Альтернативная история большого заговора

Церемония прощания с павшими братьями прошла по плану, со свойственным подобным мероприятиям скорбным пафосом и воспоминаниями об ушедших, облечёнными в речи или повествовательные истории. Поминки шли своим чередом, постепенно двигаясь к завершению, Квает Спэйс уже было собирался покинуть их, чтобы идти вызволять своего узника (которого потому и не заправлял до сих пор, хотя показатели уже упали до опасного уровня, и до полной блокировки тому оставалась пара джооров). Но тут на связь вышел Тандеркрэкер — тот заблудившийся грузовик прибыл, наконец, надо идти с ним разбираться. В этот момент новоназначенный интендант понял, во-первых, где добудет ящик марочного (и что одним ящиком капитан-залётчик не отделается), а во-вторых, что заправить Миража лично (а какой был бы ход в приручении!) сейчас опять не получится. А надо. Поручение заправить пленного автобота получил Пульсар, как не менее нуждающийся в дополнительном внимании командира. * * * Прибывший в каюту лидера Пульсар замер на миг на пороге от открывшейся ему картины. Похоже, он опоздал: тёмный силуэт на кольце не подавал признаков актива. Мёртвая оптика, схлопнутые и погасшие магистрали, более не подсвеченные голубым сиянием энергона, казавшийся запылённым — посеревшим?! — шлем... Показатели на экране, отображающие состояние пленника, изменились, «деактивный» автобот слабо дёрнулся на звук закрывшейся двери, разрушая наваждение. Только теперь Пульсар заметил тусклый свет его искры. — Заправку... пожалуйста... дай... заправку... Слабый сиплый голос вполне мог принадлежать деактиву. Словно сам это заметил, Мираж ненадолго умолк, а потом произнёс неожиданно сильно и властно, хоть и по-прежнему сипловато: — Заправь. Надо. Призыв был столь повелительным и мощным, что Пульсар неосознанно сделал шаг к пленнику и выпустил шланг. Конечно, всего клик спустя он справился с наваждением и яростно помотал головой — испытать на себе некоторые фокусы старой аристократии оказалось неприятно. Поэтому следующий шаг четвёртый капитан сделал уже по своей воле, припомнив кое-что ещё об автоботах. Один весьма горячий дамп памяти, которым недавно поделился с ним Танец Ветра. — Заправить, значит, твою светлость? — нехорошо ухмыльнулся мощный сикер. — А в рот шланг примешь? — Да! Дай, да, заправь, да... — снова забормотал Мираж, ненадолго почти стабилизировав поля и так шлаково соблазнительно открывая рот (такой округлый, беззащитный, даже без клыков), демонстрируя готовность принять, что не сунуть туда оголовок шланга было бы преступлением. Стоило насадке коснуться губ, как автобот жадно втянул её внутрь и начал сосать ещё до того как Пульсар включил подачу топлива. Треть куба перекочевала в бак колёсного за жалкие пару кликов, но тому и этих крох энергии хватило, чтобы теперь излучать ледяное высокомерие. Это выглядело особенно пикантно при том, что чужой шланг этот надменный аристократ сжимал во рту по-прежнему плотно да ещё и порой пытался высосать ещё хоть каплю живительного топлива. Невероятно приятное ощущение само по себе, а будучи помножено на запретность подобного удовольствия в десептиконской среде, оно почти сносило Пульсару крышу. — Ух, кажется, я начинаю понимать, что Мелкий в тебе нашёл. Сам-то сознаёшь, как выглядишь, вообще? Весь такой надменно-аристократичный — и с моим шлангом во рту. Лови. Картинка, сопровождаемая слепком сигнатуры и невероятно кайфовым ощущением в оголовке шланга, улетела автоботу. Тот зло (и так слабо!) зарычал, но шланга не выпустил. И опять сделал сосательное движение, отчего повторно рыкнул — похоже, в этот раз он злился на себя. Файл завис, не принятый адресатом. Гордый, шлак: отказывается даже смотреть на своё унижение, хотя вовсю в нём участвует. — Можешь не стараться, я уже понял, что ты хочешь продолжения. Обломайся, тебя велено заправить на треть куба, и нарушать ради тебя приказ я не собираюсь. Хотя... — новая идея возникла