лапах медведь. Не удержавшись, я расхохотался вовсю. Дорого бы я дал, чтобы своими глазами посмотреть на это! - То-то же, - расплылся в улыбке Алийда. – Хотя как по мне, так в этой ситуации гораздо веселее наблюдать за Камаром. Вот уж кто при этом ругается так, что даже на вахалах листья высыхают! Приврать для того, чтобы произвести впечатление этот весельчак любил, потому что дерево вахалы на самом деле оставалось зеленым даже в самые засушливые и знойные периоды. Однако как Камар умеет ругаться я и сам знал. За время нашего последнего путешествия из него временами сыпались такие слова, что даже Мусфар, речь которого часто изобиловала непотребными словами, в сравнении с ним казался едва ли не верхом почтительности и вежливости. Правда, чтобы услышать от Камара что-нибудь эдакое, его сперва необходимо было как следует вывести. - Ты, если меня не подводит память, - совершенно другим, гораздо более серьезным и жестким голосом заговорил Алийда, - так и не ходил по городу и почти его не знаешь. - Не знаю, - подтвердил я. - Тогда свернем здесь, и я тебе хоть мельком покажу базар. Он так резко нырнул в узкий проем между двумя домами, что если бы я следил за ним не так внимательно, обязательно потерял бы его. - Запомни это место, - велел Алийда, убедившись, что я иду за ним. – Если тебе придется бежать от кого-то в этой части города, лучше места просто не найти. Поскольку дома здесь расположены очень плотно друг к другу, то оторваться от преследования получится уже спустя два-три поворота. Обычно мало кто хорошо знает лабиринт этих узких проходов. Главное, чтобы ты сам знал его так же хорошо, как собственное имя, иначе тебя поймают раньше, чем ты поймешь, что же произошло. Уходить в узкие места стоит лишь в том случае, если ты хорошо их знаешь. Только тогда они станут твоим спасением, в противном случае они окажутся лучше любой ловушки, в которую ты окажешься пойман. Я в свое время слишком легкомысленно отнесся к такому же предупреждению от Ифриляма, покой его праху, решил, что легко смогу потеряться и избавиться от преследования и едва не поплатился за свою ошибку жизнью. Не хотелось бы, чтобы и ты повторил ее. Когда вернемся, надо будет сказать Халбале, чтобы кто-нибудь показал тебе город и не один раз, в особенности ночью, поскольку гоняться за всеми, кто желает лишить принца жизни или разведать его тайны приходится чаще всего в темное время суток. Если Рендаг окажется в казармах, то мой тебе совет – подойди к нему. Лучше него город знают разве что крысы да кошки и то лишь потому, что мелкие и могут пролезть во все щели. Да, ты знал, что подо всем городом тянутся подземные ходы. Они рылись еще в годы постоянных войн, когда необходимо было обороняться от частых набегов сархов. Но это было так давно, что многие уже попросту и не знают не то что как войти, но даже о самом существовании подземелий. Ты думаешь, нас окрестили тенями только лишь за то, что мы носим темные одежды и неотрывно следуем за принцем когда он выходит в город? Если так, то ты не знаешь главного. Стоит едва кому-то ночью в попытке разглядеть нас, подойти поближе с факелом или лампой, как мы тут же исчезаем, причем даже из тех мест, из которых, казалось бы, нет выхода, как исчезают самые обычные тени при появлении света. А все благодаря Рендагу, который излазил эти подземные ходы вдоль и поперек. Так что теперь наш принц Сафаис является одним из немногих обладателей карт этих подземелий. Только вот я сильно сомневаюсь, что у кого-то эта карта окажется точнее чем та, что нарисовал Рендаг принцу, ведь она высчитана с точностью до четверти обычного человеческого шага. Стой. В этот проход никогда не стоит заходить. Здесь проем между домами выглядит достаточным, чтобы мог пройти один человек, но если пройти по нему, свернуть за единственно возможный угол и сделать еще десять шагов, ты упрешься в совершенно глухую стену. Тебя даже не услышат, если ты там закричишь, мы уже не раз проверяли. Этот тупик очень хорошо использовать как ловушку, но надо хорошо исхитриться, чтобы тот, кто гонится за тобой, подумал, что ты свернул туда, в то время как ты сам будешь не впереди, а позади него. Но если уж у тебя получится, то можно считать, что от преследователя ты избавился. Поскольку сам проход рассчитан на одного человека, то войдя следом ты закроешь ему единственный путь к выходу и чтобы выйти, ему придется только перешагнуть через твое упавшее тело. Я бы сейчас с гораздо большей радостью поближе познакомил тебя с городом и имеющимися лазейками, но мы и так уже достаточно долго гуляем. Пора бы и к каравану идти. Ничего, еще успеешь исходить здесь все вдоль и поперек, возможно даже на пару с Ирзой. Знаешь, когда оказываешься вдвоем с кем-то