The one who saw the future

«Мне, представь, до луны проще пешком добраться, чем рассказать все, что в горле стоит комом»

За неполные полгода Диана уже и забыла запах больницы. Больница святого Мунго встретила их предпраздничной обстановкой, которая не смогла перебить запах зелий. Как бы местные целители не пытались отвлечь внимание пациентов на предстоящие Рождество, Поттер отчетливо сравнивала Мунго с маггловскими больницами. Сон брата оказался видением, о котором им пришлось сообщить Снейпу. Тот сначала не хотел верить, сняв с них несколько очков за нахождение за пределами гостиной в ночное время, но стоило ему перевести взгляд на молчавшего Поттера (что было странно, потому что перечить декану нравилось Гарри больше всего), как ему пришлось признать, что было что-то не то. Выслушав Поттеров, Северусу пришлось признать, что в таком случае стоило обратиться к директору. Поэтому подтолкнув сиблингов к камину, они оказались в кабинете Альбуса Дамблдора, который, как ни странно, не спал, а о чем-то говорил с Фоуксом. Не обратив внимание на последние, декан Слизерина пересказал рассказ двойняшек и задался вопросом о том, насколько это может оказаться правдой. Диана, которая все это время держала брата за руку, заикнулась о последней встречи брата с Томом, на которой последний снял защиту с Гарри. Она знала о ритуале, который провел Том (Гарри позволил ей увидеть это), поэтому у них появились догадки о том, что теперь они были связаны. Она была связана с братом, а тот имел связь с Лордом. Но на нее это пока никак не влияло. Директор только покивал, внимательно выслушал рассказ лично от брата и задал главный вопрос. Как он видел нападение на Артура Уизли. Стоило Гарри объяснить ему, как профессор Дамблдор обратился к картине на стене и попросил выяснить, что сейчас происходит в Министерстве. Рыжая слизеринка не сразу поняла, как картина может помочь, но директор сразу же объяснил, что Эдвард и Дайлис (те самые картины, на которых были изображены прошлые директора школы) были настолько великим волшебниками, что их портреты весели не только в стенах школы, но и в Министерстве. И они могли перемещаться между ними. Эдвард и Дайлис вернулись через некоторое время и наконец подтвердили слова брата. На Артура Уизли и правда было совершено нападение и Эдвард смог привлечь внимание к его телу других. Именно благодаря этому его спасли, потому что по словам колдомедиков, если бы он пролежал там на час больше, то спасать было некого. После этого Поттеров отправили в гостиные, а Снейп отправился к профессору Макгонагл, чтобы та собрала всех Уизли и оповестила их. После такого разговора уснуть у слизеринцев не получилось, поэтому просидев в гостиной оставившие пару часов, они отправились на уроки. Никого из Уизли не было видно вплоть до начала каникул. Грейнджер, которая практически всегда находилась в компании Рона, иногда поглядывала на них, но ничего не спрашивала. Диана сообщила ей о решении Общества и они договорились провести встречу после Рождества на первых выходных. На этом их разговор и закончился. Каникулы начались спустя день: они привычным квартетом завалились в свободное купе и распределись по местам. Спустя час езды к ним заглянули Забини с Ноттом, после которых на них наткнулись и Тодоровы. Улыбающаяся София протиснулась между Дафной и Дианой и устроилась ближе к стенке. Мальчишкам же пришлось распределиться между нижней и верхней полкой: более молчаливый Нотт и Тодоров поднялись наверх, а остальные остались внизу. Так и доехали до станции, обговаривая новые заклинания, которые было бы интересно изучить. Нотт с Тодоровым сверху иногда подавали признаки жизни, в то время, как София, которая взяла с собой учебник по Заклинаниям, показывала ребятам непонятные ей объяснения. Слизеринцы пытались объяснить ей, как могли, потому что без магии это было сложно сделать. В особенности объяснить человеку, который только недавно начал изучать английский. Даже такие элементарные заклинания, как Левиоса, Люмос и манящие заклинания были сложны в объяснении человеку, который больше понимал на практике, чем в теории. Также сложность вызывало то, что Эд отказывался переводить Софии слова, бурча о том, что той уже пора начать понимать. — Не будь мудаком, Эдс, — за несколько часов до выхода Диана вышла с пуффендуйцем в тамбур, где холод чувствовалась сильнее. Курить в поезде, конечно, было запрещено, но по словам Тодорова сюда заглядывали редко и все старшие курсы пользовались этим. Поттер не поняла, как