внезапно и была озвучена немедленно: — Тебя велено заправить на треть куба, и именно столько будет плескаться в твоём баке, когда я отсюда уйду. Но мне нет необходимости уходить прямо сейчас. Мы можем... поиграть. Сколько энергона успеешь усвоить за время игры — всё твоё. Ну что, играем? — Угу, — не колебался автобот, подтверждая своё участие мычанием не разжимая дент. Он даже не попытался выяснить правила игры, слишком занятый попытками глубже всосать шланг с одновременным излучением высокородной спеси. Завораживающее сочетание. Пульсар отключил крепления, фиксировавшие шлем бывшего аристократа, чтобы дать тому возможность чуточку выразительнее проявлять свои эмоции. Провёл манипулятором по его лбу, снимая ощущение недавно сжимавшей его ленты, и был шокирован, когда Мираж на миг прильнул к касающейся его ладони. Тот, видимо, тоже не ожидал такого поведения от себя: моментально странно сморщился, тихо и совсем не грозно зарычал, попытался отстраниться, замер. Пульсар не удержался и погладил ещё раз, только потом отпустил. Снова пошла закачка, сначала томительно медленно, потом всё быстрее, когда Мираж сменил спектр излучения на чистый восторг, вызывая такой же отклик у десептикона. Непередаваемое ощущение, когда тебе так открываются, так яростно и абсолютно наслаждаются твоим топливом в себе... Казалось, такой кайф мог бы длиться вечно, но нет: автобот внезапно судорожно задергался, усиленно пытаясь не стравить излишек из переполненного бака и не в силах ни удержаться от этого, ни остановить вливаемое под напором топливо. Но тут Пульсар сам остановил подачу и, протолкнувшись глубже в горло, пристыковался к внутреннему шлюзу, герметизируя соединение, блокируя пленнику саму возможность избавиться хоть от капли распирающего его бак энергона. А потом стал пропихивать центральный шланг ещё дальше вглубь, позволяя креплению сползать по внешней оплётке шланга ближе к основанию. И ещё глубже, до самого бака, дальше, насладившись очередным болезненным вздрагиванием алозначного, когда оголовок шланга стукнулся в дно его бака. Включил откачку. Мираж резко воспротивился, и какое-то время их насосы боролись, потом Пульсар зло рыкнул. — Моя игра, мои правила. Я игрок, ты игрушка. К великому его удивлению, колёсный после краткого колебания подчинился, хоть и зажмурил свою жуткую мёртвую оптику, фоня на всех частотах страхом, голодом, жадностью и надеждой. Выкачав бак досуха и доведя свою жертву до отчаяния, Пульсар снова включил подачу топлива. А потом опять откачку, на этот раз не дожидаясь перелива. И, высосав всего лишь половину, опять залил под крышечку. Полностью осушить, задержаться, дождаться, пока аяконец сначала терпеливо подождёт, потом включит насос, потом вспомнит правила и снова станет покорно ждать, и тогда врезать мощным давлением... и снова откачку, едва начав заливать. И ещё. Туда, сюда, то оглушающе быстро, то издевательски медленно. И снова десептикону открылось невероятное: автобот доверился ему. Он больше не противился откачке топлива и даже страх в такие моменты с каждым разом всё слабел, уступая место предвкушению грядущего заполнения. Мираж полыхал яростной жаждой жизни и торжеством актива, когда сикер заполнял его мощной струёй. Он смаковал каждый глоток, когда Пульсар отстыковывался и, почти полностью вынув шланг, подавал топливо едва-едва, позволял тому пить самостоятельно. Но совершенно крышесносным было то, как этот колёсный замирал от предвкушения реверса, когда его издевательски медленно осушали. Терпеть такое было совершенно невозможно, да ни один из них и не пытался. Пульсар вцепился руками в кольцо, едва удерживаясь на опорах и мечтал засадить в колёсного ещё и провода — наверняка сейчас тот генерит такие откаты, что цепи поплавятся. Пленник от перегрузки эмоционального контура и — по эффекту домино — всей остальной энергетики очень быстро вылетел в перезагрузку, ошпарив сенсоры своего мучителя такой волной наслаждения и