таким, - Алийда многозначительно улыбнулся, - начинаешь по-настоящему ценить эти глухие тесные улочки, на которых как раз хватает места, чтобы поместиться обоим и в то же время не бояться, что из-за угла появится случайный прохожий. Я же правильно понял молчание Гарьярды и твой Ирза совсем не против подобного? Я разом остановился от его слов, как стрелой пораженный. А ведь я думал, что тогда в Уфаре на нас никто не обращал внимания, а оказывается… - Да не переживай ты так! – оборвал мои мысли Алийда. – У нас принято за стенами дворца следить друг за другом на случай чего, вот Гарьярда за вами двумя и присматривал, тем более, что вы впервые оказались за пределами города. Ты думаешь, никто не знает что во время стоянки в оазисе вытворяли Халбала и Мусфар? – он откровенно захохотал, глядя на мое окаменевшее лицо. – Просто обычно никто кроме них двоих ничего себе не позволял, а вот теперь еще и вы. Я все никак не мог уложить в голове эту новость. - Скажу даже больше, - совсем развеселился Алийда. – Об этом знают уже все в казармах. Такие новости разлетаются между нами моментально, просто надо повнимательнее прислушиваться к тому, что говорят вокруг и тогда можно узнать много всего интересного. Между прочим, уже в течение полугода одни ставят на то, что Даллил начал обхаживать своего ученика, другие на то, что нет. Только вот выигравших пока что не появилось. Между этими двумя явно что-то происходит, но только наш скрытный врач прячется ото всех так, что даже самые пронырливые ничего не могут разузнать. - А на нас с Ирзой тоже делали ставки? – мне стало совсем не по себе. - А как же! Только все были уверены, что между вами все случится намного раньше – все же твой Ирза умеет быть настойчив. Один только Радим оказался ближе все к истине. Да не бледней ты так. И без того бледнее некуда! Только он не делал ставки, просто сказал и оказался прав. Я, помнится, тогда очень жалел, что не послушался его. Да и никто не послушался – не думали, что ты так долго продержишься. А не хочешь и сам поучаствовать? Да не смотри ты на меня так. У нас уже довольно давно одна и та же игра – когда Халбале в очередной раз надоест терпеть выверты Мусфара. Практически все постоянно делают ставки на то, когда же бешеная собака снова съездит своим "ножнам" кулаком по какой-нибудь части тела. Чаще всего у Мусфара страдают бока и живот, но случается, что и лицо раскрашивается темными синяками. Если хочешь, то можешь даже поставить на то, какая часть тела пострадает от Халбалы в этот раз. - А ты сам часто выигрывал? – спросил наконец я, потому что непрекращающийся поток слов, льющийся из Алийды немного смирил меня с внезапно открывшейся правдой. - Честно? Не очень. Сильнее всего я конечно на вас с Ирзой проигрался. После этого по-крупному не играю, разве что на одно-два дежурства по казармам. Ты когда с ним целыми днями сидел, думаешь почему тебя никто не трогал? Потому что многие ставили, что будут дежурить вместо тебя, ну и проигрывали. Ты когда придешь, кстати, имей ввиду, что тебе еще Дурга пять дней должен. Только очень прошу, не говори ему о том, что это я тебе рассказал. По просительному выражению лица Алийды и его несчастным глазам я вдруг понял, что эти двое так же вместе, как и мы с Ирзой или как Халбала с Мусфаром, но делиться своей догадкой не стал. Зачем? - Смотри, мы почти пришли. Так что заканчивай болтать и теперь постоянно молчи. Я-то смогу выкрутиться и отбрехаться в случае чего, а ты можешь сказать что-нибудь не то, причем даже сам не поймешь, что выдал нас. - Думаешь, я настолько глуп, чтобы говорить всем правду? – мне стало немного обидно от такого недоверия. Разве за столько лет я не показал всем, что мне можно верить? - Да не в том дело! Просто я не думаю что ты настолько умен, чтобы научиться врать рафирцам, которые сами кого хочешь обведут вокруг пальца. Поэтому-то я и прошу тебя помалкивать. Еще лучше если ты вообще не будешь произносить ни звука. Да, пожалуй так будет лучше всего. Я буду говорить, что у тебя с рождения проблемы с речью и потому объясняться ты можешь только специально придуманными знаками, которые заменяют тебе человеческую речь. Если что ты меня и предупредить о чем-то сможешь на безмолвной речи и никто кроме меня ничего не поймет. А теперь будь добр крепко-накрепко запомнить, что разговаривать ты не умеешь, даже под пытками ты должен быть нем, если придется. Последние слова Алийда сказал с такой серьезностью и наградил меня столь тяжелым взглядом, что я понял – он вовсе не шутит. Каким бы весельчаком не был этот говорливый рафирец, но я отчего-то совершенно не сомневался в том, что если придется, он будет молчать пока будет жив, но слова из него никто так и не вытянет. продолжение следует...