взрослые, которые любят устанавливать свои правила, до сих пор их не поймали. Кудрявый молча курил, опустившись на пол. Рыжая предпочла курить стоя, прекрасная зная о таком заболевании, как цистит. Втянув в себя побольше дыма, Тодоров поднял карие глаза на слизеринку и, словно смакуя, произнес: — Я не всегда могу быть рядом. Она знает это, но все равно всегда ищет меня глазами. — Это естественно для нее. Парень медленно покачал головой. — Так нельзя, это не должно быть для нее естественно, — болгар сделал еще затяжку и продолжил: — Естественно — это дышать. Но не зависеть от кого-то. Это может плохо закончиться для нее. Она может принять меня за естественное дыхание. — И это плохо? — кое-как разлепив губы для еще одной стяжки, Диана поежилась от колкого холода, которые забирался под одежду. Ветер здесь гулял, как у себя дома. — Разве она тебе не нравиться? — Меня учили не растворяться в другом человеке, даже когда ты готов переехать в другую страну ради него, — хмыкнул Эдвард, иронизируя насколько противоречат слова в его предложении. — А София очень падка на хорошее отношение к себе, потому что не привыкла испытывать его. Она прощает человеку любую оплошность только из-за того, что он хорошо относится к ней. У нее нет границы ее доброте. — Вот именно, — хмыкнула девушка, туша сигарету. — Она не привыкла к доброте, поэтому и тянется к ней, потому что приятно, когда о тебе заботятся. А ты один из первых людей, кто сделал это. Ты стал ее островком, где ее приняли. Не осудили, не пристыдили, а приняли со всеми ее «грехами». И теперь ты откидываешь ее, как ненужную куклу. Одну среди чужих. А мы именно такие для нее. Тодоров промолчал, на что Поттер только тяжело вздохнула и покинула его компанию. Диана прикрыла глаза, втягивая носом окружающие запахи. Мята, смешная с цитрусом; запах спирта и, кажется, солодки. Что-то тягуче-приторное. Они находились на втором этаже Мунго и судя по табличке на входе на этаж данное отделение относилось к ранениям от живых существ. Артур Уизли лежал здесь. Они прибыли проведать его вместе с Гарри и Сириусом. Слизеринка не понимала, зачем они здесь, но судя по чувствам брата, на это были причины. Гарри нужно было самом убедиться в том, что он смог помочь. И если ему стало легче от вида живого отца Уизли, девушка не могла ничего сказать против. Ей только оставалось ждать в коридоре, читая вывески на стенах, и боковым взглядом отмечать, как туда-сюда передвигаются целители. Рядом с ней несколько раз мелькал какой-то рыжий Уизли, но судя по всему это был какой-то родственник, потому что она не узнала его. Она знала Перси, близнецов, Рона и Джинни. Да даже Чарли она знала мельком, но этот родственник был ей не знаком. Его отличали длинные волосы, собранные в низкий хвост, цепкий взгляд серо-зеленых глаз и серебряное кольцо в ухе. И только когда Гарри с Сириусом вышли из палаты, она узнала имя того самого парня. — Спасибо тебе огромное, Гарри, — голос у него оказался приятным, но Диана смотрела на Сириуса, который зачем-то кивнул ей. — Наша семья в долгу у вас. Если что-то понадобиться, — рыжий парень перевел взгляд на молчаливого Блэка и решительно ему кивнул, — Мистер Блэк, вы знаете, где меня можно будет найти. Ди подошла к крестному, который положил руку ей на плечо и задумался на секунду о чем-то. Цепкий взгляд парня прошелся по ней, на что девушка постаралась сделать все для того, чтобы не опустить глаза. Старший парень только приподнял уголки губ. — Все в порядке, Билл, вы ничего нам не должны, — подал голос брат, протягивая ему руку для пожатия. Тот самый Билл поспешил пожать в ответ, потом же повернулся к крестному, который ответил ему тем же. — Гарри прав, сейчас мы должны помогать друг другу, Билл, — вздохнул наконец Бродяга. — Присматривай за отцом и хорошего вам Рождества. — И вам счастливого Рождества, — улыбнулся рыжий, но в его теле не почувствовалось никакой расслабленности, когда он вернулся в палату к Уизли. Когда они шли на выход с этажа девушка поинтересовалась: — Кто это? — Билли — старший сын Артура и Молли, — поспешил ответить ей Сириус, подходя к автомату со снеками. Бросил сикель и ткнул на что-то вроде сока в маленькой пачке. Девушка опять задумалась о том самом предпринимателе, который решил установить маггловский автомат здесь. — Хороший парень. Работает в Гринготтсе и тоже состоит в Ордене. — Я не видела его в Норе, — слушая, как Бродяга сдавливает пачку и в один глоток выпивает весь сок, девушка усмехается. Слишком уж смешно выглядит взрослый мужчина