благодарности, что тот посыпался следом за ним. Апнулся колёсный первым, ибо не сам — кольцо по-прежнему не давало пленнику прохлаждаться в офлайне. Пульсар, впрочем, отстал от него ненадолго — ибо падать на пол, оставив ценное оборудование в чужих дентах, в его планы не входило, и он предусмотрительно выставил таймер. Финальный аккорд автобота напомнил ему об одной вещи, отчего продолжать жестокую игру больше не хотелось. Совсем. «Не делай другим того, что не готов испытать сам.» К такому Пульсар был совсем не готов. Шлак, да он бы из последних сил отбивался от попытки сунуть ему что-то в рот. Любой ценой бы отбивался, лучше деактив, чем пассивный коннект вот таким способом! А с другим сделал. А ещё — ему понравилось. И системы сладко тянуло желанием повторить — только чтобы на этот раз добровольно, и с проводами, и в порт засадить по самую искру... Как этот бот грузанулся, даром что на волоске от смерти был! Такой, поди, до деактива будет с огоньком откаты слать и только пищать от восторга, прося ещё. Нельзя позволить Квает Спэйсу познакомиться с этой способностью пленника — после такого кто угодно пресным покажется. Надо как можно скорее найти способ вывести автобота из игры. Чтобы без палева и сразу в Колодец. Десептикон расстыковался и вернул себе шланг. — Что — не понравилась игра? — насмешливо и хрипло поинтересовался свежеотыметый аристократ, едва получил дар речи обратно. Топливопровод ему Пульсар изрядно расцарапал своими играми, если даже вокалайзер помят. А шланг снова сладко поджался от воспоминания, как горячо было протискиваться в эту узость. — О, ещё как понравилась. Но сейчас мне надо идти. Только вытру тебя сначала. Тот лишь кивнул. Или уронил голову. Или... Пульсар бесцеремонно ухватил его за выступ на шлеме и приподнял, заглядывая в фейсплейт. Точно: пытается скрыть, как ему больно и погано. Тщательно убрав все подтёки пролившегося топлива, Пульсар бросил взгляд на инфопанель, проверяя состояние пленника. — Осталось одну формальность уладить. Открывай рот. Тот, презрительно оскалившись, подчинился. Стыковка. Снова шланг в бак до дна. Откачать всё топливо, оставив объём, равный трети стандартного куба, как договаривались. Плавно достать шланг, стараясь не травмировать пленника ещё больше. Чем дальше шла откачка топлива из бака пленника, тем больше нарастало его беспокойство, тем напряжённее следил Мираж за уровнем. Но, поскольку значения не выходили за оговоренные пределы, не пытался сопротивляться. — Что так быстро? — съязвил он по завершении процедуры. — Хотел ещё поиграть да побоялся увлечься? — Ты... ни шлака ты не понимаешь, что я хочу с тобой сделать. — Убить хочешь, — равнодушно отозвался тот. — И сконнектить ещё раз. Но ещё не определился, в каком порядке. — Додразнишься, автохлам. Разобравшись с уровнем топлива в баке пленника, зафиксировав обратно его голову и ещё раз проверив надёжность креплений, Пульсар уже было ушёл, но на самом пороге его настиг тихий оклик. — Эй. — Чего? — Приходи ещё так поиграть, — выговорил автобот, странно морщась, — если Квает опять настолько задержится. — Те чо — понравилось?! — сказать, что Пульсар был шокирован, значило ничего не сказать. — Нет, — снова скривился тот. — Но мне очень надо оставаться актив. Хлопок дверью. — Шлаков автобот. Не успел Пульсар покинуть жилую палубу высшего командного состава, его настиг вызов ведущего по общему каналу линка. ~ Капитаны, всем прибыть в третий док в срочном порядке, летим к автоботам забирать наших. По предварительной сводке их трое. Затем, опасаясь, что их миссия может затянуться, лидер ЧА обратился лично к Пульсару: ~ Ты ещё не ушёл из моей каюты? Хотя неважно. Перед тем, как двинешь в третий док, вернись к Миражу, залей его под самую крышечку. ~ Ушёл. Пока недалеко, ща вернусь, — отозвался тот. ~ Погоди, трое?! ~ Пульс, меньше болтовни — больше дела. Пулей давай! Тем временем в линковом канале новость обсуждалась с неменьшим накалом. Первым