с пачкой маленького сока в руках. — Живет в Египте и работает там, — внес толику ясности Гарри, открывая дверь сестре и пропуская ее с Блэком. — Рон что-то говорил о том, что они ездили к нему перед третьем курсом. Что-то про пирамиды там и жуков еще упоминал. — Полостью самостоятельный парень. Ясно, — кивнула младшая Поттер, а потом замолкла, когда в небольшой толпе наткнулась на знакомое пухлое лицо, которое озарялось в поиске кого-то. — Постой, это что, Долгопупс? Гарри пригляделся, а потом спокойно кинул: — И правда, он. И кажется не один. Сириус, который был занят тем, чтобы найти урну для пустой пачки из-под сока, подошел уже к тому моменту, когда Невилл узнал Диану и Гарри и решил подойти поздороваться. — Невилл — это наш крестный Сириус, Сириус — это наш одноклассник Невилл. — представил их Гарри, заставляя парня побольше слегка покраснеть и кивнуть. Но не это смутило Блэка, а то что из двоих его детей этот мальчишка стоял ближе именно к Диане, которая чувствовала себя спокойно в его компании. Слегка прищурив синие глаза, Сириус оценивающе прошелся по парню взглядом, но от его вопроса его отвлек строгий голос позади ребят. — Невилл, будь так добр представить своих друзей, — женщина оказывается ниже ребят, но определенно выше Дианы. Седые локоны были гладко уложены на голове, на которой также красовалась оригинальная шляпка в виде какой-то птицы. В руках была теплая зеленая мантия, которую она элегантно перекинула через руку, а в другой руке были зимние перчатки со слегка потертой кожей. Лицом она очень походила на декана Гриффиндора по мнению Дианы: такая же строгая, статная, но по-своему справедливая. Долгопупс неуверенно посмотрел на слизеренцев, явно сомневаясь в словах бабушки, но Гарри спокойно кивнул ему, тем самым предавая тому уверенности. Ди поддержала брата. — Да, бабушка, это Гарри и Диана, мы учимся на одном потоке, только они на другом факультете, — гриффиндорец неловко замялся, но снова собравшись, продолжил: — Ребята, это моя бабушка Августа Долгопупс… Сириус прикрыл глаза, не сумев сдержать слов: — Вы мать Френка, ведь так? Он учился на пару лет старше на факультете Гриффиндора, был очень хорош в Заклинаниях, потому что помогал им на некоторых миссиях Ордена, а после они пересекались на курсах мракобрцев. Его девушка и будущая жена Алиса училась с ними на одном курсе, а после выпуска пошла за ними в мракоборцы, не желая оставлять мужа одного. И у них родился сын… Сириус присмотрелся к Невиллу по-новому: ростом и плотностью тела он явно пошел в Френка; лицом же был вылитая Алиса: миндалевидные глаза и плоские скулы. Светлые волосы перешли явно от дальних родственников, потому что оба его родители были темными. Блэк выпустил воздух из легких. Это было тяжело вспоминать, особенно зная, что случилось с Френком и Алисой после… Женщина медленно обвела взглядом детей, а после перевела голубой взгляд на Блэка. И он понял, что она узнала его. — Да, это мой сын, — ровно проговорила женщина, сдерживая плотину эмоций. Было видно, что данная тема была для нее тяжелой. — А вы кажетесь мне знакомым. Вы явно кто-то из отпрысков Блэков. Узнаю их энергию. Сириус улыбнулся, прекрасно понимая, о чем она. Все чистокровные были между собой родственниками и блэковская кровь текла в жилах Долгопупсов. Если его память не подводила, то их семьи объединились поколения три или четыре назад. — Я учился на одном потоке с вашей невесткой Алисой и лично знал вашего сына, когда учился на мракоборца, — стряхнув ненужные мысли, Бродяга натянул улыбку. — Я рад, что мои дети дружат с их ребенком. Поттеры переглянулись между собой, а потом глянули на побледневшего Невилла, который был готов прям тут потерять сознания. Но исправлять слова крестного не стали. Невилл нравился Диане, а если человек нравился сестре, то Гарри автоматом принимал его. Если, конечно, их не связывали какие-либо романтические отношения, но тут старший Поттер был уверен в их отсутствии. — А я удивлена, что слизеринцы терпеливы к гриффиндорцам, — предположила женщина. — В мое время это была редкость. — Бабуль… — протянул Невилл, намекая на явное пренебрежение с ее стороны. — Сейчас и времена другие, — подала голос уже Диана, находя взглядом глаза Долгопупса, который уже просил прощения за бабушку. — Поттеры учатся на Слизерине, дружат с Гриффиндорцами, а их воспитывает Блэк, который сам закончил Гриффиндор. Удивительное вокруг, вы только оглянитесь, миссис Долгопупс. — Поттеры? — женщина удивленно приподняла седые брови, а потом о чем-то задумавшись, протянула. — Значит вы те самые дети, которые говорите о Его возвращении. Сириус напрягся, прекрасно зная о многих чистокровных семьях, которые поддерживали политику Лорда в свое время. И возможно Алиса с Френокм были против, но Блэк ничего не знал о матери последнего. Каким она воспитывала своего внука? Диана сжала челюсть, уже готовясь к очередным нападкам, но Гарри был странно спокоен. Возможно понимал, что нападок среди толпы не будет? Но женщина оказалась совсем не того мнения, о котором думали Сириус и Диана. — Я верю вам, дети, — внезапно призналась миссис Долгопупс и ее лицо вдруг стало таким старым и серым, что девушка невольно подумала о том, что ей понадобиться помощь колдомедика. — Вам и Дамблдору. Он не мог так просто умереть. Слишком уж силен был. Да и мой сын… Женщина со странной виной посмотрела на внука. А потом продолжила: — Если бы он умер по-настоящему, то его последователи не искали бы его так отчаянно. Диана нахмурилась, припоминая о том, что случилось с Долгопупсами. Гарри говорил, что их пытали Пожиратели, но почему именно их? Как она знала, если пожиратели пытали, то потом и убивали своих жертв. Зачем оставлять после себя следы? И при том, они были чистокровными. Девушка не понимала логики Тома. Он ведь вербовал именно чистокровных. Так почему они пострадали? Именно об этом она и спросила Сириуса, когда они попрощались с Долгопупсами. Крестный молчал и только после того, как они трансгрессировались в мэнор, объяснил: — Они были вторыми претендентами на пророчество. Невилл тоже родился в конце июля; теми, кто много раз бросал Лорду вызов. Пожиратели думали, что Долгопупсы были причастны к Его пропаже, поэтому пришли к ним после Его падения. А после… Ему хотелось сказать, что они погибли, но это нельзя назвать смертью. Это было хуже. Намного. Запытать до такой степени, что они не узнавали даже собственного сына. Сирота при живых родителях. Блэк чувствовал, как его язык становиться очень тяжелым, поэтому предпочел недоговаривать. Диана поняла его без слов. Снег медленно опускался на землю и очищенные Кикимором с самого утра дорожки стали невидимы. Зеленый взгляд девушки прошелся по высоким воротам, немногочисленным голым деревьям, которые в летний период скрывали двор от солнца, а после остановился на засыпанных снегом клумбах, где давно ничего не росло. У нее возникло резкое желание посадить что-нибудь летом, когда они вернуться сюда, чтобы хоть немного оживить этот мрачный двор. Чтобы хотя бы в этом месте было что-то яркое, к которому хотелось вернуться. Застыв так на некоторое время, девушка не заметила, что крестный наблюдал за ней. Проследив за ее взглядом, он просто усмехнулся, а после положив руку на ее плечо, увел слизеринку в тепло.

***

Утро Рождества на Тисовой улице началось с неожиданного хауса. Проснувшись после подработки у тренера по боксу, Даддли долго не мог понять, кто сутра пораньше будет трезвонить в их дверь. Тетя Мардж в этом году отмечала праздник у себя со своими новым кавалером, его ребята разъехались по родственникам и только Пирс напросился к ним на Рождественский обед, потому что его родители свалили заграницу. Но зная своего друга слишком хорошо, Дурсль никогда бы не поверил, чтобы его друг встал так рано ради обеда. Были еще мысли, что это могла быть кузина, но Даддли сразу отмел эту идею, потому что знал, что Диана никогда не приедет на Рождество к ним. Кое-как встав и накинув халат, парень, шаркая тапочками, тяжело спустился по лестнице и наконец открыл трезвонившую дверь. Голубой взгляд сразу отметил несколько мужчин в форме доставщиков, которые выдохнули, когда им открыли дверь. — Мистер Дурсль? — спросил самый старший с усами, оценивая его взглядом. В руках он держал планшет и ручку, и когда Даддли заторможено кивнул, то доставщик повернулся к двум парням помладше и указал на вход, чтобы они занесли несколько коробок. — У вас доставка. — Мы ничего не заказывали, — наблюдая за тем, как те самые парни бодро заносят несколько больших коробок, Большой Д перевел удивленный взгляд на главного. — Вы кажется ошиблись. Мы ничего не заказывали. Даддли наконец пришел в себя окончательно и судорожно начал оглядывать, насколько большими были коробки. Он точно ничего не заказывал, потому что потратил почти весь расчет на счета и страховку на машину. Ему кое-как повезло, что что-то осталось на продукты, потому что не очень хотелось отмечать Рождество иначе, как было в прошлом году. Да, тридцать восемь подарков ему больше не