прокомментировал новость капеллан: ~ На всё воля Праймуса. Великая радость, если ещё кто-то спасся. Акустика, фанатично следующая кодексу ЧА, была полна сарказма: ~ И в чём же эта радость заключается? В увеличении дозы позора за ведомых? Сдохнуть достойно, прихватив с собой как можно больше врагов — вот что они обязаны были сделать! Трусы! — тон передачи стремительно набирал эмоциональность, первый капитан негодовала. ~ Ни один из моих ведомых подобных камбэков себе бы не позволил! А если бы и позволил, я сама пристрелила бы его как паршивого шарктикона! Танец Ветра тактично промолчал, решив не нагнетать обстановку ещё сильнее: делить металл неубитого турболиса не входило в его привычки. На данный момент было слишком много переменных чтобы просчитать исход миссии, она могла в равной степени завершится удачей или полным провалом. ~ Довольно, Акустика! — оборвал тираду белого грома облачённый в «убийцу света» сикер. ~ Идеальных нет! Каждый из нас мог так облажаться. Если Саундвейв признает их годными, они продолжат службу на благо нашей империи. Спешащий по коридору в обратную сторону Пульсар в этом обсуждении участия не принимал. Он за последние полджоора дважды столкнулся с нарушением первого правила ЧА, причём одно из них совершил сам, посему не был готов разделить фанатичный подход Акустики. «Не делай другим того, что не готов испытать сам», да? На внутреннем экране стояла картинка распятого на кольце полудеактивного корпуса, умоляющего о глотке топлива. Всего лишь позавчера обладатель этого корпуса вёл их пятёрку в бой на чуждом для них ТВД — и привёл к победе, между прочим, — шутил и дрался, а сегодня растоптан и сломлен. Сколько времени уже те трое сикеров находятся в плену, четвёртую ротацию? Если с ними обращаются сходным образом, Пульсар будет последним, кто обвинит сломавшегося. Интересно, его лидер, так издевающийся над своим пленником даже не ради получения от него информации, он сам-то готов... вот так?! Или, как и всё остальное начальство, уверен, что правила не для него? Да и сам Пульсар, можно подумать, лучше. Он только что изнасиловал пленного, да ещё и особо грязным и извращённым способом. Шлаков автобот. Из-за него теперь Пульсар стал сам себе противен и плохо думает о своём лидере. Вот и снова знакомая дверь. Лишние мысли из головы выкинуть, выполнять задачу. Жалобный крико-стон был задушен, стоило пленнику различить снова появившуюся сигнатуру. — Что-то забыл? — неудачно попытался проявить он вежливость. — Тебя спросить! — ответ был в тон. Приблизившись, Пульсар критически осмотрел автобота. Повторять недавнюю «игру» не было ни малейшего желания — от прошлой бы отмыться в собственной оптике. — Тебя велено ещё заправить, — саркастическую усмешку он предпочёл не заметить, списав на игру света на уродливых шрамах. — Если голову освобожу, сумеешь не обляпаться, когда из куба поить буду? Или лучше сразу в глотку из шланга? Нарочитая грубость почему-то совсем не помогла, только ещё поганее на искре стало. Вон, и автобот не обманулся, ответил спокойно и тактично: — Постараюсь не обляпаться, если не возражаешь. Первый куб энергона был осушён единым залпом, второй почти так же, когда внезапно автобот замедлился, мучительно пытаясь протолкнуть ещё хотя бы глоточек в полный под завязку бак. — Не давись, лучше я тебе и топливный бак залью. Открывай, где там у тебя. Тот открыл, тихим лязгом подсказав, где. Пульсар заправил и туда — уже из шланга, но по-прежнему со всей аккуратностью, не делая даже намёка на недавнюю «игру». После столь полной заправки колёсному светили много джооров невыносимой боли от процесса заполнения магистралей. И актив. Тот явно предпочёл сосредоточиться на последнем. — Спасибо, — хриплый голос звучал вполне искренне. — Не за что. Давай сюда голову, — установив крепления обратно, сикер неожиданно для себя спросил: — Хочешь, оффну тебя? — Не поможет: кольцо сразу обратно апает. Но благодарю за предложение. Шлаков автобот.