светить, но элементарный рождественский обед он матери обещал обеспечить. А тут такие доставки. Может это были новые махинации мошенников? И после того как они все занесут, то с его карты спишут остатки его зарплаты? Да вроде он нигде не оставлял таких данных, да даже чеков не выписывал, потому что не имел собственной чековой книжки из-за возраста. Мужчина с усами задумчиво постучал ручкой по планшетке и пробурчал: — Вы Даддли Дурсль? И это Тисовая 4? Парень ничего не понимал, но кивнул на вопросы доставщика: — Именно. Но от кого это? Да еще и в Рождество… — Да, особая доставка, от которой мы сами в шоке, — цыкнул мужчина, выписывая что-то на планшетке, а потом отрывает лист и отдает парню. — Обычно мы не доставляем в праздники, но тут тройная оплата за доставку и плюс еще хорошие чаевые сверху. Только дураки бы отказались от такой халявы. А что насчет заказчика, то тут написано «мисс Д. Поттер». Возможно ваша родственница? — Кузина, — кивнул пораженно Даддли, провожая взглядом двух грузчиков, которые оперативно занесли все коробки, а потом вышли к главному и кивнули тому. Заполнив еще несколько накладных, усач хмыкнул и отдал Большому Д письмо с печатью: — Это тоже вам сказали передать. Веселого Рождества, мистер Дурсль. — И вам тоже, — хлопнув дверью, парень медленно перевел взгляд на заполненную коробками гостиную и нахмурился. Пальцы кое-как разломали печать, глаза забегали по строкам, а губы проговаривали про себя каждое слово в тексте. Привет, Большой Д, Надеюсь вся доставка придет в целости и сохранности. И ничего не помнется по дороге. Честно, я не знала, что вам подарить и решила, что самым лучшем будет мебель для ребенка. Знаю, это странно, но это мой способ хоть как-то сгладить вину перед вами за смерть дяди Вернона. Надеюсь подарок придется кстати и тете понравится. Также я хотела бы спросить: могу ли я помочь финансово в воспитании ребенка? Взять на себя все растраты, которые вы пока не можете себе позволить? Для меня это не составит никаких проблем и вам будет полегче. Подумай над этим предложением вместе с тетей и сообщи мне через Сириуса. Также насчет Сириуса, он оплатил палату тете Петунии в святом Патрике. Их телефон и все данные будут в письме на отдельном листе. Веселого Рождества. Надеюсь оно пройдет у вас хорошо. С наилучшему пожеланиями, Диана. Ветвистый мелкий почерк кузины несколько не изменился за пару лет. Именно таким и помнил его Дадлс, задумчиво откладывая письмо в сторону. Снова осмотрел гостиную, отметил коробку поменьше и подошел к ней. Несколько простых манипуляций с картоном и пленкой, и в гостиной уже лежала разобранная коляска с подробной инструкцией по сборке. Растеряно осмотрев детали и отложив их в сторону, парень подполз ко второй коробке, в которой оказалась такая же разобранная кроватка. Третья, четвертая, пятая коробка, после открытий которых в комнате уже был пеленальный столик, детский комод и стульчик для кормления. Нервная икота сорвалась с губ кузена, пока он сидел в гнезде из-под картона, пупырчатой пленки и пенопласта и переваривал все то, что видел перед собой. Его финансов не хватило бы даже на эту кроватку, которая судя по роскошному дереву, имела цену даже не с двумя нулями. Он не мог сказать, что испытывал в данный момент, но за него это сделала мать, которая тихо спустилась на первый этаж и аккуратно села на диван, не сдерживая удивленный вздох. — Даддли, сынок, откуда все это? — Петуния находилась уже на восьмом месяце и передвигаться и стоять ей становилось все сложней. Из-за своего хрупкого телосложения и крупного плода ее живот уже на этом месяце казался слишком большим, поэтому ей выписали специальные бандажи для поддержки, которыми она активно пользовалась. — С Рождеством, мам, — успокаивающе улыбнулся кузен, вставая и садясь к матери. — Это… все подарки для нас. От Дианы. — От Дианы.? — сорвалось с тонких губ блондинки, пока голубой взгляд разглядывал новую мебель. — Но как? Зачем? Парень пожал плечами, сжимая губы в тонкую линию. Он испытал такой же шок от действий кузины, но понимал, что им нужно принять этот подарок. Они будут глупцами, если откажутся от такого. Сейчас они находились в шатком положении и Диана возможно была их спасением. Хотя Даддли и не мог поверить, что девушка сделала это после всего, что между ними было. Был ли в этом какой-то замысел от Поттер? Чего она добивалась? Замышляла? Но что она могла взять с них? Чувство мести? Что она может позволить такое, а они нет. Парень тряхнул головой и его мысли вернулись опять к письму. Он передал пергамент маме, параллельно раздумывая над словами кузины о ее чувстве вины. Он не винил ее в смерти отца, поэтому ее чувства были ему непонятны. В чем заключалась ее вина? Ни она подорвала здание. Даддли был в замешательстве. Мама же прикрыла рот ладошкой, выдав внезапный всхлип. Большой Д сразу же подскочил за водой, стараясь успокоить маму. Петуния же кивала, снова и снова перечитывая письмо от племянницы. Потом отложила его и судорожно выпустила кислород из легких, совсем не обращая внимание на пару слезинок на щеках. Она стала такой сентиментальной, врачи объясняли ее поведение беременностью, поэтому Даддли уже не бросал все дела и не мчался на всех парах в больницу только из-за слез. — Мам, ну ты чего? — приобнял ее сын, стараясь успокоить. — Все ведь хорошо. Диана не сердиться на нас больше. Это ведь хорошо. — Я счастлива, сынок, это слезы счастья, — женщина выдохнула, натянула улыбку и вытерла влажные дорожки. — Я просто… в замешательстве. Но это пройдет. Можешь сделать мне чай, пожалуйста? — Хорошо, — сжав ее плечо, Даддли поспешил на кухню и зашумел посудой там. А Петуния осталась одна, изучая пустым взглядом подарки. Шумы вокруг стали оглушающей тишиной, в которую ее окунули с головой. Она все нарастала и нарастала, что спустя время стала оглушающе звонкой — похоже на помехи на телевизоре с зернистой картинкой. И вот она сидела напротив этой самой картинки и думала, думала, думала. В последнее время она часто так делала. После смерти Вернона пучина отчаяния захватывала ее все глубже и глубже, заполняя каждый уголок ее мозга. Висла тяжелой ношей на плечах. Заставляла времена даже задыхаться. И она отдалась бы в ее объятья давно, если бы не Даддли и то, как он старался для нее. Для них. Устроился на подработку к своему тренеру по боксу, учил малышей после школы и в выходные, старается вытянуть табель в школе. Получалось тяжело, но женщина видела его старания и это держало ее на плаву. А после она задумывалась о еще не родившейся малышке и ее прошибал ток от осознания того, что если она сдастся, то этот ребенок не увидит свет. Поэтому, когда она ловила себя на том, что она лежит в ванной, ей чертовски невыносимо от собственной беспомощности, а на верхней полке лежит новая упаковка лезвий от бритвы Вернона, она смывала воду, вытиралась насухо полотенцем и шла готовить вкусный обед для ее трудолюбивого сына. Она каждый день старалась найти причину жить. Нужно накормить Даддли; нужно сходить в налоговую; оплатить счета; продолжить поиски работы; купить продукты; разобрать барахло в комнате племянницы. Каждый чертов день новая причина, потому что кроме нее это никто не сделает. Никто, кроме нее не спасет ее. Голубой взгляд перешел от письма племянницы к второму листу, на котором были данные больницы. Ее предложение было как никогда кстати, по причине того, что ее собственная медицинская страховка подходила к концу в начале нового года. — Почему она так на тебя похоже, Лилс? — спросила она в пустоту, представляя рыжую девчонку, которая дерзко приподнимала уголки губ и загадочно закатывала глаза. Лили не Диана. Диана не Лили. Она проговаривал эти слова как мантру, но последние действия этой девчонки… Она была вылитой Лили, как бы она не отрицала этого. Кивнув на эту мысль, женщина положила письмо в карман и поспешила на кухню, чтобы помочь сыну. Впереди их ждала подготовка к обеду, на который обещал прийти друг Даддли. *** Это был первый его подарок на Новый год от сестры за последние пять лет их совместной жизни. Графство Суррей встретило его недавно выпавшим мокрым снегом, который к обеду начал превращаться в грязную кашу. Обувь промокла насквозь, пока он добирался до кладбища Литтл-Уингинг на общественном транспорте. Сегодня было Рождество, поэтому с транспортом было трудно, но Тодоров узнал в Хогвартсе о волшебном транспорте, который всегда приходил на помощь волшебникам. Поэтому потерпев тряску с безумном Эрни и послушав болтовню слишком любопытного Стенли, парень оказался в нужном месте. Заплатив нужную сумму и запомнив на будущее, что данный транспорт может доставить и до Болгарии, парень не спеша пошел к воротам кладбища. Сегодня было ровно пять лет, как не стало матери. Все эти года он ни разу не был на ее могиле. Сначала было возвращение на Родину, потом адаптация в Дурмстранге, учеба, попытки хоть как-то почувствовать себя на своем месте, привыкание к тому, что у него снова есть бабушка и сестра. А еще магия. Его снова окружала магия и ему приходилось привыкать к разноцветным аурам вокруг. Он понимает, что это всего лишь оправдания, которыми он прикрывается перед мамой. Главная причина никогда не будет сказана вслух. Кладбище сегодня пустует, что в очередной раз напоминает ему о том, что сегодня праздник. Если он точно запомнил, то мать была похоронена возле часовни с восточной стороны от входа. Идти до нее минут десять неспешным шагом, потому что данное кладбище было уже старым и судя по вывеске здесь последние года два уже никого не хоронили. По дороге отмечая фамилии похороненных и их даты жизни и смерти, Эдди смог определить, что здесь лежали люди с середины девятнадцатого века. У некоторых надписи были плохо читабельны, а у кого-то и вовсе стерлись от времени. Но всех объединяло одно — они были мертвы. Засмотревшись на одну из могил, кажется там лежал подросток, Тодоров слегка вздрогнул, когда обнаружил на другой стороне большую собаку, которая спала рядом с могильной плитой. Не желая привлекать ненужного внимание животного, болгарин тихо продолжил путь до матери. Могила Павлы выглядела нормально. Бабушка позаботилась о том, чтобы могилу бывшей невестке сделали исправной и долговечной. Мраморная плита с именем, датой рождения и смерти, специальное ограждение в виде бордюра и белый гравий. Чопорно и по-английски. На фоне остальных могил она выглядела даже свежо и ухожено, но Эд знал, что к матери никто не ходит. Бабушка и дедушка со стороны матери умерли за пару лет до рождении Демиры, а остальных родственников Тодоров знал смутно. Были еще родные сестры Павлы, но после замужества все взяли фамилии мужей и Род Дафовски прекратил свое существование. — Здравствуй, мам, — поприветствовал он камень, спрятав руки в карман пальто. — Прости, что без цветов, пока магией пользоваться не могу. Статус секретности, сама понимаешь. В следующий раз обязательно выращу тебе твои любимые скабиозы. Если бы не мама, то он бы и помине не знал о таких цветах. Но Павла была любопытной женщиной, которая знала многое и даже больше. Работая в Отделе Тайн в Болгарии невыразимцем эта женщина не могла рассказать главной суть своей работы даже собственному мужу, который настаивал на том, чтобы она прекратила свою карьеру и полностью посветила себя детям. После рождения Демиры Павла продолжала свою карьеру, с головой уходя в какой-то проект. Именно на этой почве брак с их отцом начал распадаться и даже после его рождения мало, что поменялось. Сестра рассказывала, что одной из причин развода было то, что его синестезия была побочкой ее проекта в Отделе Тайн. Мама никогда ничего не говорила насчет его дара, но пыталась сделать все, чтобы облегчить ему жизнь с его «особенностью». После развода ушла в мир магглов, устроила его в детское учреждение, а потом и в школу. И их жизнь была бы прекрасной, если бы она не встретила Чедвика. Маггл, который разрушил их семью. Он тоже был похоронен здесь, но Эдвард не знал местонахождения его могилы. Это было к лучшему, потому Тодоров не был уверен в том, что смог бы оставить его тело в покое. В нем еще теплилась та ярость одиннадцатилетнего мальчишки, который наблюдал за тем, как пьяное тело отчима билось в судорогах в холодной луже. Карие глаза прикрылись и он отчетливо вспомнил то самое чувство, когда он не мог дышать, а яростное лицо этого алкоголика нависало над ним. Они никогда не ладили друг с другом, поэтому исход их жизни после смерти матери был известен обоим. Либо он сдохнет от очередного избиения Чедвика, либо же магия защитит его. Павла запрещала говорить ему о том, что они волшебники, поэтому в доме не пользовались магией. Даже она свела волшебство к минимуму, продолжая работать в Отделе тайн уже в Великобритании. — Было бы намного лучше, если бы ты не встретила его, — сев на бордюр соседней могилы, парень оперся локтями о колени и внимательно посмотрел на серый камень. Представил ее суженый взгляд, который осматривал его с головы до ног, пытаясь определить, что он опять натворил. — Жили бы вместе, ты бы отправила меня в Хогвартс, посадила бы на это дурацкий поезд. Там, кстати, не так плохо. Даже лучше, чем в Дурмстранге. У меня там даже… — брюнет запнулся, провел кончиком языка по сухим губам, но договорил, — появились друзья. И Софи. Замолчала, переваривая все сказанное. Мысленно поразился тому, что смог проговорить все это вслух. Для него такое поведение было слишком ярким, если бы он говорил на языке своей синестезии. Девиантное поведение было для него обычным явлением — он никогда не вписывался в рамки общественных норм и ему было комфортно. Но сейчас он чувствовал себя еще более девиантней, чем прежде, потому что такое проявление эмоций для него и было данным определением. — Зная тебя, ты бы определенно спросила имена всех, но их слишком много для меня, поэтому я не буду их перечислять, — фыркнул пуффендуец, стягивая пальцами материал на штанах. — Но одну ты точно знаешь. Поттер. То рыжее недоразумение, с которым я тусовался в начальной школе. Тебе еще нравились ее яркие волосы, ты говорила, что она вылитая ведьма. Так и оказалось, кстати… Монолог полился рекой. Он все говорил и говорил. Рассказывал о каждом человеке из «Общества семи», несмотря на то, что до этого говорил, что не будет. Анализировал преподавателей, объясняя, кто ему не нравился, а кто наоборот. Поведал даже о том, что новыми глазами посмотрел на Зелье, которое в Дурмстранге просто ненавидел и пытался всеми силами его прогулять. И конечно же о бабушке с Демирой он тоже не забыл упомянуть, подробно описывая, чем занимается ее первый ребенок. Он излагал все то, что накопилось за эти пять лет. Не спеша, детально, как мама и любила. И когда штаны намокли уже насквозь, а облачное небо стало сереть, он просто замолк. Словно у него села батарейка. Ему даже пришла такая дикая мысль, что его язык отсохнет от еще одного лишнего звука, но слегка пошевелив им, он удостоверился в том, что все в порядке. Стало пусто. Другого подходящего слова он не находил для описание своих чувств. Он годами копил все эти эмоции именно для нее одной, а теперь, выплеснув их, сидел в пустоте. Ничего из окружающего его не заботило, все было чуждо. Был только он и пустота. И в тот самый момент, когда бездна начала его заглатывать, а холод в ногах ощущался окоченением, на его плечо легла тяжелая рука. — Парень, с тобой все в порядке? — голос оказывается хриплым. Повернувшись, Эдди встретился взглядом со стариком, который внимательно осматривал его. И первое, на что обратил внимание пуффедуец — это аура, которая обволакивала тело пожилого мужчины. Волшебник. Теплая охра — Тодоров видел такой цвет ауры несколько раз, когда учился в Дурмстранге. Потом присмотрелся чуть внимательней: коричневая, заштопанная в некоторых местах куртка, теплый шарф, замотанный несколько раз вокруг шеи и нелепая зимняя фуражка, которая напоминала головной убор Шерлока Холмса. Эдди читал несколько его историй. — Ты потерялся? Парень медленно покачал головой, опуская взгляд на лицо незнакомца. Он не знал, что ему сказать, поэтому просто отвернулся к могиле. Ему надоест ждать и он отстанет от него — эта схема всегда и везде срабатывала. Но время шло, Эдди думал о своем, смотря в одну точку на сером камне, а старикан стоял на месте. Только переминался с ноги на ногу, словно испытывал некоторые трудности с ногами. — Что вам от меня нужно? — не выдержал брюнет, вставая с мокрой земли. Штаны промокли насквозь, но парню было не до этого. — Хочу удостовериться в том, что ты покинешь кладбище вовремя, — признался взрослый, внимательно наблюдая за молодым парнем. Эдди удивленно приподнял брови, не понимая намека. — Мне не нужны здесь проблемы с черной магией, парень. Знаю я вас, мародеров. Сначала захаживаете просто погулять, а потом находите лазейки в заборе и заглядываете ночью. — Ночью.? — повторяет кудрявый, а потом хмурится, снова приглядываясь к ауре. В его теории цветную ауру имели только волшебники и некоторые волшебные создания, в то время, как магглы отличались прозрачной материей. Но перед ним отчетливо переливался светлый коричневый цвет. Да, не такой яркий, но тут дело, наверное, было все в возрасте — его Ба тоже имела серебристую ауру, которая с каждым годом теряла краски. — Да, ночью вам же удобней! — слегка поднял тон старик, кривясь. — Свои сатанические штучки делать! Могилы вскрывать, да кости красть! Нечего вам здесь делать! — Даже так… — впервые усмехнулся Тодоров. За сатаниста его приняли впервые, даже как-то странно. — Хорошо, вы меня раскрыли, сэр. Больше я сюда не сунусь! Для вида он даже поднял руки вверх, показывая тем, что он сдается. Глаза старика сузились, а брови нахмурились. Он не мог понять, шутит ли парень или правда так глуп, что сразу раскрылся перед ним. Но внимательно проследил за ним, пока тот не покинул территорию кладбища. И только в конце он вздрогнул всем телом, когда парень напоследок обернулся к нему лицом, внимательно присмотрелся к нему, а потом зашел в странный синий автобус, который здесь отродясь не ходил, и исчез в темном вихре. Очень странный сатанист.